Дождь и небо. Боль и безразличие.

Уже целый день не прекращается ливень. Капли дождя шаловливо, непрерывно стекают по гладкому стеклу, при этом напоминают какой-то необыкновенный танец. Безумный, страстный. Они объединяются, сливаются воедино и исчезают с поля зрения, оседая на влажную поверхность земли. И так бесконечно... Дождь, что безжалостно бьет по земле, только украшал всю эту завораживающую картину. Напоминает некую симфонию одного из малоизвестных композиторов, чье имя сейчас и не вспомним. Да это и не важно, ведь мы - люди - просто не привыкли зацикливаться на одном и том же. Все это успокаивало. Дождь всегда считался успокаивающим, смывающим все ненужные воспоминания, грехи, мысли о грехах, что преследуют каждого безжалостного убийцу... А порой, под дождем можно спрятать слезы. Наверно, из-за этого Суперби так любила дождь. Порой, девушка любила просто понаблюдать за ужасной погодой, порой, она хотела прогуляться под дождем, уйти с этого места, уйти со штаба и забыть все, как нелепое недоразумение. Кстати, о каком недоразумении я толкую? О чувствах. О чувствах к чертовому боссу, которые возникли совсем недавно! Ведь так нельзя! Она просто не должна поддаваться этому, не должна показывать слабину, ведь наемный убийца просто не может чувствовать что-то подобное, что-то так ласкающее тебя внутри, из-за чего сердце трепещет, а душа поет. Убийца должен быть хладнокровным и безжалостным, держать всех на поводу. А особенно, если ты не какой-нибудь там убийца, а правая рука, капитан элитной независимой организации Вария! А все из-за нелепого недоразумения, из-за нелепого касания рук, когда Скуало и Занзас потянулись к одной и той же папке. Почему-то в этот момент ей стало тяжело дышать, а сердце забилось чаще. Странное дело - долгие годы быть все время под рукой Занзаса, не создавая никакого намека на какие-либо чувства, а тут на тебе! Влюбилась! Влюбилась бессознательно. Теперь даже страшно подойти к нему, да хотя бы, дабы отдать папку с теми же законченными отчетами. Что ж, привыкай, деточка. Задумчиво касаясь подушечками пальцев до холодного стекла, пепельноволосая томно выдохнула, поворачивая голову в сторону выхода из своей комнаты. За дверью доносились дикие вопли варийцев, что просто не могли раздражать капитаншу. И, едва ли стиснув зубы, она достаточно быстро преодолела расстояние между окном и выходом, с пинка открывая дверь, как, в принципе, обычно она и делает, после чего смотрит прямо на офицеров, что, казалось, что-то не поделили. Боже, как же они порой напоминают ей мух, столпившихся на кусок очередного дерьма. Окинув их довольно таки злобным взглядом, девушка вновь выдохнула, собралась с мыслями, более-менее успокоилась и рявкнула: -Врооой! Идиоты! Какого хрена вы здесь утроили!? Заняться нечем!? Так я быстро найду для вас что то более полезное! - оу да, ей даже рупор не нужен, все все и так прекрасно слышали. Да, вы не ошиблись. Все. А значит и босс всея Варии тоже. Боже, как его раздражала эта девчонка в последнее время. Слишком уж шумной она стала, иль ему так просто кажется на почве перебора с алкоголем? Ну а что? Всякое же бывает. И вот, мужчина приподнимает свой зад от удобного кресла и медленно идет в нужную сторону. Пора бы наказать эту стерву, что смеет тревожить его покой, пора бы показать ей, кто в штабе хозяин. -Касузаме... - тихий голос босса сразу разряжает обстановку, а весь "мусор" тут же прячется по своим норкам. Весь, кроме патлатой дуры, что медленно обернулась в его сторону и каким-то безразличным взглядом посмотрела на брюнета, когда тот с силой хватает ее за волосы, сжимая их в грубой хватке, казалось, собираясь вырвать, поджечь иль сделать что-либо еще, и прилаживает головой к стенке, да так, что бедная Акула еле смогла удержать равновесие и остаться стоять на ногах. Она скалиться, но гордо сдерживает все эмоции, что нахлынули на нее в тот момент, а босс Варии резко припадает губами к ее уху, уже более громким голосом произнося: -Еще раз потревожишь мою тишину, и я выебу тебя, как последнюю шлюху, что работает на халяву. Поняла? - он усмехнулся, с силой прикусывая мочку уха белобрысой девушки, чуть ли не прокусывая, и швыряет пепельноволосую в противоположную стену, из-за чего та не хило ударяется об ту головой, опасно пошатнувшись, но не слова не говоря. Сейчас не говоря. Ведь так хотелось плакать, а она сдерживается, сильно прикусывая губу. И вот, тот уходит, вновь скрываясь за дверями своей комнаты. Она поняла его. А так же она понимала, что сейчас на нее смотрят все офицеры. Это раздражало. Едва ли встряхивая головой, пепельноволосая поворачивается в сторону любопытных варийцев, злобно оскалив зубы. -Что уставились?! - негодующе и громко поинтересовалась мечница, делая шаги в сторону своей комнаты и слушая, как за ее спиной о чем-то шепчат. Она услышала фразу Луссурии. "Почему она терпит это?" И правда, почему? Из собственной гордости, которую пытаются сломить, втоптать в грязь, вместе с хрупким телом? Она же прекрасно видит, как он смотрит на нее. Презрение и злость. Больше не дано. Но видимо ее это не смущает. Она любит и все. А разве для влюбленного человека есть преграды? Как бы хотелось хотя бы сейчас ответить, что нет, но не в этом случае. Перед боссом возведена огромная стена, через которую он никого не пропустит, кем бы этот человек ни был. Эта мысль угнетала, пожирала девушку изнутри. Она хотела кричать от безысходности, но не могла. Что-то не давало ей издать и звука. А в груди сердце неприятно ныло. Скуало медленно дошла до кровати, садясь на самый край, а после и принимая лежащее положение, закрывая лицо полноценной рукой. Она плачет. Плачет, ведь это неприятно. Это больно.