Coucher de soleil sanglant

Солнце уже садилось, когда корабль причалил к берегу. На этот раз, как и говорил Хёнмун, они будут сидеть в городе около недели. Моряки, пришвартовав судно, тут же весело отправились на поиски выпивки и красивых женщин, все ещё немного пьяно шатаясь от ощущений твёрдой земли под ногами, которая вовсе не колышится. Прайд тоже уже было отвык от этого всего, а потому стоял пару минут у корабля, издалека разглядывая огромный порт, который был переполнен разными суднами, снующими туда-сюда людьми и обустроен небольшим рыночком неподалёку, где прибывшие могли сбыть привезенный товар или же приобрести что-то. Конечно, как было бы выгодно, совсем неподалёку находились различные кабаки, где желающие повеселиться и отдохнуть могли хорошо провести время. Крики, пьяные завывания, которые по идее должны были быть пением, а также звуки какого-то незнакомого Прайду музыкального инструмента почти что перекрикивали негромкий монотонный гул, доносящийся со стороны рынка. Парень стоял в прострации некоторое время, пока вдруг не пошатнулся от мягкого толчка в спину. Луна стояла позади него и усмехалась, показывая надщербленый передний зуб и щурясь от закатного солнца, что светило ей в глаза. Она, кажется, тоже была несказанно рада наконец оказаться на земле. Похоже, даже капитану корабля, который может быть влюблен в море, тоже иногда хочется от него отдохнуть. — Ну, что будем делать? — А… Я не знаю, раньше ведь никогда не путешествовал, так что без понятия… — пролепетал Прайд. Луна не стала на него давить, только смягчилась на лице, убрав эту пиратскую ухмылку. — Ладно, знаешь что, давай сначала найдём место, где мы сможем переночевать, потому что если честно меня уже немного подташнивает от этого постоянного колыхания на волнах даже на кровати. А потом пойдём гулять, согласен? Прайд улыбнулся, видя огонёк в глазах девушки, и отсалютовал: — Я полностью в вашем распоряжении, моя дорогая капитанша. Луна хитро прищурилась и, взяв вампира за руку, они вместе отправились на поиски постоялого дома и приключений.

***

Четверо вампиров молча шли по дороге. Уже наступали сумерки, небо было бледно лавандового цвета, по нему плывли темно серые рваные тучки. Лёгкий прохладный ветер колыхал разнотравье на поле у тропинки, по которой шагали путники. Одетые дорого, точно аристократы, но отчего-то отправились в такой длинный путь пешком. Людей рядом не было совсем, никто не мог проехать по этой дорожке, а потому и спрашивать где же знатные молодые люди потеряли карету и лошадей было некому, что было к лучшему. Гюрен шёл впереди, за ним Люси и Юкиджэ. Самым последним, глядя только себе под ноги, не заинтересованный вечерними пейзажами, шагал Раффи. Себастьян тоже опустил голову и хотя старался делать вид, что все хорошо, Люси, идущая за ним, чувствовала неуверенность в его шагах и понимала, что он подавлен, наверное, больше, чем рыжеволосый вампир. Впрочем, девушка молчала и ничем не выдавала своей осознанности в ситуации. Юки был спокоен, хотя может не специально, но Себастьян получал в свою сторону его косые неодобрительные взгляды. «Может действительно не стоило так поступать?» Люси так не думала, она была согласна с тем, что сделал Ланж и не хотела, чтобы он менял решение. «Да, возможно это путь наименьшего сопротивления, но я не хочу видеть, как он страдает. Мне почему-то очень тоскливо от этого, извини, но я попрошу тебя нести это бремя дальше, Гюрен…» Вампир оступился и едва ли споткнулся, спускаясь по дорожке, что резко уходила вниз по склону, но все же удержал равновесие и даже повернулся к Люси, чтобы подать ей руку. Нескольких взглядов, брошенных в лиловых сумерках лета, было достаточно, чтобы ребята поняли друг друга. Он возьмёт вину на себя, потому что так надо. «Всё будет хорошо, Люси» «Эта фраза уже погубила их, не надо, mon soleil»

***

Раффи прошёлся по огромной гостиной в особняке Ланжа и с холодным интересом осмотрел стены, украшенные множеством портретов. В комнате было прохладно, хотя после обеда солнце все же светило в высокие окна, оставляя прямоугольные пятна на полу помещения и делая комнату более уютной и живой. Обстановка была чужой, Серафиму здесь не очень нравилось, но он не жаловался, это было бы нехорошо по отношению хотя бы к вампирице. Только слепой не заметил бы как она смотрит на хозяина дома. Хотя в таком случае Ланж был слепым. Рыжий уселся на тёмный диван с бархатной обивкой, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку. Глядя на расписанный потолок перед собой, Раффи нахмурился. Интересно получается — несмотря на то, что он чистокровный, парень с самого детства жил в не очень богатой семье, а Гюрен же купался в золоте. Какая-то ещё мысль пролетела мимо и рыжий не успел уловить её суть. О ком-то ещё, кто жил в нищете, Раффи знал, но все никак не мог понять, кто это и откуда он знает этого человека. Люси быстрым шагом зашла в комнату, но вдруг остановилась, увидев рыжего вампира здесь. Почему-то ей было неловко, хотя она тут уже давно чувствовала себя как дома. Возможно это из-за того, что Раффи здесь новенький, возможно из-за того, что он парень и очень красивый, а может все было намного проще — Лалюси все же чувствовала вину за то, что они сделали. Вернее, сделал Гюрен, но вампирица тоже переживала и никак не могла заставить это чувство покинуть её. — Guten tag, дорогуша, — тихо буркнул Раффи, не открывая глаз и понимая, кто пришёл. Люси нахмурилась. — Привет. Она все ещё осталась стоять у двери, правда, уже набравшись храбрости. — Может присядешь? — все же спросил Раффи, устремив на девушку безмятежный сине-зелёный взгляд, и она поняла, что ничерта она не готова разговаривать с вампиром вообще о чем-либо. Возможно, это была навязчивая идея, но, кажется, девушка ещё долго не забудет этого всего. Раффи не даст ей забыть. Молча Люси прошла в комнату и села на диван напротив, сложив руки вместе на коленях. Она смотрела куда-то перед собой, почти что абстрагировалась от происходящего. Девушка желала, чтобы поскорее пришёл Юки или Гюрен, но понимала, что Ланж избегал часто видеться с Раффи после их прибытия домой, он только ещё больше пропадал в саду, лёжа на траве почти что дни напролёт. Мало того, он избегал и саму Люси, что приводило её в замешательство и в какой-то мере злило. С Юки она же решила не разговаривать сама, поскольку что-то с ним случилось после того дня. Может он и сам пожалел, что стал вампиром, может был слишком впечатлен историей Раффи, а может обиделся на Гюрена за то, что он сделал. Юкиджэ стал очень мрачным и задумчивым с того момента, Люси не выдерживала взгляда его тёмных пронзительных глаз. — Серафим… — почему-то начала Флеу, сама точно не понимая, что же она хочет спросить. Её просто угнетало это молчание, хотя вампир не смотрел на неё и не выявлял совсем никакого интереса. — М? — Тебе нравится здесь? — мягко спросила она. Раффи поднял взгляд на девушку и усмехнулся, промеждупрочим рассматривая Люси, что смутило её, но она только посмотрела в сторону. — Manchmal ja und manchmal nein, — ответил вампир, рассчитывая, что девчонка его не поймёт, — in deine Gesellschaft ganz gut.* Немецкий был единственным языком, который Флеу выучила самостоятельно за несколько лет. Люси не подала виду, что поняла вампира. — И прошу, называй меня Раффи, — глядя в его зелёные с искоркой лукавства глаза, девушка не могла сказать, что он слабый. Что тот вампир, который плакал над деревенской девочкой, называя её дорогой сердцу, тоже был слабым. Люси шумно сглотнула, сжав в руках ткань летнего платья. — Х-хорошо… ________________________________ *(нем.) и да, и нет, в твоей компании очень даже неплохо. ________________________________

***

За эти пару недель вампирица говорила с рыжим только несколько раз, но успела хорошо понять его характер. Раффи был ненавязчивым и довольно милым. Девушка понимала, что таким молчаливым он стал из-за них же, потому причисляла эту его черту к негативным. Вампир хорошо относился к людям и даже иногда помогал им, но только видя, что это действительно нужно. Наверное, прошлый опыт теперь отталкивал его от смертных существ, но Раффи все же тянулся к ним. Только когда Гюрен находил было в себе силы, чтобы попытаться заговорить с рыжим и посылал вместо себя слугу, которая сбивчиво говорила «Мсье Хартманн, господин просил вас прийти на аудиенцию», Раффи только хмыкал, лёжа на траве и не открывая глаз, и только игрался травинкой во рту дальше, так и не удосужившись прийти. Гюрена он игнорировал весьма успешно — Ланж не решался приходить к нему сам. Люси все представляла, каким же был Раффи до встречи с ними. Каким он был с Элизой? А каким до того, как влюбился в неё? Впрочем, кажется, именно того вампира она видела перед собой. Ленивее он стал из-за Гюрена. По крайней мере, Люси было так легче думать. Девушка же училась жить с этим камнем на душе. Отчего-то Ланж не переживал так сильно как она и пришёл в свое обычное состояние буквально за пару дней. Вампирица же не могла спокойно спать, отчасти потому, что Гюрен игнорировал её. Одним вечером она все же не выдержала, потому пролежав в кровати полтора часа, девушка направилась в комнату хозяина дома, однако не обнаружила его там и ещё больше разозлилась. «Какое право он имеет вот так поступать со мной… Это же несправедливо… Ужасно… Ненавижу…» Люси открыла дверь в кабинет отца Себастьяна и её злость тут же сменилась паникой. Юноша сидел за столом, подперев рукой голову, и посмотрел на Люси. — Что? В мягком тёплом свете светильника, что отбрасывал на милое лицо причудливые фигуры, Гюрен был особенно красив. Он вздохнул и снова посмотрел на девушку, окидывая её взглядом с головы до ног. Флеу и забыла, что прибежала в одной только ночной рубашке злая как фурия. Паника отступила. — Что значит «Что»? — едко спросила она и тут же прикусила язык. Гюрен непонимающе уставился на неё. — Ты долго собираешься хандрить? — снова зашипела Люси. Теперь вампир сразу понял о чем она. — А ты? Не могу просто смотреть на твоё грустное личико, вот и сижу здесь. — Да ты себя видел?! Ты жалок! Гюрен посмотрел на Люси подняв брови и все бы ничего, да в этом взгляде читался неприкрытый вызов. Он только и ждал, что же ещё она такого скажет. Вампирица решила не рисковать и просто подошла к столу, положив на него руки. — Ты действительно так переживаешь? — мягко спросила она. Себастьян послал ей взгляд «кто бы говорил» и Люси обогнула стол. — Да знаешь что, можешь сидеть здесь хоть целое столетие! Вот! Я и не подумаю прийти ещё раз, жалкий вампир! Использовал свою силу один раз и уже раскис! Да я больше не… — вампирица зарычала от досады, а юноша вдруг схватил её за запястья и резко потянул на себя. Хватило лишь секунды замешательства, чтоб Люси плюхнулась на колени к вампиру. Она посмотрела на него немного испуганно и тут встретилась с его взглядом — мягким, как кошачья лапка, и спокойным. — Гюрен… — тихо прошептала девушка, — Я тебя ненавижу! Вампир приобнял её, когда Люси пыталась подняться и впервые снова так легко засмеялся. Девушка и не пыталась толком вырваться, то все было лишь игрой. Флеу чувствовала себя удивительно спокойно и в безопасности рядом с Себастьяном, возможно потому, что он был ленью, но ей было все равно на причины. Люси наконец выдохнула, будто после тяжелого путешествия, и положила голову на плечо парня. Он понимал, почему она устала. — Знаешь, я все думаю… — Я тоже, — тихо отвечает она. Они оба думают об одном и том же. — Надо было этого не делать, — с сожалением говорит Гюрен. — Возможно, — Люси теребит ленточку на воротнике рубашки вампира, — но менять ничего не стоит. Будет ещё хуже, я считаю. Нам придётся нести это за собой столетиями, но… — Нам? — переспрашивает Гюрен и тут же прикусывает язык, отворачивается, чтоб скрыть улыбку. Люси легко ударяет парня и хмурится, смутившись. — Прости, я… Мне не стоило… — Не прощу, — шипит вампирица, показывая клыки, — друг ещё называется! Гюрен усмехается и расслабленно закрывает глаза, обняв Люси за плечи одной рукой. Конечно, она простит. — В любом случае, мы уже ничего не можем сделать, да, наверное, и переживать надо прекратить, — уже мирно говорит она, но смысл ускользает от вампира, так как он прислушивался к тону её голоса, а не к словам. Погодя минуту, она снова заговаривает: — Слушай… Юкиджэ точно хотел быть вампиром? Гюрен хмурится. — Ну да, мой отец обратил его, потому что тот пожелал этого. — Просто… Я не знаю… Ланж понимает, почему Люси заговорила о его брате. — Он злится потому что я забрал воспоминания у Раффи, не более. У нас договорённость — если он бы захотел уйти, он бы это сделал, я никогда не держал брата возле себя, он не делал того, чего не хотел, у него нет причин быть в обиде за свою жизнь. — Понятно, — задумчиво отвечает Люси, закусывая губу. Она все же считает, что отношения Юки и Гюрена самые милые из тех, что она могла наблюдать за свою пока ещё не долгую жизнь. Возможно, если бы Ланж был уже не в «человеческом» возрасте и ему было не девятнадцать, а сто девятнадцать или больше, и ему самому пришлось обратить Юки, все было бы наверняка по другому. Эти двое очень повлияли друг на друга в хорошем смысле. Себастьян вырос человечным из-за Юкиджэ, а тот в свою очередь научился быть преданным и доверять вампирам. Да, сейчас он тоже стал бессмертным, но он выбрал такой путь сам только потому, что любил своего брата по настоящему и ему было наплевать, кто он. Люси задремала пока сидела тут с Гюреном. Свеча в светильнике уже почти догорела и комнату освещал лунный свет, проскользивший сквозь открытое окно. В воздухе витал мягкий свежий запах матиолы и вечерницы, чьи цветы росли под домом. Себастьян вздохнул с облегчением — ему действительно нужен был этот разговор и хотя они с Люси чуть не поссорились, все же вампирица придала ему больше уверенности и успокоила. Они справятся с этим вместе, Гюрен не будет один. Да, всю вину он возьмёт на себя, но Люси поддержит его. Юкиджэ не будет злиться вечность тоже, это уж точно. Может решение было действительно неправильным, может стоило позволить Раффи тогда сжечь дотла весь лес вместе с домиком ведьмы, самому сгореть от горя и гнева, но Гюрен не мог этого допустить. Возможно было бы лучше бездействовать, но теперь, как говорит Люси, они не станут ничего менять. Элиза стерта из жизни рыжего вампира, словно была просто сном. Раффи не помнит ни всех их встреч, ни поцелуев и объятий, ни прогулок по лесу, ни той могилки без креста на вересковом поле. Пусть так, Себастьян несёт за это ответственность и будет помнить о том, что он сделал, будеть помнить Элизу, ради рыжего вампира. Её будут помнить Люси и Юкиджэ. Парень вздохнул, отрываясь от раздумий, посмотрел на вампирицу, что приютилась у него на руках и тихо сопела, уткнувшись лицом ему в грудь. Гюрен прищурился и наклонил голову, взвешивая варианты. Если он понесёт подругу, наверняка она проснётся и ударит его ни за что. Ланж решает не рисковать, а потому аккуратно пытается разбудить вампирицу. Она что-то сонно бормочет пока юноша помогает ей подняться и ведёт её в комнату, приобняв за плечи, поскольку Люси не открывает глаз и её слегка шатает. Похоже, она действительно вымоталась за это время, да и Гюрен наконец чувствует усталость. Уложив девушку на кровать, вампир, зевая, отправляется отдыхать в соседнюю комнату. Утром его разбудит солнце на пару с Люси. Она будет ворчать целое утро о том, что Гюрен спросонья перепутал комнаты так, что Флеу оказалась в его спальне, а он в её собственной. Впрочем это никому не испортит настроения, а день пройдёт хорошо, как и все последующее столетие…

***

Раффи нечасто снились сны. Можно сказать, почти никогда, но это было до встречи с ней. Серафиму никогда не казалось, что кто-то может видеть его настолько насквозь и будто знать о нем больше, чем он сам. Люси поначалу даже заинтересовала вампира, однако иногда сильно злила его. Он сам не понимал, почему так. Сны были разными, но чаще всего он видел пожары, вересковое поле, маленький домик. Ему всегда было уютно и хорошо во сне, даже казалось, что его кто-то обнимает, но когда Раффи просыпался, никого вокруг не было. Оттого он и чувствовал странную пустоту внутри, что становилась больше, ощущалась сильнее, когда вампир встречался взглядом с Люси или Гюреном. Возможно было неправильно закрываться в себе в такие моменты. Защитной реакцией Раффи стала злость и гнев. Он не раз обижал Себастьяна своими словами, не раз Люси слышала нелестные комментарии в свой адрес, особенно по поводу своей силы, но проходило столетие за столетием, менялись эпохи, Раффи в путешествии с вампирами видел множество прекрасного и ещё больше ужасов, которые создавали сами же люди. Войны, убийства, пытки, несправедливости… Он возненавидел их за это и часто мог выступить в роли судьи, если уж считал, что человеческие грехи стали слишком тяжкими. Те, кому он мысленно выносил приговор не выживали… Но даже если Раффи был тем, чья сила заключалась в гневе, это не означало, что ему приятно наблюдать насилие и уж тем более причинять кому-то боль. Казалось, что каждое слово, которое он кидал девушке, обращалось к нему самому. — Ты жалкая. Ты жалкий — Глупая женщина. Просто идиот — Не можешь защитить себя, ведёшь себя как шлюшка и только. Твои силы бесполезны и только ранят других, ни на что не способный дурак! Люси лишь снисходительно улыбалась или хмыкала, а иногда отвечала такой же колкостью, что лишь вторило словам Серафима. Когда Люси проявляла симпатию к Раффи, в то время когда-то он не говорил ей гадостей, ему это все казалось чем-то странным. Да, он жалел о том, что говорил, ведь на самом деле уважал её — такую маленькую и хрупкую на вид, но с большой силой воли и желанием противостоять хоть всему миру, если потребуется защитить тех, кто ей дорог. У неё был такой решительный взгляд, а Раффи постоянно ловил дежавю, только вот в том «воспоминании» видел карие глаза, а не зелёные. Можно сказать, что все эти столетия, что вампиры провели вместе, Серафим просто лгал каждый раз, когда пугался или его что-то тревожило. Постепенно злость, одолевающая его время от времени, утихла, но привычка пререкаться и говорить нелестные замечания осталась, впрочем как и вспыльчивость.

***

Прайд жил в этом мире уже двадцать лет. До четырёх он не помнил ничего в силу своего возраста. После — запоминал только обиды и злился на себя, ведь в силу своего характера прощал всех. У него не было ярких воспоминаний о детстве, разве что о каких-то праздниках или словах Эрнеста, но не более. Недавно юноша обнаружил, что забыл почти все, что было ранее, но каждый день, проведённый рядом с капитаншей маленького торгового судна, отпечатался в его памяти яркими красками, словно салюты на небе. Может в силу своей нечистокровности, а может из-за характера, принц не понимал, отчего же вампиры скрываются от людей, почему же никто не может жить в мире друг с другом. Ведь есть же люди и вампиры, которые сочетаются так хорошо и готовы закрывать глаза на сущность друг друга. Конечно, стоит сказать, что Прайд не считал людей такими святыми и вовсе милыми, нет. Они алчные, злые, часто — глупые и подлые, но не все, разве большинство. Вампиры не все добрые и понимающие. Высокомерные, бессмертные, считающие себя неуязвимыми, но на самом деле напыщеные и горделивые, что было их самым большим и смертельным недостатком. Таким был и Эрнест — типичным  властным вампиром — Прайд это прекрасно понимал. А потому, сколько бы парень не пытался заглушить тревогу, что преследовала его всю дорогу из Японии, ему этого не удавалось. Дни проходили, сменялись пейзажи, каждый из них пленял парня своей красотой, разнообразностью, города, горы и острова пестрили красками, жизнью, шумом, различными звуками и каждый день Прайд, по его мнению, проживал на полную. Ему нравилось все. Плыть целый день, хотя и пекло солнце, а люди ходили по палубе как ленивые мухи. Помогать этим же матросам, ведь юноша считал корабль одним из самых интересных мест, ему нравилось учиться и разбираться самому в оборудовании. Смотреть на звезды поздно вечером или ночью, слушать приглушенный звук моря, что убаюкивал и отгонял страхи, смотреть в черную глубину его вод, хотя многих это пугало. Прайд не умел плавать слишком хорошо, но он не боялся. Бледно серые и жёлтые рассветы, прохлада раннего утра, морской бриз, шум города и людей на палубе в предвестии скорой остановки, музыка, которая в каждом месте отличалась, песни одного старого матроса, что пел их в полдень, сидя на полу палубы, перебирая струны маленькой гитары; закаты, что удивляли своей красотой — часто розовые, словно лепестки сакуры, фиолетовые, кроваво-красные и цвета спелого фрукта. Солнце, что как тот апельсин, медленно катилось в море, одаряя последними тёплыми лучами людей и бескрайние морские просторы… Прайд знал, что он живой, потому что у чистокровных вампиров бьётся сердце, но они почти не стареют, а угасают лишь их силы, а ещё он знал, что его отец был обычным человеком. Правда, не совсем обычным, раз его полюбила аристократка-вампирица, все же чем-то он её удивил. Прайд знал, что он жив теоретически, слышал биение сердца у себя в груди, но почувствовал себя понастоящему живым только сейчас. Словно наивный ребёнок, который только начал открывать для себя мир, он не понимал, почему люди бывают настолько угрюмыми или недовольными жизнью, почему не радуются каждому дню и каждой ночи так же, как и он. Ответ был прост: вампир видел всего лишь одну сторону медали, самую светлую и самую сладкую, поскольку узнал, такое чувство, что называется любовь к кому-то. А падать с вершины и узнавать что такое боль, смерть и страдания, он считал ему не нужно, ведь он жил под покровительством тирана свои девятнадцать лет, знал за что убили его родителей, чувствовал себя брошенным… Но Прайд ошибался, он не знал всего и не знал что означает это все в мире людей, где правила были жёстче, несправедливее и часто нелогичными, а ещё парень не думал, что судьба догонит его намного быстрее, чем он предполагал…

***

Вампир зашёл в комнату, оглядываясь, не следит ли за ним кто-то, и снова посмотрел на конверт в руках так, словно одним взглядом мог заставить его исчезнуть. Но письмо не исчезло. Медленно, едва не дрожащими пальцами юноша сорвал безымянную печать и развернул бумажку. Казалось, его сердце билось с бешеной скоростью, но он подозревал все что его ожидает и в силу своего пессимизма эти ожидания были не очень радостными. Вампир увидел первое слово, написанное мелким калиграфическим почерком и невольно по телу пробежал холодок. «Прайд, Я с нетерпением жду твоего возвращения домой. Эрнест»