Нити сплетающихся судеб

      Леви не понимала, что происходило, у нее даже не было гипотез или каких-то догадок. Сначала ее брат пропал, а все жители поселения твердили, что его забрала Алая тень. Затем Жерар вернулся в обществе измученной незнакомки, а после воцарилось настоящее безумие: вода начала стремительно прибывать, хотя до самой реки было далеко, поднялся ветер, шум, мир наполнился чем-то угрожающим и противоестественным, а с Эльзой творилось нечто невообразимое. В какой-то миг тихая ослабевшая девушка упала. Ее тело билось в конвульсиях, а изо рта шла пена, она кричала и дергалась, словно внутри нее оказался демон. Леви никогда не доводилось видеть ничего подобного, она просто не знала, как помочь, но чувствовала, что не может оставаться в стороне. За стенами из убежища, происходило нечто ужасное, но и в доме не лучше. Вместо того, чтобы думать, гадать, переживать, она должна предпринять хоть что-то! Девушка, сама не осознавая, что творит, подскочила к Эльзе. Она не была медиком, с трудом могла оказать первую помощь, но в этот миг Леви чувствовала, что в силах облегчить страдания несчастной, которой и так досталось. Это не было знанием, просто нечто пробудилось глубоко в душе. Как будто она всегда умела что-то, но не отдавала себе в этом отчет, не пользовалась тем, что даровали ей небеса!       — Несите одеяла! — приказала девушка. — Ее нужно согреть! Лили, набери в бутылки, которые мы принесли, горячую воду, и положи ей в ноги. Нужны грелки.       — Все сделаю! — мальчишка даже не думал возражать. Он не любил Эльзу, ведь помнил, кто она и какую роль сыграла в происходящем, но при этом понимал, что Леви добра настолько, что захочет помочь. Эта девушка пожалела его в то время, когда он пытался ее убить, она свет, а потому Лили хотел помочь, вновь быть рядом со своей дорогой травницей.       — Металликана! Не стойте! — прикрикнула Леви, прижимая к себе аловолосую девушку. Сколько же в ней силы? Леви даже представить не могла, что тощий, истерзанный человек может обладать такой мощью. Она и от себя не ожидала, что будет вести себя так. — Нужны успокаивающие травы! Я видела, они растут рядом с домом. Голубые колокольчики с красной сердцевиной! Несите их!       — Заварить их? — женщина пришла в себя. Она и предположить не могла, что все сложится именно так. На этот раз дети Ночного ока вели себя иначе, чем положено. Словно вдруг ночное светило решило дать им свободу, довело до нужного места и отпустило.       — Нет времени. Нужно поджечь. Аромат дыма подействует даже быстрее.       Откуда ей это известно? Видимо где-то слышала или видела. Мало ли… Леви даже не пыталась размышлять на эту тему. Намного важнее было успокоить беснующуюся девушку. Да, что же с ней? Было видно, что Эльзе больно, она страдала, но что послужило тому причиной? Девушка даже начала сожалеть, что никогда не увлекалась мистикой, так что ритуал экзорцизма провести точно не сумеет. Леви продолжала прижимать к груди новую знакомую, с которой и поговорить-то не успела. Она ничего не могла предпринять. Разве что попытаться согреть Эльзу, успокоить… Девушка тихо запела песню, которую так любил брат. Они рано остались одни в этом мире, у них не было никого, а потому Леви всегда старалась заботиться о Жераре, как и он о ней. Холодными, полными одиночества и страха ночами, она пела колыбельную их матери, и брат всегда успокаивался, да и ей самой это помогало.       Все будет хорошо. Леви точно знала, что Гажил и ее брат вернутся целыми и невредимыми. Что бы ни происходило снаружи, они справятся и придут к ней. И тогда обоим придется ответить за все! Эти два оболтуса до смерти ее напугали. Не дай боги, кто-то из них пострадает! Даже думать об этом не хотелось. Девушка продолжала петь, чувствуя, как умиротворение заполняет ее душу, выплескивается на свободу, окутывая мягким нежным коконом все, чего касалось. В такие моменты поневоле начинаешь верить в чудеса и магию, нечто неподвластное понимаю. ***       — Что это? — Гажил непонимающе озирался по сторонам. Мужчина не понимал, как смог выжить. Удар Алой тени не был смертельным, но он вырубил его. Учитывая, что кругом вода, он должен был захлебнуться. Боги распорядились иначе. Сейчас воин и вовсе слышал тихий нежный голос, пробуждающий тепло в душе. Он никогда не слышал пение Леви, но не сомневался в том, что это она.       — Колыбельная, — Жерар рухнул на колени. — Сестра пела мне ее, когда мы были детьми, в те моменты, когда луна брала верх.       До чего же он устал! Подняв лицо к небу, мужчина смотрел на луну. Он всегда избегал этого, ведь Ночное око делало его другим. Это было страшно. Но сегодня Жерар окончательно принял себя. Неважно, кем он станет, главное — защитить сестру и разобраться с прошлым. Серебряный змей снова пробудился и теперь беснуется. Если в прошлый раз ему причиняла боль заноза, засевшая в теле, то сейчас бога реки растревожило нечто другое. Если его не остановить, им с Леви не будет покоя, да и не останется в мире уголка, где люди смогут жить спокойно.       Алая тень мертва! Дождь прекратился, а вода начала медленно отползать обратно. Ее больше никто не контролировал, а потому она стремилась вернуться в свое русло. Все так, как и должно быть, но оба мужчины понимали, что это только начало.       — Идем. Нам стоит вернуться. Леви, наверняка, волнуется, — Гажилу было необходимо убедиться в том, что с его милой травницей все в порядке, что на будет смотреть на него так же, как раньше.       — Скажи, ты ни о чем не жалеешь? — Жерар взглянул на Редфокса пустым взглядом. — По твоей вине она умерла в прошлый раз. Ты, правда, настолько убежден в своей правоте, что готов все повторить, вновь подвергнуть ее риску?       — Если бы не я? — Гажил опустил руки. Не было дня, чтобы он не размышлял на эту тему, и каждый раз ответ был разным. — Если бы не я, за ней все равно бы пришли, да и за тобой тоже. Я хотя бы пытался спасти Леви, и я готов это повторить.       — Ясно…       Луна играла своими детьми, не щадила их, подвергая новым и новым испытаниям. Это никогда не закончится. Единственное их спасение - уничтожить Ночное Око. Вот только Жерар понимал, что это не возможно, а потому они обречены. И в этом осознании лишь колыбельная сестры дарила умиротворение.