Королевская печать

За малый грех не попрекай жестоко и смертный суд не выноси до срока.

Над перекинутым над землей богами мостом Биврест, сотворенном из воздуха, огня и воды, сверкнула яркая вспышка, сообщающая о приходе гостей. - С возвращением в Асгард, Фрейр, сын Ньорда, - поприветствовал божественного покровителя плодородия, а также бога любви, страж богов – Хеймдаль. Высокий светловолосый Фрейр почтительно поздоровался в ответ и сделал шаг в сторону, пропуская вперед юную деву с золотыми кудрями и изумрудными глазами. - Герсими, дочь Фрейи - богини любви, рад видеть вас после стольких лет, - на приветствие стража богов девушка слегка кивнула. На лице юной девы Хеймдаль видел волнение, но и решительности было не занимать дочери богини. - Всеотец Один уже ждет вас, - стальным голосом произнес страж и пропустил своих гостей. Фрейр уверенно зашагал вперед, Герсими последовала за ним. Жители Асгарда знали о прибытии гостей из Ванахейма, но не знали цель их визита и потому оккупировали главную площадь дворца. Лишь один бог, заточенный в самой высокой башне, не знал, что происходит в его, да и в других мирах, уже больше двух лет. Герсими не впервые была в Асгарде и потому не дивилась красоте дворца Всеотца. Дом Одина стоял в центре Асгарда посреди золотистой рощи, откуда виден ему был весь мир. Стропила крыши дворца – из копий, а кровля крыта червлеными щитами с золотой каймой. У порога сидели два волка. Один глядел на запад, и звали его Гери, то есть «жадный». Другой смотрел на восток, и имя ему Фреки, то есть «прожорливый». В окружении страж Асгарда гостей отвели к тронному залу, где в самом центре восседал верховный бог, отец и предводитель асов – Один. На его голове был крылатый золотой шлем, а в правой руке он держал копье Гунгнир, которое никогда не пролетало мимо цели и поражало насмерть всякого, в кого попадало. О причине отсутствия правого глаза у Всеотца Герсими была наслышана. Один еще когда-то в молодости пришел к великому Мимиру и попросил у него разрешения напиться воды из его источника. - Ничего не дается даром, а особенно ум, - отвечал великан. – Скажи, что получу от тебя взамен? - Все, что хочешь, - сказал Один. – Мне ничего не жалко, потому что мудрость дороже всего. - Тогда отдай мне свой правый глаз, - потребовал Мимир. Один призадумался, но потом ответил: - Хорошо, Мимир, я согласен. Умный и одним глазом видит больше, чем глупый двумя. С тех пор у Одина остался один левый глаз, но зато он испил воды из источника мудрости и для него не было больше тайн ни в настоящем, ни в прошедшем, ни в будущем. По левую руку от Одина сидела его жена Фригг - она была так же мудра, как и владыка мира, но никогда не говорила о том, что знает. А справа от Всеотца сидел Тор – могучий, рыжебородый богатырь. Он был не так мудр, как его отец, но зато во всем мире нет никого, равного ему по силе. Тор никогда не расставался с тяжелым железным молотом Мьелльниром, разбивающим вдребезги самые массивные и крепкие скалы. Когда все традиции и приличия были соблюдены, Один перешел к главному - к тому, ради чего прибыли его гости. - Я получил твое послание, Герсими, и ты должна понять, насколько серьезно твое заявление, - Один внимательно смотрел на девушку, но та гордо стояла, давая понять, что осознает всю серьезность дела. - Я все понимаю, Всеотец, - вежливо произнесла девушка своим чуть звонким, но не лишенным мягкости голосом.- И потому я прибыла в Асгард, чтобы доказать верность своих слов, - с этими словами она подняла рукав платья до локтя своей правой руки. Увиденное заставило Одина подняться со своего трона, а Фригг с Тором облегченно выдохнуть. На правой руке Герсими от запястья до локтя тянулись тонкие зеленые и золотистые линии. - Королевская печать! – победно произнесла она. А Один продолжал задумчиво смотреть на руку девушки. Через несколько минут молчания он произнес: - Я и мой совет не сомневались в правдивости твоих слов, Герсими, и потому заранее все обсудили. Как бы мне ни хотелось удовлетворить твою просьбу, но совет решил, что мы не можем принять твою печать, - закончил Всеотец с грустными нотками в голосе. - Отец, нельзя отвергать печать, она ведь умрет! – яро выкрикнул Тор, вскакивая со своего места. Казалось, эти слова никак не подействовали на Герсими, и она гордо продолжала стоять. Лишь одно удивило ее – Тор заступился за нее. Раньше такого не было. Видимо, наказание в виде изгнания в Мидгард действительно подействовало на принца. - Пойми, Тор, мы не можем так рисковать! – осадил его Один. – Свобода для него - слишком большая цена за одну жизнь! – Фригг ахнула, услышав слова мужа, а удивленный Тор уже собирался ответить, как мягкий, но уверенный голос Герсими произнес: - Всеотец, вы правы. Моя жизнь имеет слишком малую цену, но я прошу вас не спешить с отказом, - с улыбкой сказала она, но Тор знал, что это скорее всего не улыбка, а победная ухмылка. – У королевской печати есть свидетель! - Кто? – властно спросил Один. - Это ваш сын – Тор, Всеотец, - спокойно произнесла она, а Одина и Фригг передернуло. - Это правда? – рявкнул бог на своего сына. - Да, отец, - твердо произнес он, а потом, улыбнувшись, добавил: - Отец, ты же понимаешь, что при отклонении Королевской печати пострадает не только ее носитель, но и свидетель? Всеотец долго мерил зал нервными шагами, пока к нему не подошла Фригг и что-то тихо не прошептала. - Твоя печать принята, Герсими, дочь Фрейи! – властно произнес Один и взял Герсими за руку. Через несколько секунд тонкие линии стали исчезать, а на губах Герсими заиграла явная улыбка победы. - Стража! – громко позвал Всеотец. Те явились сразу же. Один сел обратно на свой трон и задумался, а стража ждала приказа. Фригг подошла к трону и поддерживающе положила свою ладонь на плечо мужа. Тот устало посмотрел на нее, но, увидев нежную улыбку жены, приказал: - Освободить Локи из заточения!