Я вернусь!

На следующий день мне опять пришлось терпеть Леонида, но теперь делать это стало намного легче. Раньше я слабо представляла, что буду делать после убийства этого мудака. Как будто жизни после не будет, и на этом всё закончится. Но это не так. Было два варианта развития событий. Первый — меня арестовывают за убийство и садят в тюрьму. Надолго или нет понять невозможно, тут зависит от деталей. В любом случае, это самый худший вариант, в тюрьму я не хочу абсолютно. Второй — мне удается скрыться, и я сбегаю в какую-то богом забытую страну, в которой меня искать никто не будет. Что делать дальше я представляю очень слабо, но по идее смогу вернуться к обычной жизни. По крайней мере, так происходит в фильмах. Но, если честно, этот вариант мне тоже не очень нравится, пусть он и намного лучше первого. Что ж, теперь мне не надо так париться по этому поводу. Потому что нужно протянуть всего шесть месяцев, после чего я вернусь обратно в мир шиноби. И вот там мне точно не угрожает наказания за убийство. Осталось только придумать, что делать в тот промежуток времени между убийством и моментом, когда с другой стороны Самике-сенсей откроет портал, потому что тянуть до последнего я не собираюсь. Мама сказала, свадьба примерно через три месяца, а значит, и убью я его максимум через три месяца, потому что реально выходить за него замуж я не собираюсь. К тому же, теперь я была не одна, со мной Орочимару и Люк, которые ни за что не допустят, чтобы меня куда-то забрали, или же пойдут за мной, ведь я — их единственная возможность вернуться обратно. Эта мысль успокаивает, потому что как бы я ни была обижена на Люка и каким бы психом ни был Орочимару, справляться со всем этим одной всё равно в разы сложнее. Труднее всего было изображать искреннее сожаление, когда я сообщала, что завтра мы не сможем встретиться. Улыбка так и грозилась появиться на лице, выдавая мое отношение к человеку, сидящему напротив. — Если не секрет, что за важные дела, из-за которых мы не сможем завтра встретиться? Меня очень тянуло сказать, что любое дело важнее встречи с ним, но сдержалась. — Друг прилетает. Из Америки. Нужно встретить. — Друг? Было бы интересно познакомиться с твоими друзьями. Представляю я эту встречу… — М… когда-нибудь вас обязательно познакомлю. Но позже, хорошо? — Да, конечно. Тогда встретимся послезавтра? — На самом деле… понимаешь, мы давно не виделись. Завтра он будет весь день отдыхать после двенадцатичасового перелёта, так что послезавтра я думала погулять с ним по городу… провести вместе время, понимаешь? Может, через два дня? Он грустно улыбается, но я замечаю, как напряглась его челюсть и грозно сверкнули глаза. Всего на секунду, но больше и не нужно. Боже, я всего лишь сказала, что не могу с ним видеться пару дней, а он, кажется, уже готов отправлять за мной киллеров. Скорее бы его прикончить… Мы прощаемся, и я уже вижу, как он наклоняется поцеловать меня, и, видимо, совсем не в щеку, чего допускать крайне нежелательно, поэтому я порывисто тянусь и дотрагиваюсь губами до его щеки и сразу отскакиваю, весело хихикая, машу на прощание рукой, сажусь в машину и уезжаю. И да. Я опять увидела в его глазах этот опасный, угрожающий огонек. Возвращаюсь домой, Орочимару несколько часов помогает мне с тренировками, затем мы обедаем, после чего нукенин просит меня ознакомить его с культурой моей страны, так что остаток дня мы проводим за просмотром старых и не очень русских фильмов. Пришлось попотеть, чтобы найти японские субтитры, про озвучку я вообще молчу, но это было необычно. Никогда бы не подумала, что буду искренне наслаждаться временем, проведенным под одной крышей с Орочимару, но мне уже давно пора привыкнуть, что жизнь любит меня удивлять. Примерно в два часа ночи мы собираемся, и я впервые с момента своего возвращения надеваю джинсы, толстовку и кроссовки, собираю волосы в обычный хвост и не делаю макияж. В машине включаю русские песни, чтобы продолжить знакомство Орочимару с Россией. Пусть он и не понимает ни слова, но всё равно с интересом прислушивается к мелодии, при этом задавая мне вопросы, как и что в машине работает. В аэропорт заходить не пришлось, так как я немного не рассчитала время и приехала позже, и Люк ждал нас уже на улице. Как только мы остановились около него, он сел в машину. — Фух… Нами, Орочимару-сан, привет. — Здравствуй, Люк, — тут же отозвался Орочимару, — как добрался? — Устал. Двенадцать часов сидеть на одном месте просто пытка. — Ну, сейчас приедешь, отдохнешь, — почти нежно говорит Орочимару, вызывая в моём мозгу короткое замыкание. — Да… сейчас кровать — предел моих мечтаний. — Не хочу тебя разочаровывать, но спать ты будешь на диване, — не отрываясь от дороги, отозвалась я. — Что? Почему? — Потому что в гостевой комнате спит Орочимару-сан. Остается только диван. — А как же твоя кровать? — Сделаю вид, что я этого не слышала. — Ну Нами, пожалуйста, — начал канючить Люк, а я пожалела, что не взяла с собой зелёного чая в термосе. — Ещё хоть одно слово на эту тему, и ты будешь спать не у меня на диване, а в дерьмовом мотеле с клопами. — Ясно, понятно, молчу. — Какая ты жестокая, Намика-чан, — усмехнулся Орочимару. Я промолчала. Остаток пути мы проехали молча. Я сосредоточилась на дороге, Орочимару смотрел в окно, Люк дремал на задних сидениях. Приехав в квартиру, я вручила Люку постельное бельё, и со словами «остальное сам сделаешь» пошла в ванну, а затем к себе в комнату. Следующий день начался… днём. Наконец-то была возможность спать сколько влезет, а не пока прозвенит будильник. И, так как легла я позже четырех, встала около часа бодренькой и отдохнувшей. Сразу же более-менее привела себя в порядок, потому что, несмотря ни на что, полностью расслабиться в компании Орочимару я не могла. На кухне обнаружился только что проснувшийся Люк и далеко не только что вставший Орочимару. — Добрый день, Намика-чан, — тут же поздоровался нукенин, — выспалась? — Здравствуйте, Орочимару-сан, выспалась. — Привет, Нами. — Ага. Заварив себе кружку кофе, я плюхнулась на ближайший стул. Не успела я сделать хоть один глоток бодрящего напитка, как раздался звонок. — Ты кого-то ждёшь? — нахмурился Люк. — Нет, — ответила я и, нехотя отставив кружку кофе на стол, пошла открывать дверь. Это был папа. — Дочь, здравствуй. Можно войти? Очень хотелось ответить «нет» и закрыть дверь у него перед носом, но я всё же заставляю себя натянуть улыбку на лицо и сказать: — Конечно. Проходи. Будешь кофе? Чай? — От чая не откажусь. — Хорошо. Пока папа разувается, возвращаюсь на кухню и говорю на японском: — Это папа, — ко мне сразу приковываются два удивленных взгляда.– Я тоже не знала, что он придёт. Вообще, я бы не хотела, чтобы папа застал у меня на кухне Люка и Орочимару. Особенно Орочимару, потому что Люк хотя бы по-русски говорит. Но попросить нукенина сейчас уйти в комнату уже не имеет смысла, потому что папа уже зашёл, и они в любом случае пересекутся. Пока я завариваю отцу чай, он проходит на кухню и в замешательстве смотрит на двух «лишних» людей. — Папа, знакомься, это Люк, мы с ним учились в одном универе. — Здравствуйте, — тут же отзывается Люк, протягивая руку. — Здравствуй, — отвечает отец, пожимая протянутую руку. — Это Орочимару, он, эм… коллега Люка. Приехал из Японии и совсем не говорит по-русски. Орочимару понимает, что речь идёт о нём, так что просто кивает, продолжая спокойно сидеть за столом и читать книгу. Отец кивает ему в ответ и, переводя неуверенный взгляд на меня, берёт за локоть и отводит в сторону, так, чтобы нас не было видно. — И что эти люди делают у тебя в квартире, позволь спросить? — Живут. Временно. — Может, объяснишь нормально? — Хм… нет. Это не твоё дело. От гнева у отца чуть ли не пар из ушей идет, а глаза прожигают меня угрюмым взглядом. — И что же такого случилось, что ты решил навестить меня, не предупредив? — Не думал, что мне нужно заранее предупреждать тебя об этом. — Да не предупреждай, мне всё равно. Только не забывай, что меня может не оказаться дома. — Не надо мне указывать, дочь, — последнее слово он выплёвывает с каким-то отвращением. По идее это должно было разозлить или расстроить меня, но почему-то мне хочется только рассмеяться ему в лицо. — Как скажешь. И всё же, что ты тут делаешь? — Ты должна стать гендиректором нашей кампании. — Это не наша кампания, а твоя, и я уже сказала, что не буду. — Ты не можешь отказаться, это не просьба. — Не просьба? А что же? Приказ? Жаль тебя разочаровывать, но ты не мой начальник, и твоим приказам я не подчиняюсь, папа. Он осторожно берёт меня за плечи и несильно сжимает, очевидно, сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик. — Всё, что у тебя сейчас есть. Вся твоя жизнь. Это всё у тебя есть благодаря мне. И поэтому ты будешь делать то, что я говорю. И будешь гендиректором. Ты меня поняла? — Я поняла тебя. Но теперь послушай меня, — со скрытой угрозой в голосе начала я. Ещё он запугивать меня будет. Не на ту напал. — Гендиректором я не буду. Если хочешь, забирай всё. Карту, квартиру, машину. Мне ничего от тебя не нужно. Только, когда будешь делать это, учти, что у тебя есть один конкурент, которому ты обещал меня в жёны. Но я уже не буду твоей дочерью, ведь нас ничего не связывает, и я тебе ничего не должна. И я не выйду за него замуж. И тогда, можешь не сомневаться, он поступит с тобой также, как с моим братом. Если повезёт, ты умрешь. А если нет, будешь валяться в коме, как он сейчас, а затем очнёшься полным овощем, не способным даже в туалет сходить без посторонней помощи. Так что подумай хорошенько. Что ты выбираешь? Отец смотрел на меня с каким-то ужасом в глазах. Неужели перегнула палку с угрозами? — Ты не моя дочь. Я тебя так не воспитывал. — Будем честны, ты меня вообще никак не воспитывал. Этим занимались мама и гувернантка. И так, ты не мог бы решать побыстрее? У меня там кофе остывает. — Я… — кажется, всё-таки перегнула. У отца теперь шок, что он не может на меня влиять. — Хорошо. Не хочешь работать в моей кампании — не работай. Я… пока, д- Саша. До свидания. — Ага, пока, пап, — попрощалась я с отцом, возвращаясь на кухню и натыкаясь на шокированный взгляд Люка и заинтересованный — Орочимару. — Ты слышал, да? — Мы слышали, да, Намика-чан, и Люк перевёл мне ваш разговор. — Может, объяснишь? — всё-таки выдавил из себя Люк. — А что тут объяснять, ты сам всё слышал. Появился конкурент-псих, пристрелил Мишу, теперь он в коме, а мне, чтобы он оставил фирму отца в покое, нужно выйти за него замуж. — Так вот с кем ты на свидания каждый день ходишь, — догадался Орочимару. — Да, с ним. — И ты реально выйдешь за него замуж? — настороженно спросил Люк. — Конечно нет, за кого ты меня принимаешь. Я убью его, да и всё. — Убьешь?! Ты рехнулась?! Ты же не убийца! — тут же вскинулся Люк. — Очень неожиданно, Намика-чан, — с какими-то нотками восхищения произнёс Орочимару. — Но ты уверена, что сможешь сделать это? Убить человека не так уж и просто, если смотреть со стороны психологии, а ты, насколько мне известно, еще ни разу не убивала. — Вообще-то, приходилось однажды. От таких новостей у Люка начал дёргаться глаз, а взгляд Орочимару наполнился каким-то… уважением, что ли. — И кого ты убила? — положив голову на стол, обреченно спросил Люк. — Не знаю, как их звали, какие-то чунины, которых нанял Гато. Помнишь, этот придурок из страны Волн, которому невыгодно было, чтобы достроили мост и он нанимал людей, чтобы устранить Тазуну. — А… ясно. Так ты убила одного? — Ага. — Расскажи поподробней, Намика-чан, я этой истории не слышал, — попросил Орочимару. Я рассказала Орочимару про нашу первую серьезную миссию, затем мы переместились в зал и продолжили просвещать Орочимару по поводу нашего мира. Точнее, Люк продолжил. Он что-то там показывал нукенину у себя в ноуте, я же просто сидела рядом и смотрела очередной сериал. Тем же вечером, когда Орочимару уже пошёл спать и я собиралась последовать его примеру, Люк перехватил меня, попросив задержаться. — Нами, слушай… Мне правда очень жаль. Насчёт твоего отца, и всего, что с тобой случилось за эту неделю. Понимаешь, когда я выполнял вместе с тобой эту технику, я думал, ну, побудешь ты тут немного, повеселишься с друзьями, как мы раньше, потусуешься, потом придём мы с Орочимару, ты узнаешь, что сможешь вернуться, мы поживём тут ещё немного, пока он исследует тут всё, потом вернёшься, и всё. Я и не думал, что тебе придётся проходить через всё это. Если бы я знал… я бы ни за что так с тобой не поступил. Пожалуйста, прости меня. Я тихо вздохнула. — Люк… Дело даже не в том, что тут происходит вся эта хрень с отцом и замужеством. На самом деле, это в какой-то степени мне даже помогло. Помнишь, что я тебе сказала? После того, как отказалась идти с тобой? Я слишком ко всем привязалась. К Наруто и к Саске. Я очень скучаю. То, что мне приходиться бегать на свиданки с этим ублюдком каждый день отвлекает меня от этого, и потому мне легче. Но если бы не это, я бы… не знаю, — я грустно усмехнулась, — возможно, вам с Орочимару пришлось бы вытаскивать меня из запоя. Он грустно усмехается мне в ответ. — В любом случае, Люк, неужели ты правда думал, что, если оторвёшь меня от моей семьи, я просто пойду веселиться? Что мне не будет больно? Что я не буду страдать? Серьезно? — Я… кхм… очень на это надеялся. Раздраженно вздыхаю с закатываю глаза. — Мы знакомы уже, кажется, тысячу лет, но иногда мне кажется, что ты вообще меня не знаешь. — На самом деле, ты довольно непредсказуема. У меня вырывается неконтролируемый смешок, я качаю головой встаю с дивана. — Спокойной ночи, Люк. — Спокойной ночи, Нами.

***

Так незаметно пролетел месяц. Я всё также практически ежедневно терпела общество своего жениха, Люк помогал Орочимару с изучением всех незнакомых ему деталей. Недавно мама начала выносить мне мозг по поводу приготовлений к свадьбе, и сколько бы я ни говорила ей, что доверяю её вкусу и полностью полагаюсь на неё, всё равно постоянно находилась какая-то деталь, по поводу которой ей просто жизненно необходимо посоветоваться со мной. Это невероятно выбешивало, ведь мои мысли были заняты тем, как бы убить Леонида так, чтобы меня не арестовали сразу же, а не как бы покрасивее выйти за него замуж. Однако, приходилось терпеть, ничего не поделаешь. Кстати, об этом подонке. Пару недель назад я всё-таки не смогла отвертеться, и он поцеловал меня. И да, я на него блеванула. Он тогда устроил нам романтический вечер, арендовал целый парк, чтобы мы были одни, пригласил каких-то музыкантов, чтобы они пели французские песни о любви, накрыл пикник. Короче, если честно, тут и я бы растаяла, если бы не одна малюсенькая деталь: он заказал убийство моего брата. И да, мы были как бы одни, но я-то чувствую, что буквально за каждым кустом стоят его охранники и следят за нами. Короче, всё было так мило, что, если бы этот вечер не закончился поцелуем, он бы точно что-то заподозрил. Сначала я держалась стойко, и даже делала вид, что отвечаю ему, но, когда он полез языком в мой рот, уж простите, не выдержала. Слишком мерзко. К счастью, удалось всё списать на выпитое вино, с которого я, на самом деле, не опьянела ни капельки, но это единственное адекватное объяснение случившемуся, так что меня эта версия более чем устраивает. Тем более что после этого он больше целоваться ко мне не лез, что тоже несомненный плюс. И так, сегодня я решила устроить себе ещё один выходной от общества этого мудилы, сославшись на плохое самочувствие. Начинался день просто великолепно: я выспалась, встала, умылась, позавтракала и вместе с кружкой ароматного чая присоединилась к разговору Орочимару и Люка, которые как раз обсуждали свой вчерашний поход в Третьяковскую галерею. Мы заканчивали обсуждать «Утро в сосновом лесу», как вдруг раздался звонок в дверь. Почему-то мне кажется, что ничего хорошего это не предвещает. Со вздохом встаю и иду открывать дверь. Ну точно. Ничего хорошего. Там стоит Леонид. — Привет, Саша. Можно войти? Молча пропускаю его, понимая, сколько вопросов вызовут сидящие сейчас на диване Орочимару и Люк. — Ты сказала, что тебе нездоровится, и я решил заехать проведать тебя. Ты ведь не против? Я против, но не могу же я выставить его? Хотя очень хочется. — Конечно нет. Чай будешь? — Не откажусь. Ой, у тебя гости… познакомишь? В его глазах немой вопрос, потому что да, я выгляжу абсолютно здоровой, и никакой нормальный человек не стал бы звать гостей во время болезни. Так что… блин. Спалилась. — Это Люк, ты о нём слышал, помнишь, около месяца назад, я ездила забирать его в аэропорт. — И он до сих пор здесь? — удивляется Леонид, тут же дружелюбно улыбаясь Люку и пожимая ему руку. — Да, я до сих пор здесь, и планирую оставаться ещё некоторое время, — с небольшой издёвкой отвечает Люк. — Это мой коллега из Японии, Орочимару, он не говорит по-русски, но попросил перевести, что тоже рад с вами познакомиться. На-кхм, Саша очень много о тебе рассказывала. Леонид неуверенно улыбается и переводит взгляд на меня. Я заставляю себя не вздрогнуть, потому что в его глазах можно прочитать хорошо скрываемый гнев. — Давай отойдём на минутку, — он приобнимает меня за плечо и быстрым шагом ведёт на кухню, вообще не учитывая, что кухня и зал не разделены дверью, а значит, нас будет прекрасно слышно. — Дорогая, ты можешь объяснить мне, почему в твоей квартире живут двое мужчин? Это что, ревность? Этого не хватало. — Ну… если честно, это будет довольно проблематично. — То есть никакой причины нет? — Есть, но это долгая история. И мне лень её рассказывать. Он зло прищуривается. Кажется, я играю с огнём. Вообще я никогда не говорила с ним в таком тоне, обычно просто играя хорошую послушную девочку, но сейчас, в своей квартире, у меня просто… не получается. — Отлично. Просто прекрасно. Моя будущая жена живёт в одной квартире с двумя мужчинами и даже не удосужилась мне сообщить! — Ты не спрашивал. Да и, если честно, это немного не твоё дело. — Не моё дело?! — шипит мне в лицо Леонид, медленно теряя контроль, — всё, что касается тебя — моё дело, запомни! — Пока мы не женаты — нет. — Это лишь вопрос времени. — Ну вот когда время настанет, тогда и поговорим. А пока что это не твоё дело. — ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ РАЗГОВАРИВАТЬ СО МНОЙ В ТАКОМ ТОНЕ, ЖАЛКАЯ ШЛЮХА?! — наконец взрывается он, замахиваясь для удара. Легко уворачиваюсь, перехватываю его руку и заламываю назад, укладывая его лицом на стол. В тот же момент с соседнего дома звучат несколько выстрелов, и о моё окно бьются пули. Никогда не думала, что пуленепробиваемые окна мне всё-таки пригодятся. — У вас всё хорошо? — прибегает на кухню взволнованный Люк, за которым тащится заинтересованный Орочимару. Увидев эту картину, они переводят взгляд на окно, в котором остались небольшие трещины от отбитых пуль, — в тебя что, стреляли?! В этот момент до меня доходит, что это прекрасная и, вполне вероятно, единственная возможность убить этого ублюдка. Игнорирую Люка и отпускаю Леонида, тут же беря в руки кухонный нож. Мудак смеётся, как конченный псих. — Ножичек взяла? И что же ты с ним будешь делать? Убьешь меня? — Ты, наверное, удивишься, но да, именно это я и собираюсь сделать. Мой голос холодный, лишенный тех напускных эмоций, которые я раньше в него добавляла. Во взгляде нет ничего, кроме чистой ненависти и презрения к стоящему передо мной человеку. Теперь нет смысла притворяться. Его охрана не сможет попасть в квартиру, он абсолютно беззащитен. Именно поэтому это идеальный момент для убийства. Все эти мысли отражаются в моих глазах, из-за чего до него доходит, что его жизнь в реальной опасности. Лицо Леонида мгновенно становится серьезным. — Да у тебя силёнок не хватит. — Хватит, не сомневайся. Он бегает глазами по моему лицу, пытаясь найти там хоть каплю неуверенности. Но не находит. Поэтому бросается к подставке с ножами, вытаскивая самый большой из них. Но это я лишь усмехаюсь, стоя в обманно-расслабленной позе, хотя на самом деле готова атаковать в любой момент. — Думаешь, тебе это поможет? — с издевкой спрашиваю я. — Неужели ты думаешь, что я не смогу отличить обычную девчонку от профессионального киллера? Не строй из себя непонятно что. Притворяешься непобедимой, но уверен, на самом деле ты сейчас вся дрожишь от страха. — Правда? Тогда, может, проверим? — «мило» улыбаюсь я, замечая панику в глазах Леонида. Без предупреждения атакую, быстро приближаясь к нему, одной рукой отбирая у него нож, а другой прислоняя нож, который был у меня в руке, прямо к сонной артерии. Всё происходит так быстро, что Леонид даже дёрнуться не успевает. — До сих пор кажется, что ты тут главный? В его глазах отражается животное желание выжить. — Сашенька, Сашуля, солнышко, — начинает бессвязно бормотать он, — ты ведь не убьешь меня, правда? Знаешь, я давно хотел сказать тебе, я люблю тебя… Саша, я люблю тебя! Пожалуйста, не убивай… Эти слова злят меня только сильнее, потому что это так жалко, что мне просто становится противно и мерзко и от того, что люди, подобные ему, вообще существуют. Неужели нельзя встретить смерть достойно, как настоящий мужчина, которым он, видимо, не является, а не унижаться и молить прощения, признаваясь в любви девушке, которую назвал шлюхой пять минут назад? — Ты просто жалок. Последнее, что этот уебок слышит в своей никчемной жизни, прежде чем я без колебаний перерезаю ему сонную артерию. Меня тут же заливает фонтан его крови, а сам Леонид хрипит и пытается зажать рану и остановить кровотечение. Брезгливо отталкиваю его от себя, позволяя телу упасть и дергаться в предсмертных конвульсиях на полу, и перевожу взгляд на смотрящих на всё это действо Люка и Орочимару. В глазах первого отражается ужас вперемешку с восхищением, а у второго — глубокое уважение. Только я собралась пойти в ванну и смыть с себя всю эту кровь, как вдруг прямо передо мной открывается портал. Захожу в него чуть ли не бегом и оказываюсь в какой-то светлой комнате. У портала стоит Самике-сенсей и ободряюще улыбается мне, хотя спустя секунду эта улыбка гаснет и сменяется беспокойством, граничащим с паникой. Непонимающе хмурюсь и перевожу взгляд на другого человека в этой комнате. Саске. Он довольно сильно подрос, пусть ещё и не сменил свою обычную одежду на шмотки Орочимару. И он тоже смотрит на меня с нескрываемым ужасом. Да что такое?! Я превратилась в осьминога?! — Нами, почему ты вся в крови?! — наконец выдавливает из себя Самике-сенсей. А, так вот в чём дело…