Я вернусь!

Прошла уже целая неделя. Саске все также упорно не замечал меня, а я оставила попытки это изменить. Кто хочет обидеться, тот обидится, а если бы он хотел меня простить, так уже сделал бы это. Сколько дней я торчала у плиты, пока готовила его любимые блюда! Специально сама, без клонов! И хоть бы что! Ест, сука, и игнорит дальше. Задолбал. У всего есть пределы. Всю эту неделю мне снились кошмары. Вообще я заметила, что чем ближе экзамен на чунина, тем хуже все становится. Мало мне было проблем с этим выскочкой, так нет, надо ещё сделать так, чтобы мне и физически хреново было. Конечно. Обожаю свой мозг. В общем, из-за этих кошмаров я, естественно, не могла нормально спать. И не высыпалась. Боже, я как будто вернулась во времена школы, когда нужно каждый день вставать в семь утра, потом идти в школу, носиться весь день по делам, а потом ложиться в час-два ночи, и это еще если не очень много задали. Страшное время. Только тогда было хотя бы два выходных, которые все равно приходилось тратить на домашку. К сожалению, от кошмаров мне выходных никто давать не собирался. Поэтому мешки под моими глазами с каждым днем росли в геометрической прогрессии, а самочувствие медленно, но верно приближалось к отметке «зомби». Вчера Наруто предложил мне помочь с уборкой, чтобы я не тратила чакру на клонов, а Самике-сенсей отпустила пораньше с тренировки, пригрозив, что если через неделю я буду заниматься также вяло, она насильно запрет меня в больницу. Страшно. После миссии в стране волн нам дали неделю на отдых. Вот она, собственно, закончилась, и сегодня Какаши-сенсей должен нам сообщить важную новость. Я правда готова притвориться больной, чтобы не слышать её (даже притворяться не надо, на самом деле), только это не поможет. В последнее время мне вообще кажется, что поможет только смерть. Все чаще приходится напоминать себе, что суицид — не выход. В общем, сейчас мы стоим на той поляне, где Какаши-сенсей нам испытание устраивал и, угадайте, что мы делаем? Правильно. Ждём этого самого сенсея. Уже около часа. Значит, ждать еще два. И зачем вовремя припёрлась? — Намика! Ты меня слушаешь? — Кажется, Сакура что-то мне говорила, а я даже не заметила. Вот что со мной недосып делает. — Прости, задумалась. Что ты говорила? — Ты выглядишь просто ужасно. Что случилось? — Ничего не случилось. — Ты волнуешься перед экзаменом? — что ж, причина вполне себе нормальная… стоп. Откуда она знает про экзамен? — Откуда ты про него знаешь? — Что? Так все знают. Надеюсь, Какаши-сенсей сегодня предложит нам участвовать! Ино говорила, что Асума-сенсей им уже отдал заявки на участие и они все согласились. Здорово будет посоревноваться с другими! — Кажется, и Ино, и ты не понимаете, что это за экзамен. И что это за заявка. — А? Обычный экзамен на повышение ранга… Обычная заявка… — я тяжело вздохнула. Даже не хочется ее разочаровывать. — Хорошо. — Хорошо?! Хорошо и все? Намика, ты правда начинаешь пугать меня! Ты правда больше ничего не скажешь? — у меня просто нет сил спорить и доказывать что-то. — Не в настроении. Я встала и пошла на солнышко. Погреюсь, позагораю, подремлю. Побуду в тишине. Кажется, я действительно, напугала Сакуру своим поведением, потому что я услышала как она подошла к Наруто и спросила: — Что с Намикой такое? Она сама не своя сегодня. — Лисёнок грустно вздохнул. — Сам не знаю. Они с Саске поссорились где-то неделю назад и никак не помирятся. Она с того момента как будто вянуть начала. Спит плохо, наверное. Ишь ты, проницательный какой. Только Саске тут не при чем. Больше я их не слышала. Через некоторое время меня стало клонить в сон. Спать я не собиралась и из последних сил пыталась не отключиться окончательно. Вдруг надо мной нависла какая-то тень. Я недовольно открыла глаза. Ух ты. Какие люди. Саске сел рядом, а я недовольно вздохнула. — И что же такого произошло, что сам Великий Учиха обратил на меня внимание? — Я буквально почувствовала, как он закатил глаза. — Не язви. — И всё-таки? — Наруто считает, что это из-за меня ты плохо себя чувствуешь. — Наруто не прав. Я в порядке. Можешь больше не терпеть мое общество. — Ты ведёшь себя как ребенок. Очевидно же, что ты не в порядке. — Мне виднее. — Ты похожа на живой труп. Если ты думаешь, что это не заметно, ты ошибаешься. — Хорошо. — Меня так разморило на солнце, что мне становится труднее улавливать, что мне говорят другие. Кажется, «хорошо» — не то, что нужно было ответить. — Хорошо? — собрала все силы, чтобы не отключиться и попыталась сосредоточиться на его словах, чтобы понять, о чем он говорит. — Прости, что ты сказал? — на лице Саске читался такой шок, будто я только что пела ему серенады на арабском. Уверена, ничего такого я не делала. Потому что я не знаю арабский. — Нами, я начинаю волноваться за тебя. Что случилось? — Смысл этих слов я уловила прекрасно. И мне есть что сказать ему по этому поводу. Я встряхнула головой, чтобы прогнать сон (это не помогло, но все же) и начала. — Ты что? Ты волнуешься за меня?! То есть, когда целую неделю ты не замечал моего существования, это было нормально. Каждый раз, когда я просила прощения, посылать меня, это нормально. А теперь, когда я просто устала бегать за тобой, ты говоришь что волнуешься за меня?! — кажется, его мои слова разозлили. — Вот только не надо строить из себя жертву! Во всем этом виновата только ты! Ты и твоя безбашенность! — И в чем же это моя безбашенность тебе не угодила, а? — А я тебе скажу, в чем! Какого хрена ты тащишь к нам в дом своих непонятно откуда взявшихся друзей?! Которые оказываются учениками нукенинов! И ты считаешь это нормальным! — Я не считаю это нормальным! И, если ты не помнишь, мы с ним разговаривали на полигоне! В дом я его не звала! Это вы туда его привели! — О, так ты думаешь, что мы должны были оставить тебя валяться на земле?! Хотя, может, и стоило так сделать, потому что ты просто струсила! — Знаешь, все мы люди и имеем право на ошибки! Я уже просила прощения сотню раз, и если бы ты меня слушал, ты бы знал это! — Сука, как ты это делаешь?! Это просто пиздец какой-то! Как можно одновременно признавать себя виноватой и делать виноватым меня?! Как?! — Эй, эй, все, перестаньте! — кажется, мы начали орать так сильно, что Наруто не выдержал. — Почему вы просто не можете помириться? Всем же будет лучше! Я вздохнула. Мириться с учиховским выродком не было никакого желания. Поэтому, я просто ушла. Точнее, попыталась уйти. Но меня грубо схватили за руку и вернули обратно. — Куда собралась? — Пойду подожгу твою комнату. Нужно же как-то оправдывать свою репутацию психованной. — Кто тебе сказал, что ты психованная? — Ты! — Блять, когда?! — По твоему взгляду все понятно! — кажется, он готов был взорваться. Ну и ладно. Я так наоралась на него, теперь совсем сил не было. Просто заебись. — А ну хватит! Я попросил вас помириться, а вы еще больше ругаетесь! Вы оба психованные! Кажется, он еще что-то хотел сказать, но передумал. Только раздосадованно махнул рукой и побрел в сторону леса. Я почувствовала себя опустошенной. Ненавижу когда он грустит. Похож на бедненького котёнка, которого злые люди выбросили на улицу за шкирку. Смотреть больно. — Наруто… Делаю шаг к нему, но чувствую, что нетвердо стою на ногах. Медленно, стараясь не вызывать подозрений, сажусь на землю. Судя по взгляду Саске, не сработало. Он садится рядом. — И всё-таки, что случилось? — я вздохнула. Нет сил ругаться. Я просто хочу спать. Очень и очень сильно. — Ничего. — Я же вижу, что это не так. Это связано как-то со мной? — Нет, конечно. Не зазнавайся. — Он недовольно цокнул. — Я пытаюсь нормально поговорить. — А я не хочу. Всё-таки нахожу в себе силы встать и дойти до ближайшего дерева. Наконец то облокачиваюсь на него и засыпаю. Хотя бы ненадолго.

***

Разбудил меня Наруто, когда пришёл Какаши-сенсей. Как и думала Сакура, он предложил нам участвовать в экзамене на чунина. Я же всерьез подумывала отказаться. — Какаши-сенсей, а мы можем не участвовать? — Можете… Это решение лично каждого. — А мне Ино говорила, что мы можем участвовать только командой. — Ино права. Но вы не можете заставить кого-то. А почему ты не хочешь участвовать, Намика? — Не хочется. — Не хочется рассказывать, потому что причин довольно много. — Просто… не хочется? — Я пожала плечами. — Ага. — У вас есть неделя, чтобы все обсудить и обдумать. Еще раз говорю, вы не в праве принуждать кого-то. Пусть и участвуете вы командой, каждый сам должен решить, хочет он этого или нет. На этом все. Не буду вас больше задерживать.