Всего лишь проигрыш

      Всё началось с обычной карты, затем превратилось в очень ненормальную на первый взгляд игру, потом перешло ещё хуже, в дикий контакт глаза-в-глаза между двумя соперниками. Каждый из них настойчиво пытался сорвать куш, выиграть сто баксов, пусть и небольшие деньги, но всё же они имели значение. Пропить в ближайшем баре или отложить на чёрный день — каждому своё, как говорится. Но сейчас, резкий шлепок ладони по столешнице, глухо разлетевшись по всему пространству небольшой комнатки и сразу же растворившись в громкой музыке. Глупые подростки, им лишь бы оторваться на полную катушку, но иногда, в самом крайнем случае, когда воспоминания нахлынывают с новой силой, Мерриту хочется почувствовать себя на двадцать лет моложе и тоже отрываться вместе с ними… Но нет. Сейчас он решил оторваться по-другому. По-своему. За карточной игрой на желание с Дэниелом. Ох, великий и неподражаемый Атлас, он считает себя главарём «Всадников», и в который раз ошибается. Причём сильно ошибается. Как бы он ни старался, ни показывал свою упёртость и упрямость, всё равно в душе является белой и пушистой овечкой. Или же овцой? Вопрос пока что закрыт.       — Слушай, может бросим всё и просто по стопке? — предлагает МакКинни, забирая из колоды новые карты. Да уж, сегодня удача не на его стороне, а ва-банк идти не хочется. Как бы он ни старался, Мерритт не может заговорить зубы противнику, коим сейчас является Атлас, а использовать гипноз — это уже против правил, а они играют по-честному, только если не брать в счёт милую мордашку Дэниела, который всякий раз непривычно для себя улыбается, вытягивая карту, зная, что ему повезёт с козырьми.       — В этот раз тебе не победить, — укрывшись за картами, Атлас внимательно следит за каждым движением Мерритта. Тот нервничает, и это видно. Боится продуть? Конечно же. Ведь «невероятный» МакКинни никогда не умел проигрывать с достоинством, но в этот раз они играют на желание и… О, если Атлас выиграет, то его выдумка будет гораздо… Гораздо ужаснее, чем может себе представить Меррит.       Дэниел вытягивает последнюю карту и ему выпадает «Дурак». Фортуна явно на стороне парня. МакКинни громко провоцирующе стонет, откидываясь на спинку деревянного стула, тот жалобно скрипит, создавая нарочитое ощущение, что ещё чуть-чуть, стул сломается и зад мужчины окажется на полу вместе с деревяшками.       — Ты сам хотел отыграться. Вот и получил… — Атлас победоносно задирает голову, дёрнув бровями, заодно дав знать действием, что ничего доброго от последующих слов ждать не стоит. — Мы играли на желание, ведь так? Тогда… — выдерживает паузу, нарочно, специально растягивая момент, наслаждаясь им. Никто за игрой не следил, ведь они специально нашли бар, в котором сидят всего лишь для того, чтобы или напиться, или трахнуться, или потусить под ну-такую-себе музыку.       — О, чёрт. Только не это, — издевательски наигранно фыркает Мерритт, громко, но не нарочно ударяя рукой по столу. Всё он понял, и даже скрывать не надо было.       «Карточный снайпер».       — Да ты издеваешься! Я никогда не сделаю этого, — переступив через себя, а желание всё-таки надо исполнить, мужчина поднимается из-за стола и наобум идёт в сторону. При тусклом свете он замечает надпись «запасной выход», вычерченный, скорее выскобленный чем-то острым по дереву, и выходит за дверь.       Задний двор. Что может быть хуже, но уговор, есть уговор — надо выполнять.       — И-и-и, — протягивает Мерритт, — в этот раз побеждает мой гадёныш Атлас, который выиграть только лишь благодаря своей мордашке! — мужчина жмурится, нависая над Дэниелом, но тот его благополучно отталкивает от себя, давая себе свободное пространство. Всё-таки он победителем вышел, а МакКини — поиграл. Впервые за столько лет проиграл! Парень не мог поверить в это. Удалось победить отличного карточного шулера, который в этот раз, на странность, играл по правилам.       — Мы играли на желание, ведь так? — зная ответ, задаёт вопрос Атлас, скрещивая руки на груди, смотрит на Мерритта прожигающим взглядом. Следит за каждым движением бывшего «всадника». Они целый год скрывались от публики, полиции, ФБР и от друг друга, что, порой, это настолько надоедало, что хотелось вскочить на стол в любом дорогом баре, где есть хоть какая-нибудь адекватная публика («Всадники» никогда не выступали для пьяниц), и заявить о себе в новом свете. Что вот они! Вернулись!       Но не всё так легко.       Не всё.       По крайней мере для Дэниела. Его мысли были полностью забиты осколками старых времён, он хотел вернуться назад и всё изменить, но нельзя. Нельзя. Не позволено и невозможно, даже для такого отменного иллюзиониста. Однажды хотелось сбежать от проблем насущих, укрыться в тени и ждать финала, но… Рано или поздно начало вновь запустится.       — Каким будет твоё «страшное» желание? — Мерритт наигранно скривился, сделав волну телом, делая вид, что ему жутко от одних только слов Атласа. — Остынь, приятель, мы можем перенести твоё желание.       — Для начала… — Дэниел отошёл от МакКинни, когда тот наровился сделать небольшой шажок в его сторону. Отступил назад, показывая, что не хочет ничего подобного. Пусть тот и не заикается даже. — Прекрати меня подкалывать ближайшие несколько лет, Мерритт. — Приказным тоном говорит Атлас, отходя к самодельным мишеням, на которых уже стояло несколько пластиковых банок из-под колы.       — А конец я, кажется, понял, — с недовольством произнёс МакКинни, достав из кармана несколько карт. Если он собьёт все бутылки — выиграет шанс загадать своё желание, если хотя бы раз промажет — желание останется за Атласом.       — Хоть где-то ты догадливый, — с насмешкой произнёс Дэниел, ожидая начала его шоу, которое закончится, как нельзя лучше. Для него самого.       Запустив первую карту, Мерритт улыбается, ведь она попадает точно в цель, сбив стеклянную банку на подставку. Та не разбивается, но всё же падает, дав понять, что одно очко из трёх у него уже в кармане. Прикусив губу, МакКинни оборачивается в сторону Атласа и, бросив на него самодовольный взгляд, кивает на оставшиеся две бутылки. Мужчина уверен, что выиграет, может быть, даже слишком уверен, чтобы усомниться в собственном проигрыше.       — Ну-ну, — подбадривает на очередной выстрел Дэниел, сложив руки на груди. Он же наоборот, рад, если тот проиграет, тогда желание останется за ним — наконец добьётся того, что на долгое время перестанет слышать в свой адрес всяких шуточек от Мерритта. МакКинни прицеливается, замахивается локтём и, коснувшись картой на замахе подбородка, словно выстреливает ею, выпускает из ладони, и карта вновь попадает в цель. Мерритт удовлетворённо выдаёт смешок, когда очередная банка падает на деревянный каркас.       О попадании последней карты в бутылку МакКинни не сомневается. Этим вечером пусть он и проиграл в карты, то точно уж выиграет здесь и возможность загадать желание станет его, а не Дэниела.       — А ты удачлив, — хмыкает Атлас, заметно напрягаясь. Он пальцами сжимает ткань пиджака, и Мерритт замечает это. В голове сразу же вспоминается последний случай, когда они решили также поспорить. В тот раз выиграл МакКинни, и Атласу не удалось отвертеться от «уборки квартиры победителя на протяжении целой недели». До окончания срока действия желания Дэниел иногда жаловался на чудовищную неаккуратность и похабное отношение к чистоте в квартире Мерритта. Однако все его костюмы, в особенности рубашки, всегда были идеально выглажены и висели в шкафу на вешалке каждая друг от друга на расстоянии нескольких сантиметров. Мужчина с зависимостью относится к каждому элементу своей одежды. И ненавидит складки.       — Тебе не терпится узнать моё желание, мистер Атлас? — с издёвкой спрашивает МакКинни, зажимая между пальцами последнюю карту. Она оказалась под мастью «дурака». Мужчина дожидается пока пройдёт дуновение ветра и, сделав глубокий вдох, на одном дыхании выпустил из ладони карту.       Но та, к несчастью, пролетает мимо бутылки, задев ту углом. Сосуд качается от удара, однако потом останавливается, даже не упав. Через мгновение слышится громкий матерный оскал Мерритта. Мужчина с громким ударом бьёт по листу металла, после чего раздаётся режущий уши звук.       — Желание осталось за мной верно? — согласно кивает Дэниел, переворачивая в руках игральную карту рисунком вниз, и кладёт её перед Мерриттом. — «Дурак».       Оскал пропадает с лица МакКинни, появляется улыбка, и мужчина резко хватает Атласа за плечи, быстро придавливая того к стенке, останавливаясь перед его лицом в считанных сантиметрах. На висках сразу же выступают вены, пот проступает на шее, скулах, под глазами.       — Верно, мальчик, верно. Дэниел Атлас уже загадал своё желание? — Мерритт опускается ниже и шепчет эти слова парню на ухо, от чего тот громко сглатывает. Кадык видно дёргается под воротом рубашки, МакКинни проводит тыльной стороной ладони по подбородку Дэниела, прошипев тому в шею, обдав её горячим дыханием. — Молчишь?       Атлас даже не знает, что в этой ситуации делать: сорваться из слегка ослабленных, но крепких объятий Мерритта, или остаться? Всё же одно парень мог признать для себя — ему нравится, что сейчас делает с ним МакКинни. Водит широкими ладонями по его худому телу, прикусывает кожу на ключице, шее, затем целует там же.       Атлас впервые чувствует такую близость с мужчиной. Для него это первый раз. Ему нравится, как по телу пробегает жар, мысли кутаются между собой, превращаясь в клубок, становятся непонятными, но Дэниела тут же отвлекает неожиданный вопрос.       — Ты не сопротивляешься? — спрашивает Мерритт с толикой утверждения. Он уверен, что этот проигрыш дал нечто большее, чем дал бы выигрыш. И от этого становится только слаще. МакКинни отрывается от тела Дэниела и улыбается, расправляя слегка помятый пиджак парня. — Нам пора. А мне ещё с Джеком надо встретиться. Он меня вчера нашёл. — Оборачивается на бутылки и разбросанные карты, затем вновь бросает взгляд на хмурые брови Атласа, — не беспокойся. Это был всего лишь проигрыш.

***

      Покусывая край бокала с виски, Мерритт сидит у барной стойки, дожидаясь начала встречи. Джек должен вот-вот подойти. Бармен наводил порядок, перебирая бутылки с вином, расставляя стаканы и прочие стеклянные сосуды по своим местам, готовясь к скорому зыкрытию заведения. Из мыслей МакКинни до сих пор не выходил образ Дэниела, его смущённое личико и яркий алый румянец на щеках парня.       А Мерритт всего лишь проиграл в карты.