Раз и навсегда

Утро понедельника — не лучшее время, чтобы начинать новую жизнь. В такие моменты Гэвину обычно хотелось умереть, лишь бы избавиться от мыслей о том, сколько дел и ответственности его ещё ожидало впереди. Быть взрослым самостоятельным человеком — отвратительно; быть взрослым самостоятельным человеком с астмой — отвратительно вдвойне. Когда приступ прошёл и Гэвин наконец вспомнил, как нужно дышать, первым делом он крепко выругался, потому что спать его больше не тянуло. А часы показывали начало шестого утра, когда все нормальные люди сладко досыпали и досматривали свои последние сны перед тем, как опять погрузиться в этот холодный жестокий мир. Впрочем, плюс в таком раннем пробуждении тоже был — в круглосуточных забегаловках с едой на вынос не будет очередей, а на дорогах — пробок. Светофоры, правда, тоже не везде будут работать, а в подворотнях слишком уж оживится всякая шпана, которая может проворачивать свои делишки только в предрассветный час. Двигаясь, словно сомнамбула, из одного угла квартиры в другой и всё порываясь заварить себе кофе и умереть в кофеиновой коме, Гэвин кое-как собрался на работу и отписался в рабочий чат, что готов к труду и обороне, если срочно потребуется вызвать детектива на место преступления. Его стандартно послали нахер, потому что в шесть утра никто не хотел напрягать мозг сильнее, чем для выяснения, какую кнопку стоит нажать на кофеварке и как смывать в туалете. Гэвин совершенно не расстроился и мысленно выделил в своём расписании пару часов для дневного сна — если что, он просто попросит Тину прикрыть его. Мотоцикл завёлся превосходно. Расчувствовавшийся после вчерашнего Гэвин похлопал своего стального коня по металлическому боку и надел шлем. И если говорить о том, как Гэвин провёл воскресенье, то это можно описать двумя словами: «просрал его». Отходняк от пива начался где-то в три ночи, когда Гэвин как раз закусывал пиццей во время просмотра старого сериала «Доктор Хаус», и его потянуло в приступе внезапной ненависти и одновременно любви ко всему миру в стрип-клуб. Стриптизёров прекрасно заменили ролики на YouTube, и саморазрушающие мысли о том, что он, чёрт побери, делает со своей жизнью, заставили Гэвина открыть твиттер и оставить чёртовский грустный пост. неоновый стыд (@neon_lighter) «Я заебался». Слово «заебался» в тот момент, по мнению Гэвина, совершенно не описывало то, что он чувствовал на самом деле, поэтому он добавил второй твит. неоновый стыд (@neon_lighter) «Не знаю, чего хочу больше: потрахаться или сдохнуть». А затем и третий: неоновый стыд (@neon_lighter) «Я почти пьян». На этом ночные откровения Гэвина закончились, и он отправился спать, так и не досмотрев, как красивый мальчик одного типажа с Коннором сексуально двигался на шесте. Остальная часть воскресенья прошла примерно в таком же тумане, поэтому сейчас Гэвин очень хотел удавить себя-прошлого, потратившего остаток денег на карте на вредную еду и пиво. До получки оставалось что-то около недели, и Гэвин всерьёз думал о том, чтобы съездить к Элайдже и попросить у него денег. Он даже представил, как пытается у Хлои в обход брата вытрясти пару тысяч, однако гордость и нежелание выслушивать подъёбы Элайджи пока были сильнее мысли «что я буду жрать?». Утренний участок был пустым и очаровательно тихим — лишь парочка закончивших подзарядку патрульных андроидов рассасывалась по своим постам, мозоля слишком машинными движениями глаза Гэвину. Эти модели были вроде бы из третьего поколения и больше не зависали во время логической дилеммы (например, «спасти напарника или не дать преступнику сбежать»), меньше перегревались, могли работать при низких температурах, и вообще пиар-кампания у Киберлайф была на высоте, когда они впаривали американской полиции этих болванчиков. Замерев позорной статуей самому себе около кофеварки, Гэвин прикинул, кто сожрёт его раньше: собственный организм или Тина, которая крайне ревностно следит за тем, чтобы Гэвин не употреблял слишком много кофеина. Додумать мысль не удалось, потому что на его плечо весьма намекающе легла рука и крепко сжала. Гэвин зашипел, моментально узнавая эту хватку, и повернулся к подруге. — Только с ночной смены? — да, превосходное начало разговора. Гэвин снова на высоте. — И отпусти меня. Пожалуйста. Я не успел ничего сделать. Тина бросила взгляд на всё ещё выключенную кофеварку и с некоторым сожалением отпустила Гэвина. — Учти, я слежу за тобой. Да, с ночной, сейчас пару отчётов заполню и поеду отсыпаться. Гэвин хмыкнул, примерно представляя себе, как Тина планирует отсыпаться, однако комментировать не стал — с неё станется позвать его в тренировочный зал, чтобы поучить уму-разуму. Подтащив второй стул, Гэвин опустился лицом вниз на рабочий стол Тины и вздохнул. В глаза как будто насыпали песка, однако спать не хотелось — так, какое-то противное чувство тяжести в голове и першение в горле после недавнего приступа. — Ну что, рассказывай, — подбодрила друга Тина, запуская компьютер. В ближайшем будущем их обещали заменить чем-нибудь более современным (когда деньги у участка появятся, конечно же), однако Гэвин не слишком верил в обещания подобного толка. — А что рассказывать, — пожал плечами Гэвин и лёг на щёку, чтобы Тина лучше его слышала. Оба действия вышли смазанными из-за неудобной позы, однако посыл был понят. — Мы встретились, он показал мне кафе, совмещённое с джаз-баром, и в результате сам же оплатил счёт. Тина потыкала пальцем в макушку Гэвина, проверяя, её ли друг это или, может, его подменили. — Раз ты такой неразговорчивый, значит, тебе всё понравилось, и у вас было не менее интересное продолжение. Но ты всё обломал, да? Гэвин, ощущая праведное возмущение, даже оторвался от стола. — За кого ты меня принимаешь, а? Я парень самых честных правил… — Если на первом свидании подставляют задницу — не отказываюсь, — продолжила за него Тина, и Гэвин поник и грустно вздохнул. — Отказался. Тина рассмеялась. — Вот видишь, всё обломал. Наверняка между вами летали искры, и официантки боялись подходить ближе чем на три метра — так всё горело. А потом ты понял, что ещё не готов к настолько серьёзным отношениям, и попросил пощады. — Вообще-то пощады попросил сам Коннор. — Вот видишь… Погоди, что? — Тина снова отвернулась от монитора. На её лице застыло профессионально отработанное выражение грусти и в то же время сочувствия — примерно так сообщают родственникам погибших, что их родители/братья/сестры/собаки больше к ним не вернутся. — Твой новый парень первым сдался во время любовных игр, а ты сказал ему «нет»? Слушай, у тебя точно нет температуры? Тебя не похищали инопланетяне? — Меня похитила депрессия пятилетней давности и попросила подержать её пиво, — огрызнулся Гэвин. — И вообще, у нас будет второе свидание. — И ты считаешь, что после лёгкого траха у вас второе свидание могло не случиться? — Тина покачала головой. — Ладно, я готова назвать твой диагноз. Ты просто долбоёб. — Я не отрицал, что долбоёб. — Да, ты долбоёб, — ещё раз припечатала его Тина и легко стукнула по голове. — Смотри не потеряй такого парня, который согласился терпеть твои закидоны целых два свидания подряд и даже не обиделся, когда ты его поматросил и бросил. Гэвин почесал затылок и поднялся с места. — Я за кофе. Тина окинула взглядом болезненно выглядящего Гэвина и со вздохом произнесла: — И мне возьми.