Нити сплетающихся судеб

      Не отрывая взгляда, затаив дыхание Леви смотрела на красивую женщину, прикованную к пытающему, переполненному кровавым светом ядру. Она была частично погружена в него, и даже если бы удалось разорвать цепи, все равно осталась бы пленницей. На ее лбу красовался золотой треугольник, от которого непрерывным потоком по лицу и телу текли маленькие ручейки света. Длинные светлые волосы солнечным водопадом ниспадали до самого пола, а умиротворенное лицо таило в себе печаль, от которой в груди начинало щемить. Такая красивая и беззащитная, такая безгранично могущественная. Она и была сердцем Железного города, той, кого питала сила и ярость Хозяина реки, той, кто не давала людям идти по жизненному пути дальше, вновь и вновь запуская цикл перерождения. Безумие! Застряв между жизнью и смертью, сердце Железного города продолжало биться.       — Зачем все эти цепи? — голос Леви дрогнул. Вот так же и она была прикована к воротам, бессильно висела, дожидаясь своего часа. Они с братом были жертвами, как и эта светловолосая незнакомка, похожая на спящего ангела. Трудно было поверить, что по вине пленницы происходили все эти ужасы, скорее уж она сама жертва.       — Неважно, — Жерар внимательно осматривался. Глупо полагать, что им удастся просто так подойти к сердцу, так что стоит проявить осторожность, ведь умирать снова он не собирался. — Мы должны убить ее, — золотое сияние, исходящее от девушки, было теплым и родным, таким приятным, словно сама жизнь.       — Я знаю… — внутри что-то неприятно кольнуло. Однажды они с братом уже стали необходимой жертвой, а вот теперь обрекали на ту же судьбу другого. Разве это справедливо? Чем они лучше тех, кто приносил детей Ночного ока в жертву, навечно запирал их души? Она не ожидала, что все будет именно так! — Это неправильно…       — Если этого не сделать, ничего не изменится, — жестко бросил Жерар, которому самому было не по себе. Он шел сюда, как герой, а вот теперь ощущал себя злодеем. — Если не остановить биение этого сердца, однажды мы вернемся сюда, чтобы снова быть принесенными в жертву. Река не успокоится, а твой дикарь погибнет, сражаясь, как и положено воину. Все повторится, и неизвестно, сколько Гажилу и Эльзе придется ждать, как их накажут богини. Ты же и сама знаешь, их суд далек от справедливости.       — Это жестоко, — Леви стиснула кулаки. Из всех испытаний, выпавших на ее долю, это самое суровое и ужасное, самое омерзительное. Почему всегда кто-то должен умирать?! Почему тот, кто был жертвой обязан убивать? Лучше бы сердце города было бесполезной железкой. Знал ли об этом Хозяин реки, когда просил ее остановить все? Они все еще чужие марионетки и ничего не решают.       — Это необходимо, — послышался тихий, шелестящий, как осенняя листва шепот. Незнакомка открыла глаза, оказавшиеся бездонным зелеными омутами. Лишенные жизненного блеска, они были словно покрыты мутной оболочкой. — Я ждала вас.       — Ждала?       Леви подошла к брату. Они замерли напротив все еще бьющегося сердца Железного города, настолько близко, что нанести смертельный удар не составило бы труда. Брат и сестра медлили, ведь на то, чтобы убить, нужна решимость, которую не так-то просто найти в себе. Теперь, когда женщина заговорила, стало еще сложнее.       — Да, ждала.       — Кто ты? Почему не остановишь все это?! — Жерар твердо решил все сделать сам, не позволить сестре запачкаться. Но перед этим. Перед этим он должен знать все! И никакой теплый и ласковый свет не обманет его, не затуманит рассудок. Зверю, рвущемуся на свободу, придется подождать.       — Вечности не хватит на то, чтобы все рассказать, — успокаивающий голос проникал глубоко в сознание, рождая чарующие образы. — Наш мир был прекрасен. Не идеален, но прекрасен. Я запомнила его цветущим, радостным, полным знаний. Все плохое оказалось вычеркнутым из памяти, ведь забирать с собой стоит лишь лучшее. Когда нам пришлось покинуть наш мир, мое сердце остановилось. Я оставила его там, вместе со всем, что любила, с теми, кого не удалось спасти. Мы с сестрами долгие тысячи лет вели ковчег сквозь пространство и время, поддерживали жизни людей, которых удалось забрать с собой. Мы видели разные миры, но, ни один не мог стать нашим домом. Мы сталкивались со смертельными опасностями, но, ни одна не могла сравниться с тем, что сотворили мы сами. Когда ресурсы были исчерпаны, словно чудо появился мир, напомнивший нам о доме. Мы не знали, подойдет ли он нам, но судьба не оставила выбора. Это было неконтролируемое падение. Так, мы оказались здесь. Энергия еще оставалась, но ее было недостаточно, чтобы вновь подняться в небо, найти более подходящее место. Нам пришлось остаться в реке, хотя это и причиняло боль хозяину реки. Наше появление не убило его, но сильно ранило. Тогда-то все и началось. До этого момента мы с сестрами были едины. До этого момента… Я считала, что наш путь окончен и настал момент всех отпустить, позволить людям все начать сначала, обрести новый дом. Мои сестры были убеждены, что вдали от ковчега все погибнут, что нам нужно накопить энергию и взлететь. Так люди стали пленниками Железного города. Поколения сменяли друг друга и память угасла. Мы оказались на пути деградации, утрачивая знания предков. Сестры исказили все, что было известно, выстроили иерархию города, провозгласив себя богинями. Что касается меня… За свое предательство корабля, я стала сердцем Железного города. Всякий раз, когда Серебряный змей нападает, я поглощаю его силу, перерабатывая в энергию, которая контролирует всех, кто связан с железным городом. Так будет и в этот раз, если вы не остановите меня. Я так устала. Устала видеть, как все повторяется. Люди… Снова и снова их тела воссоздаются искусственно, а после в них загружается записанная когда-то давно личность. Именно так мы путешествовали в поисках нового дома, именно так существуем. Лишь мы с сестрами изначально существовали. Пока мы есть, наш народ не сможет жить по-настоящему.       — А как же мы с сестрой?       — Вы реальны, но в ваши души вживлены частички Ночного ока и Богини-матери. Вы принадлежите нашему народу, но вы часть этого мира, — женщина измучено улыбнулась. — Это не жертва, а избавление. Позвольте мне, освободить мой народ.