Coucher de soleil sanglant

Очнулась, как мне показалось, через сутки. Перед глазами плыло, я не могла вспомнить что случилось и где я вообще оказалась, поэтому удивлённо уставилась на прутья клетки, в которой оказалась и ещё полминуты тупо смотрела на свои связанные верёвкой руки, не в силах сообразить почему же они не двигаются. Послышался тихий смешок и я не сразу поняла откуда вообще. В полусумраке комнаты, освещенной только одной тусклой, едва теплившейся лампочкой, я увидела ещё одну клетку напротив. — Что, черт возьми… — О, ты проснулась, соня? — насмешливый охрипший голос я-то могла узнать, а вот его обладатель… — Хочешь спросить что случилось? Думаю лучше узнать это у той ебанутой тётки, которая стреляла в меня. Я поморщилась, услышав мат из уст Гюрена. Сейчас он был совсем не похож на себя. Я видела темное пятно на синей футболке и дыру от выстрела. Глаза вампира светились красным, как в тот раз, когда он закрыл меня от взрыва. А уж тем более, то, что он сейчас неприкрыто язвил и матерился было вообще за гранью моего понимания. — Где мы… Я рассмотрела все вокруг, потирая ушибленную голову, которая теперь жутко болела. У стены стоял комод, стеллаж со всяким тряпьем, а так же стопка деревяных рам. Я так поняла это были другие мои картины. «Блять… Значит подвал, да?» Я отвернулась, шумно вздохнув и прислонилась к сетке спиной, не в силах удержать отвращение к этим материальным отголоскам моего «Я» до войны. — Ну что ты, я нахожу их очень красивыми. Интересно, ты много зарабатывала? Или ты не продавала свое искусство… Гюрен вёл себя очень надменно, его голос бесил. — Замолчи! — прикрикнула я. — Что, черт возьми, с тобой не так?! Вампир усмехнулся, но ничего больше не ответил. Я опустила голову на колени, пытаясь сконцентрироваться. «Думай, Сэм, думай… Ну же… Это все было понятно… С самого начала… Чем я, блять, думала, когда согласилась пойти к протестующим… Эти крысы…» — Перестань нервничать, твоё сердцебиение выводит меня из себя, — едва слышно сказал парень.  — Как ты вообще выжил, она же выстрелила в сердце…  — Ну я же не человек, правильно? — ухмыльнулся Гюрен.  — Ну да… Не человек… Так какого ты не можешь выбраться из этой чёртовой коробки?! — вспылила я.  — Ты думаешь я Супермен или что-то вроде того? Позволь прояснить, — продолжал он, придвинувшись ко мне, ядовитым голосом, я даже не успела задуматься откуда он знает о Супермене, — я обычный вампир и я не могу постоянно исцелятся и не получать урон. Что я по твоему такое? Он говорил тихо, словно змея. Его голос завораживал, я ничего не могла поделать с собой — просто застыла, словно загнанный в угол кролик и слушала что говорил вампир. Даже сейчас, видя его в клетке, также со связанными руками, я впервые чувствовала настолько удушающий животный страх, смотря в эти красные, до неузнаваемости злые глаза и видя эти длинные клыки. Наверное, это была единственная такая моя мысль за сегодняшний вечер — я впервые была благодарна, что он в клетке и не может шевелиться, иначе он бы меня точно убил. Я так забылась, что даже не заметила того, как вдруг перестала дышать. Выражение лица Гюрена вдруг поменялось, он шумно выдохнул, упершись головой в прутья, словно маленький ребёнок в парту, на скучном уроке. Когда он ответ взгляд, меня немного отпустило. Атмосфера тут же поменялась.  — Прости, я не хотел тебя пугать, извини… Я облизнула пересохшие губы и ничего не ответила. Вампир поднял на меня взгляд — теперь такие же карие глаза, евда отблескивающие красным, внимательно по доброму смотрели на меня.  — Я могу много чего наговорить, так что пожалуйста, заранее прости меня. Я… Давно не был настолько голоден. Я только молча смотрела на него.  — Ох… — он лукаво глянул на меня, улыбаясь, — Если будешь так таращится на меня, я посчитаю что ты влюбилась, Сэмюэлла. Звук собственного имени из его уст привёл меня в чувства. Я выдохнула и слегка отвернулась.  — Можешь не извиняться, мы квиты. Я же сегодня тоже сорвалась на тебя, так что… Черт… Как нам выбраться отсюда…  — Думаю если они не застрелят нас тут же… Хотя, тогда зачем бы они оставляли нас до этого в живых, — размышлял в голос парень, — можем попробовать вырваться, когда нас выведут отсюда. Пока он говорил, я попыталась осмотреть все вокруг. На клетках висели большие замки, плюс они были обмотаны тяжелой цепью. Расстояние между нами было небольшое, поскольку комната была маленькая, выбраться самим не получилось бы, но я могла бы попытаться разорвать верёвку на руках и…  — А что если ты выпьешь крови? Ты сможешь тогда открыть клетку? Как Супермен. Даже в полутемноте я увидела, как Гюрен побледнел. Он отрицательно помотал головой.  — Даже не думай об этом. Словно избегая темы, Гюрен снова заговорил, но я провалилась в полудрем. В таком состоянии хотя бы не так ощущалась боль в ноге, голод и ещё что-то… Что-то темное, точно не моё, не человеческое, и я точно не хотела знать что это. «Подорвать бы тут все к чертям…»

***

Прошло наверное пару часов. Я нахмурилась и поежилась от холода. Возле стены неумолимо тянуло сквозняком, нога адски болела. В полусумраке комнаты не было видно ничего, кроме пары отблескивающих красным глаз. — Ты собираешься на меня вечность смотреть? — я подалась вперёд и уперлась руками в металлические прутья. Гюрен усмехнулся. —  Tu es quoi*, нет конечно, mon soleil**. Просто скоро я сойду с ума от голода или же умру, и тогда, возможно, тебе станет легче. Сарказмом от него так и несло. Видимо, он начал выходить из себя из-за голода. — Ну извини, ты сам предложил пойти к протестующим. Гюрен со вздохом стукнул по металлическим прутьям клетки рукой и они едва не согнулись. — Да, знаю… Хорошо что эти идиоты не додумались посадить нас в одну клетку, иначе бы… Je ne voudrais pas te manger***. — Но зато в одну комнату, — невесело хмыкнула я. Парень хотел о чем-то ещё сказать, но прежде он успел, в замке повернулся ключ и дверь медленно открылась. Мои глаза расширились от удивления. — Ты?! Мальчик, стоявший у двери, хищно хитро улыбнулся и поднёс палец к губам, приказывая замолчать. В руках он держал большой кухонный нож. Я испуганно глянула на Гюрена, но тот, лишь слегка прикрыв глаза и тяжело дыша, внимательно наблюдал за мальчиком, который зашёл в комнату и тут же захлопнул за собой дверь… ___________________________________________ * — (Франц.) Ну что ты ** — Мое солнце *** — Я бы не хотел тебя съесть ___________________________________________

***

Мальчишка просто стоял и внимательно смотрел на нас. Он не произнёс ни слова, впрочем он и не мог, я это понимала. И от этой тишины становилось очень страшно. «Что он собирается делать? Что мне предпринять? Что?» — Мышонок, зачем ты… Он снова внимательно посмотрел на меня своими серыми глазами, в которых я часто угадывала его мать, Кейт. Другие же протестующие и не догадывались, что этот четырнадцатилетний мальчик на самом деле должен был продолжить дело Терезы, когда она умрёт. Он совсем был не похож на свою мать — щуплый, примерно моего роста, если не ниже, со взьерошеными чёрными волосами и умным не по годам, проницательным взглядом. Когда он подрастёт, возможно, он был бы в состоянии повести за собой людей, но Кейт скрывала родство с ним именно из-за того, что он в любом случае не сможет этого сделать. На самом деле мальчика звали Эммануил. Кажется, это было второе имя Христа, я не сильна в религии, но это весьма горькая ирония, ведь Мышонок был немой. Его предназначение было в том, чтобы вести за собой людей, но без провозглашения речей он точно не сможет этого сделать. Это, наверное, единственная причина почему в этом мире у него нет ясного будущего… Мальчик был до жути хитрым и знал почти обо всем что творится в лагере. Я любила его, как собственного брата, и ещё только я и несколько приближенных Кейт знали, что он её сын. То, что паренёк был очень проницательным, все же не давало ответ на вопрос как он нас нашёл. И оттого, что он теперь стоял в этой комнате, с ножом в руках, мне становилось тревожно. Нет, Кейт определённо не послала бы его убить нас. Или же все-таки… Я знала, что в некоторых группах протестующих, дабы проверить некоторых важных персон, в том числе и «наследников» власти над группой, проводят испытание — где-то это кража имущества у охотников, где-то — ловля зараженного, а кое-где и убийство… Эммануил тихо присел возле меня, достал с кармана маленькую шпильку и стал возиться с замком клетки и аккуратно распутывать цепи, обернутые вокруг двери. — Что ты… О боже, ты правда…? Мальчик поднял на меня глаза и очень серьёзно посмотрел. Я тут же замолкла. Правильно ли он сейчас поступает? Определённо у него могут быть из-за нас проблемы. Стоим ли мы того чтобы нас отпускали? Наконец дверца со скрипом открылась. Мышонок потянулся с ножом ко мне и стал методично резать верёвки. — Спасибо, — шепнула я и, быстро чмокнув его в щеку, отчего Мыш улыбнулся, выбралась из клетки. Теперь он занялся замком на клетке Гюрена. — Тебе помочь? — так же тихо спросила я. Сердце колотилось, я все пыталась вслушиваться в звуки извне и, казалось, кто-то вот-вот зайдёт к нам. Звон цепей и тихое шарканье мальчика казались черезчур громкими, будто бы нас уже давно слышно во всем лагере. Чтобы перестать нервничать я принялась аккуратно помогать названному брату распутывать цепи, но руки дрожали, получалось неловко. Гюрен вздохнул. — Сэм, аttendre*… Может… Все-таки не надо? Я удивлённо посмотрела на него: — О чем ты, черт возьми, говоришь? Вампир поднял на меня красные, едва светящиеся глаза. — Я… Не знаю, я боюсь. — Чего ты боишься? Сейчас не время. Ты уже большой вампир. — Сэм, я могу навредить вам когда выберусь. Я очень голоден. Мышонок внимательно посмотрел на вампира, но продолжил работу. Наконец замок щёлкнул и я открыла дверцу. — Ты не станешь этого делать, — взяв у Мыши нож, я уже перерезала верёвки на запястьях Гюрена, сжала его руку и внимательно посмотрела в глаза, — ты потерпишь и не укусишь никого, ясно тебе? Вампир усмехнулся и устало глянул на меня. — Ты не можешь знать наверняка. — Пошёл к черту, — произнесла я только губами и чуть громче добавила, — я же сказала что ты выдержишь! Парень снова улыбнулся. — Дурочка, — так же беззвучно произнёс он. Эммануил потянул меня за рукав футболки назад и я осторожно выползла из клетки, помогая Гюрену подняться. Мышонок вдруг застыл — прислушался, вампир сделал то же самое. Я же услышала ничего. — Всё нормально, все спят. Мыш улыбнулся Гюрену и заговорчески кивнул, затем махнул нам рукой, направляясь к выходу. Он шёл по коридору совсем бесшумно. Я однако хромала и эхо от моих шагов все же разносилось по всему зданию. В темноте я шла вдоль стены и нечаянно наступила на что-то, что вдруг хруснуло. — Черт… Мыш развернулся и раздражённо замахал руками, приказывая вести себя потише. Гюрен вздохнул и внезапно подхватил меня на руки. — Что ты… — зашипела я. — Тише, не дергайся, — шепнул он мне на ухо и теперь нас и вправду было не слышно. Мышонок повёл нас наверх вторым выходом. Там была до ужаса скрипучая деревянная лестница, однако тогда не придётся проходить весь первый этаж, где всюду спят люди. Только Мыш начал подниматься, я думала, что тут же лестница затрещит и все его старания будут на смарку, но это не так. Почти перескакивая по несколько ступенек и при этом опираясь на перила, он быстро оказался на первом этаже. Гюрен сделал шаг вперёд, но ступенька предательски затрещала. «Черт, и как теперь…» — Только не вздумай заорать, — тихо предупредил он. Я кивнула и вдруг что-то случилось. Вампир будто бы подпрыгнул, однако не успела я понять, что произошло, как мы уже стояли рядом с Мышонком. У того округлились глаза и он чуть не подскочил от восторга, но тут же посерьёзнел и повёл нас дальше. — Что ты сделал? — едва слышно спросила я. — Кажется, люди писали об этой нашей способности в книгах и я видел такое в фильмах, если не ошибаюсь, dans des films très stupides**. Но… Ты читала «Блич»? Я пырснула от смеха. — Ты сейчас серьёзно? Гюрен только кивнул. — Ладно, да, вообще-то читала. На что намекаешь? — Помнишь, что такое сюнпо? Перемещение в пространстве, быстрее, чем может уловить глаз человека. Une promenade momentanéе*** — на французском. — Да, я поняла… Знаешь… Это круто. — Ха, а то! «Вампиры разве любят читать мангу?» __________________________________________ * — (Франц.) Подожди ** — В очень глупых фильмах *** — Минутная прогулка «Сюнпо» (яп.) — 瞬歩 __________________________________________

***

Мышонок вывел нас к черному ходу и совсем бесшумно открыл дверь. Гюрен оглянулся и поставил меня на ноги. — Спасибо… — парень протянул руку Мышонку. Колеблясь всего секунду, он ответил на рукопожатие. Мальчик замахал руками, говоря что-то языком жестов. «Всегда рад помочь» — вот что он сказал. Я на последок обняла братика. — Прости, что доставили тебе проблем. Мыш лишь отмахнулся и вдруг встрепенулся, что-то вспомнив. Он тут же подал мне довольно увесистый рюкзак, мои ножи и старую винтовку. Я еле сдержалась, чтобы не крикнуть от восторга и ещё раз обняла Эммануила. — Сэм, идём. — Да… Когда я обернулась ещё раз, Мышонок уже исчез. Навряд ли мы с ним когда-либо ещё увидимся. Внутри что-то болезненно сжалось. Хорошо, что мы вот так легко попрощались…

***

Я все шла, молча смотря под ноги. Конечно, как обычно прислушивалась к каждому шороху, но сейчас была относительно спокойной. Пусть уж лучше вампир со своими обостреным слухом и обонянием следит за всем. — Скажи что-то. — М? Гюрен остановился возле меня, отобрав рюкзак и забросил его себе на плечо. — Да я сама понесу… — вяло начала отрицать я. — Не стоит. Лучше скажи что-нибудь. Я только вздохнула. «Что ему надо?» — Потеряла и снова нашла веру в людей за сегодня. Правда, не во всех, конечно. Больше не знаю что сказать. Вампир хмыкнул и в который раз оглянулся по сторонам. — Согласен, было нелегко. Он шёл впереди, я видела лишь его тёмный силуэт, освещенный луной. Мы шли через парк, а потому нужно было быть очень внимательными — смотреть на дорогу, чтобы не упасть и быть начеку, поскольку я знала, что иногда тут проходят заражённые, и перспектива встретить одного из них сейчас, в таком измотанном состоянии, была не очень удачной. — Ты раньше жил во Франции? — Спросила я, заинтересованая этими его частыми репликами на незнакомом языке и пытаясь отвлечься от волн нервозности, что почему-то так и накрывали временами. Мне казалось, что Кейт уже знает, что мы сбежали и послала за нами людей. — Да. Я родился в Китае и жил там с матерью, а позже отец забрал меня к себе, чтобы я стал la vraie aristocratie de vampire*. — Так что ты тогда делаешь тут? — Ещё в начале войны меня отправили сюда вместе с другими моими братьями, чтобы мы помогали охотникам. Это звучит странно, но это было так, да, мы не хотели развязывать войну первыми, но некоторые кланы уже запустили эти процессы. Позже я стал одним из послов, а потому и не вернулся домой. Впрочем, отца схватили и сожгли на костре ещё в тысяча двести восемьдесят четвертом, а мать умерла когда мне было восемь, так что единственная моя семья это Юкиджэ. — Понятно, соболезную. Гюрен лишь хмыкнул и что-то пробормотал на французском. Я все обдумывала эти его слова и ещё то навязчивое воспоминание… — Слушай… — я закусила губу, не зная, стоит ли сейчас это спрашивать после того, как он рассказал такое. — Да, говори. «Ладно» — Ты ведь вампир. И живёшь уже явно не одну сотню лет, я права? Твоя супер вежливая манера говорить тебя выдаёт. Тем более, дата смерти отца… Гюрен тихо засмеялся. — Так точно, пани. Я родился в тысяча двести шестидесятом году. Отец забрал меня во Францию в девять лет, так что да, на десятом году жизни я увидел крестовый поход. — Тем более! — вскрикнула я чуть громче дозволеного. — Как ты можешь так легко относиться к людям? Разве за свои года ты не потерял веры в человечество? После всего того, что сотворили люди? Гюрен задумался, озадаченный моим вопросом, так что пару минут мы шли в полной тишине. Было только слышно стрекотание сверчков, шелест листьев на ветру и наши шаги. Летняя ночь была до чего же спокойной, тёплой и умиротворительной, что я вдруг вздрогнула, когда вампир резко начал говорить. — Знаешь… Ты задаёшь такие вопросы, будто бы сама прожила на свете мои семьсот сорок девять лет. Думаешь я не терял веры в людей? Меня не обижали? Я видел войны, этот глупый поход, в котором умирали мои сводные братья и другие люди. Сколько катастроф и войн пережило человечество — до меня, когда я родился и даже теперь? Но я все же верю в вас, потому что люди умеют не только разрушать. Потому что существует искусство; именно вы изобрели так много крутых вещей, именно вы иногда отдаёте свои жизни ради других, свято следуете за идеями, тратите и так короткую жизнь чтобы оставить свой след в истории, чтобы сделать мир лучше, да и, в конце концов, растить детей — это тоже очень тяжёлый труд. Я верю в вас, потому что существуют такие как Мышонок, как мой друг Юкиджэ — он ведь тоже был человеком, но все-таки остался таким же живым, а не застыл, подобно фарфоровой кукле без эмоций и чувств, как некоторые вампиры. И ещё потому что существуют такие как… Ты… Я фыркнула, услышав последние слова. — Чушь! — Что, прости? — Ты слышал что я сказала! Разве жизни людей стоили искусства? Или может идей? Насколько я знаю, большинство войн начиналось именно из-за лихорадочной мании достигнуть своих целей! Я не думаю, что это достаточное оправдание для нас, понимаешь? Может что-то хорошее и было, но люди продолжают вести себя как свиньи даже сейчас, готовые разорвать друг другу глотки, не способные сражаться вместе против настоящего врага… Ты говоришь обо мне, но даже не знаешь, что я за человек! Я в сердцах отшвырнула ногой камень, лежащий на дороге так, что он полетел в ближайшие кусты. Настало минутное молчание пока мы вышли из парка и направились к заброшенным жилым домам. Улицы были более освещенными, деревья уже не мешали лунному свету, и теперь я видела, что вампир шёл слегка опустив голову, словно в унынии. — Ты ведь была художницей… — тихо начал было он. Стараясь не вспылить и не расстроить его ещё больше, я все же грустно ответила: — И что? Это даёт тебе знание о том, каким человеком я была? Хорошо ли я поступала? Нет ли на моей совести грехов? Или может по моей вине умер человек? Последние слова я выпалила точно не подумав и тут же обожглась ними. В груди что-то больно заныло, словно я расцарапала старую рану… — Тогда, раз ты жалеешь, что ты человек, почему ты до сих пор жива? Я замолчала после этого его риторического вопроса. «Ну да, почему же… Я ведь действительно так ненавижу свою жизнь и то что происходит сейчас… Так почему я все ещё пытаюсь бороться за неё…?» Гюрен лишь хмыкнул и выпрямился. — Говори как хочешь. Это печально, что за свою малую жизнь не все в силах осознать, что были не правы в суждениях. Поверь, у меня было время и ненавидеть вас, и полюбить за что-то. Уж прости, но я прожил намного больше твоего, чтобы судить о вас. И грустить или ненавидеть я не намерен. Жизнь вампира слишком длинная, чтобы вечно быть с негативными чувствами, а ваша слишком коротка, чтобы вот так заблуждаться. Вот так то, mon soleil**, — он обернулся, ярко улыбнувшись, и щёлкнул меня по носу. «Дурак… Наверное, я никогда его не пойму» Тем временем, мы подошли к тому району, в котором я, к сожалению, никогда не бывала, а поэтому не могла сориентироваться, где мы. Тёмные переулки, невысокие пятиэтажки и частные дома… — Мы на окраине города, если интересно. — П-подожди, как мы так быстро… Похоже, потому что мои физические силы скакали то вверх, то вниз из-за инфекции, я прошла около трех километров просто не заметив этого и даже не запыхавшись. Наверное, в такой ситуации, это было единственным плюсом, который можно было найти. Ночевали мы в одном из тех частных домов. Гюрен «нечаянно» выломал калитку в заборе, а потом точно так же и замок на двери дома, сопровождая это ойканьем и тихими фразами «Я не хотел, quel désordre je suis***, как же так получилось…» Дом был пустой, пыльный, но не такой уж и плохой. Похоже, тут жили очень богатые люди. Я не могу судить были ли очень крепкими замки, ведь их сломал вампир, а не я, однако они удержали банды грабителей и протестующих от взлома до нас, чему я была рада. Теперь в нашем распоряжении было несколько комнат, отличный диван, пару кроватей, а в шкафу я нашла хорошие одеяла и одежду. Правда, она была преимущестенно демисезонной, но новые ботинки и куртка мне не помешают, ведь уже значительно холодало — все-таки почти конец августа. К счастью, в ванной все ещё была вода, хоть и холодная, однако удалось отмыться от грязи. Могу сказать, что здесь было не менее уютно, чем в лагере, в который я больше не вернусь… Войдя в комнату, где я сейчас, сидя на кровати в позе лотоса, разожила перед собой детали винтовки и методично чистила её, Гюрен тихо забрал одно одеялко и изъявил желание поскорее уйти спать. Впрочем, говорить мне сейчас не очень хотелось, так что я просто закрыла его дверь по просьбе и ушла к себе. Было уже за полночь, а я правда устала. Когда перед сном я открыла рюкзак, который мне отдал Мышонок, то чуть не заплакала от счастья. На самом верху лежало несколько красных, огромных, размером с два моих кулака, яблок и банка из-под печенья с вяленным мясом. Я поставила все на столик, перед этим, смахнув с него пыль. Так же Эмми впихнул в рюкзак две чёрных безразмерных толстовки с капюшоном, мои старые тёмные джинсы и пару кед. «Какой же ты молодец, Мыш» Я мысленно ещё раз поблагодарила его и меня вдруг накрыла невыносимая тоска. Только сейчас я в полной мере осознала, что и вправду больше не увижу его. Почему-то эта волна чувств была черезчур сильной, со мной никогда такого не было, однако сейчас я позволила себе просто опуститься на пол, судорожно обнимая рюкзак, словно сумасшедшая, и просто зарыдать. Я яростно вытирала непрошенные слезы и даже прикусывала губы до крови, дабы не издать громкого всхлипа. Мне совсем не хотелось, чтобы Гюрен знал, что я теперь настолько слаба. Наверное, впервые за эти годы я реально осознала насколько мне было одиноко и не хватало нормальной семьи, друзей и заботы. Я просто абстрагировалась от этих ненужных чувств, затолкала их в самый подвал в подсознании и выбросила ключ. А теперь все накопившиеся просто вырвалось наружу — и переживания о своём названному братике, и печаль с чувством одиночества, и даже то воспоминание о девочке, которую я не успела спасти… От этого мне даже стало как-то страшно. Я вдруг резко успокоилась и по спине прошёлся холодок — такие перемены настроения мой характер никогда не предусматривал. Я вспомнила недавние слова Гюрена о том, что срываюсь из-за инфекции. Воспоминание о том, кто сейчас в соседней комнате, скорее всего, уже дрыхнул, было таким мягким и нежным и быстро привело меня в чувства, так что я поднялась и сразу же упала на кровать, провалившись в серый уютный сон, что уносил меня подальше от проблем реального мира… __________________________________________ * — (Франц.) Истинным вампиром-аристократом ** — Мое солнце *** — Какой же я растяпа