Племя Восхода

Вся недолгая ночь для Грязелапа была тяжёлой. Сон тянулся, вязкий, будто мёд, который он пробовал лишь раз в жизни котёнком на один из праздников, окутывал кота с ног до головы. Грязелап будто тонул в болотной жиже, но затем просыпался снова и снова. К рассвету он был измучен непонятными видениями и кошмарами, а потому просто лежал, разглядывая сплетения травинок и веток в стенах палатки. Едва лучи раннего солнца, тёплые, но ещё не обжигающе жгучие, стали пробиваться сквозь зелёные стены, он поднялся, разминая застывшие конечности. Всё тело ныло, казалось, что голова вот-вот треснет, как рассохшийся пень. В этот момент Грязелап подумал, что буквально всё настроено против него, даже природа. В такой ситуации оставаться собранным и мыслить логически было очень трудно, но кот знал, что сегодня особенно важный, можно сказать знаменательный день — начало конца проклятого Звездохвоста. Едва представив образ ненавистного предводителя в голове, Грязелап почувствовал, как жар разливается по его мускулам, сердце начинает биться чаще, зрачки расширяются, и вот уже он готов пуститься в бой за справедливость для его племени. «Успокойся, в одиночку ты всё равно не справишься со всеми предателями. Нужен как минимум чёткий план действий.» Конечно, у Грязелапа были определённые идеи. На самом деле, во время перерывов на каменоломне, он любил поразмышлять, как бы проходила оборона лагеря, если бы на племя напали, какая тактика была бы наилучшей для обоих сторон. Но, естественно, её нужно было адаптировать под их ситуацию. «В конце концов, у нас в союзниках нет чужого племени, в отличии от некоторых.» С этими мыслями он вышел за полог палатки, шурша пожухшими ветками и направился к куче добычи. Земля с утра ещё не успела нагреться, а потому можно было идти, не опасаясь обжечь подушечки лап, хотя коже Грязелапа, жёсткой, будто дубовая кора, от лун работы на каменоломне, это не грозило. Лагерь, простиравшийся вдаль на сотни кошачьих длин, казался заброшенным; лишь вдалеке, у кучи, маячили размытые силуэты, расплывающиеся в горячем воздухе, поднимавшемся от земли. Ветер, не приносивший прохлады, гонял засохшую листву, поднимал и закручивал в вихре песок. Пыль то и дело попадала на Грязелапа, и он шёл постоянно чихая, старался не вдыхать лишний раз, но от этой напасти было никуда не деться. «Пустыня» — пришло на ум почти забытое слово. Ещё во времена старого племени его отец был исследователем — ходил в многодневные путешествия, открывая новые земли. Грязелап всегда любил его истории, хотя папа частенько их приукрашивал, иногда превращая больше в сказку, нежели в правдивый рассказ. Пустыня, по его словам, была одним из самых страшных мест, в которых он когда-либо бывал. Поначалу она не выглядела таковой. Будто песчаный овраг, только очень большой и плоский. Но постепенно она открывала свою истинную природу. Спустя несколько дней пути в надежде найти что-нибудь интересное, их отряд решил повернуть обратно, но из-за того, что все ориентиры сдул шквальный ветер, они сбились с пути. Жёлтая пелена со всех сторон — куда ни глянь, до самого горизонта, ослепительно синее небо, прожигающий на сквозь круг солнца, и песок под ногами, оставлявший ожоги даже у самых матёрых котов — так описывал пустыню отец. Ему и 5 другим исследователям удалось выжить только благодаря ящерицам и странным длинноногим мышам, водившимся в этом аду. Грязелап никогда не понимал, как может существовать место без воды и деревьев, но с дичью. Отец же отвечал, что они обязательно нашли бы ответ, если бы им дали шанс, но больше в пустыню не было ни одной экспедиции, ведь ничего ценного там не нашли. Её просто нанесли на карту и забыли, как страшный сон. Незаметно, погружённый в воспоминания, Грязелап добрался до кучи. Она всё ещё была почти полной, хотя самые лакомые кусочки как обычно забрали раздающие. Рядом с кучей лениво развалились 2 кота, ни один из которых Грязелапу не был знаком. Выбирая себе что пожирнее из глубины кучи, он краем уха расслышал их диалог, прерываемый порывами ветра: — Эх, когда тут уже эту будку построят. Каждую раздачу думаешь, вот приду в следующий раз и как удобно будет, а её всё нет и нет. — Хаха, многого ты хочешь. Если уж у нас воины свои же палатки чинят, то пока ты сам эту будку ни построишь тут ни ветки не будет, хоть всю жизнь жди. Грязелап слышал что-то о том, что кучу хотели накрыть от дождя и ветра, но не видел в этом большого смысла, ведь с наступлением утра она почти сразу исчезала во ртах у котов. Хотя, будь он на раздаче, тоже не хотел бы лежать на голой земле обдуваемый всеми ветрами. На самом деле, работа раздатчика была довольно удобной: всего лишь встаёшь немного раньше других, а взамен получаешь лучшую свежую дичь и плату. Поэтому работа шла по очереди, но Грязелап никогда особо не горел желанием этим заниматься. Кот уже доедал крупную полёвку как вдруг будто разряд молнии ударил его по голове: «Чёрт. Вот я же идиот!». Он в два укуса закончил с завтраком и со всех лап понёсся к краю лагеря, всё ещё бывшему в тени благодаря деревьям, вздымавшимся над стеной. «Это же буквально дело жизни и смерти, и я просто забыл о нём!». То ли от недосыпа, то ли от дурацких воспоминаний, встреча с Темноусом совсем вылетела у него из головы, хотя её важность трудно было переоценить. Еле дыша, он наконец остановился у стены и присел немного отдохнуть на столь редкую в пределах лагеря зелёную траву. Грязелап уже давно заметил, что именно у этой части стены растут растения, и она смотрится прямо-таки зелёным пятном на унылом жёлтом фоне остального лагеря. Логичным было предположить, что где-то рядом находится ручей, где можно было бы вдоволь напиться прохладной воды, вместо того чтобы толпиться у общего источника. Но сколько бы он не обыскивал каждый кустик возле стены во время очередной вылазки, ему так и не удалось обнаружить этот заветный ключ, и он пришёл к заключению, что это один из подземных источников, о которых ему тоже рассказывал отец. «Было бы забавно если бы любимая стена Звездохвоста ни с того ни с сего провалилась под землю» — при этой мысли кот захихикал, но потом понял, сколько дерева придётся добывать его другу Серохвату для её восстановления, и опять стал сосредоточенным. Вновь осмотревшись и убедившись, что никому не взбрело в голову прогуливаться в этой отдалённой части лагеря, он скрылся в высокой траве и скоро нашёл тот самый папоротник. Стараясь быть как можно быстрее, но при этом не шуметь, Грязелап стал втискиваться в тёмный узкий проход, но как раз в тот момент, когда он уже должен был почувствовать прохладу леса своими усами, его лоб упёрся во что-то. «Только не это.» Он не мог разглядеть, что преграждало путь, но в его голову тут же стали лезть худшие варианты: «Чёрт! Что если меня заметили? Как мне теперь вообще выбраться из лагеря?». Грязелап с трудом подавил нарастающую панику, и, отодвинувшись назад, с силой налетел на препятствие. Оно слегка шевельнулось, но спустя недолгое время лоб кота уже болел от ударов, а штука, перегородившая выход из лагеря, всё ещё была на месте. Наконец он сдался и неуклюже переставляя лапы кое-как выбрался наружу. «Зря только перепачкался. Ну, повезло хоть, что я не застрял в этой дыре». Грязелап слегка отряхнулся и стал активно обдумывать варианты. «Прокопать новый проход? — Слишком долго. Напросится в патруль? (Он иногда делал так, чтобы почаще бывать в лесу, и даже успел завести приятелей среди охотников, хотя охотник из самого Грязелапа был никудышный) — Это, пожалуй, самый лёгкий вариант покинуть лагерь, но уйти от отряда не получится, за каждым строго следит старший патруля. О точно!» Наконец в голову пришла стоящая идея и он побежал к палатке целителя, поднимая за собой клубы пыли. Тем временем диск солнца почти прошёл верх стены своим нижним краем, и застывший лагерь стал понемногу оживать, наполняясь переносимыми ветром голосами и смутным движением. Не так давно Звездохвосту взбрела новая идея — организовать общий подъём в одно время; правда, как бы предводителю ни хотелось, ей не удалось продержаться дольше пары дней. Выяснилось, что разные коты должны вставать в разное время, и мамам совсем не нравилось, когда их котят будили на рассвете, а чтобы будить каждого отдельно, требовалось много котов и времени, что делало очередную придумку предводителя бессмысленной. «И вот так каждый раз. Когда он уже поймёт, что в его тупую башку просто не может придти хорошая идея?» Грязелап приблизился к палатке целителя. Стоит признать, что она выглядела просто роскошно, и была, пожалуй, самым комфортным местом лагеря, не считая пещеры предводителя, где Грязелап, как и большинство его соплеменников, никогда не был. Целительская палатка была самой крупной из всех, в ней имелось несколько комнат, а также отдельный источник воды, куча добычи и грязное место. Стены состояли из многих слоёв тонких переплетённых веток, проложенных соломой, а сверху были накрыты еловыми лапами, благодаря чему внутри всегда было сухо, летом — прохладно, а зимой — тепло. Что удивительно, эти ветви менялись настолько часто, что иголки на них почти всегда были зелёными несмотря на то, что ельник находился весьма далеко от лагеря и донести такое количество веток было непростой задачей. Весь секрет в том, что Серолистый был великолепным целителем, пожалуй, лучшим среди всех племён (хотя, конечно, все другие племена поспешили бы оспорить этот титул). Он зачастую вылечивал травмы, которые обычно приводили к гибели: падение с высоты (охотники не всегда сохраняли осторожность, взбираясь на дерево за очередной белкой или птицей), отравление ягодами, переохлаждение и т.д. Однажды ему даже удалось выходить кота, попавшегося чудищу на грохочущей тропе. На того было страшно смотреть, но каким-то чудом Серолистый спас его, пусть бедолага навсегда и остался калекой. О таких котах говорят, что у них «дар звёзд». Но Грязелап считал, что каждый просто должен делать то, что получается и нравится, и тогда такие гении будут во всех сферах жизни племени. Тем не менее, десятки выхоженных целителем котов, искренне благодарных ему, периодически помогали с ремонтом палатки, доставали необходимые материалы и всячески поддерживали своего спасителя. Сам Грязелап ни разу не получал столь серьёзных травм, хотя бы потому что большую часть жизни сидел в лагере, но он тоже успел познакомиться с Серолистым, когда пару дней лежал с простудой. Обычно он старался не показывать свои слабости, даже если что-то болело, и с презрением смотрел на лодырей, при каждом удобном случае напрашивающихся на отдых у целителя, отнимая при этом ресурсы и места у тех, кому они были действительно нужны. Но в тот раз Грязелап действительно заболел, и первый раз за всю взрослую жизнь очутился в этой обители медицины. Оказалось, что Серолистый — не только замечательный врач, но и хороший собеседник. И пока тот кормил Грязелапа целебными травами, они успели неплохо поладить. Поэтому он и надеялся, что приятель поможет ему и не будет задавать лишних вопросов. Кот немного потоптался на входе, вглядываясь в навес из сплетённой травы, хотя знал, что сквозь него невозможно что-либо разглядеть. Кроме того, Грязелап знал, что больные могут спать сколько угодно, и если разбудить их, то это явно не улучшит настрой Серолистого. Он отвёл край навеса в сторону и как можно тише прошипел «Эй, Серолистый, ты тут?» Полотно листьев тут же распахнулось, обдав отпрыгнувшего от неожиданности в сторону кота потоком прохладного воздуха с горьковатым запахом трав. Серолистый, выглядевший довольно бодро и с привычной ухмылкой на лице, выскользнул за навес и, сев на землю, вопросительно посмотрел на Грязелапа. Целитель и сам был под стать своей роскошной палатке: крепкий, упитанный, мускулистый, с лоснящейся короткой шерстью серебристого цвета. И судя по всему, сейчас он был в хорошем настроении, что не могло не порадовать Грязелапа. — Привет, Грязелап, давно не виделись. Что-то болит? — Неа, ты же знаешь, я жаловаться не люблю. Только жара эта уже надоела, ну не шерсть же мне выщипывать в конце концов. Серолистому пришлась по душе шутка, и, окончательно убедившись в его позитивном настрое, Грязелап решил перейти к делу как можно быстрее, тем более что до начала работы оставалось не так долго, и время поджимало. — Послушай, у меня к тебе просьба. Есть что-нибудь, что тебе нужно принести из леса? Может быть мох, или траву какую-нибудь? — Да нет, у меня как-раз недавно запасы обновились, всего достаточно. А что? — Ну знаешь, я ведь к тебе нечасто обращаюсь, по пустякам не тревожу. — В этот момент Грязелап сделал лицо пожалостливее. — Я и так весь день на солнце торчу, а тут ещё такая погода, просто сил нет. Думал хоть на немного в лес выбраться, передохнуть перед работой. Серолистый, судя по лицу, задумался над просьбой. Тогда Грязелап решил не останавливаться и продолжил: — А я тебе потом ещё чем-нибудь помогу, мало ли что понадобиться, так ты обращайся в любой момент. После этих слов целитель ещё немного помолчал и наконец снизошёл с одобрением: — Ладно, иди уж, только не долго, а то заснёшь там, а на меня ещё всю вину повесят. — Спасибо, Серолистый, я в долгу! — Грязелап развернулся и понёсся к лагерным воротам, зная, что теперь у него наконец нет препятствий. Через пару шагов резко затормозил и обернулся: — Так что принести-то, ты не сказал? — Да ничего не надо. — Ответил приглушённым голосом уже возвращавшийся в палатку целитель. На выходе из лагеря, однако, тоже не обошлось без трудностей. Дежурный на пункте пропуска, в отличие от Серолистого, не был знаком Грязелапу и был далеко не так снисходителен. Он будто назло, видя, что кот спешит, несколько раз переспрашивал, зачем тот выходит (за лечебной травой для Серолистого), кто ему разрешил (Серолистый) и что за трава (лечебная). В конце концов, под угрозой того, что целитель — знакомый Грязелапа и в следующий раз нечаянно подсыпет ядовитых ягод, когда дежурный заболеет, тот спустился и открыл массивные деревянные ворота, потянув зубами за ручку. Грязелап наконец вырвался из песчаного жерла лагеря в зелёное царство леса и побежал, пружиня лапами по замшелым камням главной тропы, вдыхая ароматы цветущих растений, благоухающей листвы и почвы, совсем иной нежели в иссушенном лагере. Однако, пробежав несколько десятков длин, ему пришлось отвлечься от наслаждения природой и остановиться, оглядываясь по сторонам: примерно здесь ему нужно было свернуть. Грязелап представил лагерь, как если бы он был птицей, летящей в воздухе, и мысленно нарисовал путь от главной тропы до озера, будто на карте. Он хотел проверить и лаз тоже, но уже на обратном пути, ведь времени было в обрез. Сейчас, когда паника спала, а зелень вокруг действовала умиротворяюще на разум, он больше склонялся к версии, что проход просто завалило упавшим деревом, нежели к тому, что его специально закрыли. «В конце концов, я не видел и не чуял никого во время той вылазки, а по периметру стену никогда не осматривают». Выбрав место поудобнее, он спрыгнул в листву с небольшой насыпи, по которой тянулась тропа. Листья папоротников и лопухов мягко прошлись по шерсти кота, обдав его каскадом брызг утренней росы, а затем сомкнулись надо головой, будто захватив Грязелапа в свой зелёный плен и погружая того в мягкую тень. Запахи стали ещё сильнее, и у кота почти закружилась голова от невообразимого букета ароматов мокрой травы и земли. Он словно вновь оказался в палатке, со всех сторон окружённый растениями, но в отличие от его настоящего жилища, воздух здесь был прохладным и влажным. Грязелап побежал так быстро как только мог, приминая стебли, прорываясь через хитросплетения листьев и веточек, окружённый пеленой брызг утренней росы; он надеялся, что Темноусу хватило терпения, и он ждёт его на берегу лесного озера, чтобы начать их великую миссию.