three

"Ему повезло, сразу двоих альф отхапал." "Вот молодец парень, шустрый зараза." "Шалава малолетняя, хоть бы постеснялся. " Ренчжун горит желанием ткнуть этой неудовлетворенной жизнью даме в лицо паспортом, где ясные цифры говорят, что омеге вообще-то за двадцать, но понимает, что он явно выше этого. Потому идет задернув нос аля ну прости уж, не перепало. А потом забывается и тянет двоих парней за руки за воздушной сладкой ватой, которую любит, как маленький ребёнок. Ренчжун не виноват, что ему уже с горем пополам стукнуло двадцать пять, а по бокам от него, на год младше, находятся два любимых идиота. На самом деле, Ренчжун еще два года назад переживал сильно, что вот дескать все находят своих истинных, все счастливы и самое обидное - смотрят на него с сочувствием и жалостью. У Ченле и Джисона уже малыш вовсю ползает, а Ренчжун с ним и мультики смотрит, и замки песочные строит, и с игрушками играется. Ну да, наверное, любой бы начал переживать. Омега уже считал, что он бракованный - ни любви, ни семьи не видать, а для слабой сущности людей - это целая жизнь. Пока однажды Ренчжун просто тупо влетел не в свою аудиторию, уловил какой-то родной аромат, но так как опаздывал, то вылетел обратно, быстро перебирая ноги на следующий кабинет. Ренчжун до сих пор помнит запах такой немного интересный, смешанный, но до безумия вкусный, что хотелось его вдыхать снова и снова. Кофе и шоколад. Шоколад и кофе. И никак не одно и тоже. А потом через дня два - три его зажали за углом, и лучше бы он плюнул тогда на все, прокусил руку одному и позвал Марка, который в два счета бы направил обоих на тот свет. За брата и двор, стреляю в упор, как говорится. Даже если брат сводный и омега по сущности. Но Ренчжун почувствовал, что пахнет тем же горячим смешением и... И тогда он еще понял, что их именно двое, и никак иначе. Вообще-то Ренчжун до сих пор их пугается, потому что, что тогда, что сейчас, они выглядят такими влюбленными, такими нежными и очаровательными, но только рядом с ним. Джено пахнет терпким кофе, немного горьковатым, приятно оседающим на языке и не приправленным никакими сливками. От Джемина веет молочным шоколадом, настолько сладким, что можно подумать, что это запах омеги, из-за чего хозяин этого аромата ругается как сапожник, и тоже чешет руки, чтобы ткнуть неверящих в медицинскую карту, где специально для тупых красным по серому "альфа". И Ренчжун искренне не понимает, почему именно он предназначен для них со своей невзрачной клубникой, смешанной со свежим молоком. Отдаёт еле ощутимой кислинкой, но тоже можно умереть от нежности и насыщенности вкуса настоящей омеги. Омега наверное никогда не привыкнет, что он теперь не один, хотя безумно мечтал быть счастливым с семьей. Просто он никогда не думал, что его пара будет состоять из двойного комплекта, хотя несколько раз слышал о таких проделках судьбы. Альфы любят его смущать, целуя одновременно в обе пухлые щечки или обнимая с двух сторон; любят на ушко шептать всякие нежности и ласковые словечки, при этом кто-нибудь обязательно обхватит одну мочку губами; любят радовать и баловать его милыми незначительными вещами, но от которых у Ренчжуна екает в груди сильно - сильно, и влюбляется он в обоих еще больше, и чувствует эту любовь, как сахарную сладкую вату, такую же воздушную и легкую. Некоторые завистливо посматривают на его счастье, от чего у Ренчжуна думы совсем не теплые идут. А вдруг он уводит у кого-нибудь чужое? Вдруг это просто всплеск гормонов? А может они играются с ним? Но потом на худые острые плечи опускаются чужие большие ладони и тихий шепот Джено: "кто тебя обидел? покажи его нам." Если бы не любили, не берегли как самое дорогое, что у них есть. Джемин говорит, что впервые он почувствовал запах спелой клубнички, когда какой-то паренек влетел сдуру в кабинет, и улыбается нежно, смотря на пунцовеющего Ренчжуна, который частенько страдал неуклюжестью. Джено же утверждает, что ощутил аромат парного молока, и оно именно такое, каким его всегда поила любимая бабушка, и которое обожал альфа. Омега смущается еще больше и прячется в одной из комнат чужой квартиры. А после двое из ларца заявляют, что Ренчжун будет жить с ними и это не обсуждается. А Ренчжун что? Их двое, он один. Хуан насупленно пихает их маленькими кулачками, и сразу попадает в двойные, теплые объятия. - Если бы у альфы было две омеги, я бы сильно ревновал, думаю, - излагает вслух свои мысли Ренчжун, пока лёгкими прикосновениями играет с чужими волосами, иногда нежно проводя подушечками пальцев по мурчащим мордочкам, - и даже не представляю, как вы живете душа в душу, я бы умер давно от чувств. Альфы лежат на худеньких бедрах, и если Джемин забурился в чужой живот по самое не хочу, дыша своим любимым ароматом, то Джено с любовью смотрел на их единственного омегу, получая в ответ такие же скромные, но влюбленные улыбки. - Когда вы с детства вместе и многое у вас одно, то и ревновать тут не к чему, - ласково говорит Джемин, не хотя отрываясь от Ренчжуна, - просто я знаю, что ты любишь меня. - И я знаю, что ты любишь меня, - тихо кивает Джено, показывая свои глазки - щелочки, - а мы любим тебя, - заканчивают оба и одновременно в унисон, от чего Ренчжун снова алеет, как паруса Ассоль, но чувствует себя невероятно счастливым. Целует каждого в лоб, как маленьких детей, а те от переизбытка чувств начинают бодаться, кусаться и шутить, и Ренчжун думает, что мечтам все - таки свойственно сбываться. - Чжуни, а вот если мы тебе предложение сделаем, согласишься? Джемину наивности и простоты не занимать, смотрит своими большими, доверчивыми глазами на Ренчжуна, пока тот покрывал белую бумагу на скетчбуке разными цветами пастели. - Ты что-то спросил? Джемин не обижается, а только улыбается еще шире, пальцами стирая с лица омеги зеленый мел. Весь измазанный, весь сосредоточенный на очередном шедевре, весь серьёзный - Ренчжун слишком прекрасен в такое время, когда поддается искусству. Младший промолчит, что до этого сделал несколько фотографий и уже отправил их Джено, который на два дня уехал к родителям. В ответ пришли смайлики с сердечками вместо глазок, и Джемин в очередной раз соглашается. Он сам похож на одну из этих забавных мордашек. - Говорю, что ты наше солнце, - шепчет завороженно альфа, от чего Ренчжун чуть тушуется от такой сладкой правды, - пиши дальше, я буду смотреть. Ренчжун на самом деле в восторге от них двоих. Они не претендуют на главенство, находясь на одной волне, и лишь изредка что-то уступают друг другу. Они никогда не заявляют, что кто-то любит больше другого, всегда говоря то самое "мы" или "наш". Они всегда советуются вместе, помогают Ренчжуну в домашних делах вместе, и все решения принимают тоже вместе. У них нет никаких ссор, недопониманий, что несомненно важно в таких интересных отношениях. И Хуан благодарен им и старается давать свою любовь одинаково, никого не обделяя ею, благотворит их обоих и никогда не ставит в пример одного другому. Они оба для него важны и любимы. Шея немного болит, что аж наклонять ее больно, но омега доволен проделанной работой двух альф. Настоящая метка принадлежности расцветает и становится небольшим узором, что означает, пара истинная, как ни крути. А у Ренчжуна шея в рисунках двойного размера, папа, конечно обалдеет, но поймет, а вот с отцом надо будет еще поговорить. Почти возле ушка синие небольшие линии, похожие больше на лианы - это Джено. На ключице и вверх к первой метке идут красные, чуть кривоватые линии с маленькими цветочками по бокам - это Джемин. А у Ренчжуна в сердце щемящая нежность и огромная любовь к хозяинам меток на собственной шее. - Хен! Хен! Хен! - Что, малыш? - Пошли замки делать! Ренчжуна и след простыл. Ченле смеется звонко, говоря, что его лучшего друга никогда не исправить, он все также будет в восторге от золотого песка и от своего кресника Минсона, с которым именно у Ренчжуна особенные отношения еще с рождения. Джисон, отец маленького омежки, хихикает и неоднозначно глазками стреляет на двух удивленных альф, которые впервые увидели как их омега возится с детьми. У Марка идей выше крыши и позвать всех на несколько дней на море - была самая разумная. Потому что и сам соскучился по брату, который канул в быт семейной жизни с двумя почти что супругами, и Ченле, узнавший, что любимый хен будет рядом, обрадовался даже больше, чем малыш Минсон, который еще и обиделся, потому что "я люблю хена больше, чем папа". Донхек вместе с годовалым, пухлощеким Хенсоком под ручку аккуратно пошел к юным строителям, а Ренчжун вдохновился ещё больше, забрал ребёнка себе и начал корчить различные рожицы под смех детей. Остальные же с улыбкой наблюдали за их детьми (старшие тоже еще дети, да). Ченле аккуратно заговорил, но все поняли, что обращается это именно Джено и Джемину. - Хен всегда хотел иметь большую семью и детей. А когда ему исполнилось двадцать четыре он начал потихоньку отчаиваться... Я надеюсь вы сможете помочь исполнить его мечту. И буду благодарен за это. Джено смотрит долго, не отрываясь, вспоминает их первые встречи, и понимает почему у Ренчжуна постоянно гуляла грусть на лице, а глаза порою были тусклые и заплаканные. Джемин же легко начинает улыбаться, понимая, что их мечты невероятно схожи. Кому как не Джемину знать, что Джено тоже любит детей? Кому как не Джено знать, что самый младший уже перебирает втихушку разные имена? Марк ухмыляется, догадываясь о планах альф своего братишки, и желает им огромного терпения, ведь характер у Ренчжуна тоже порою не сахар. Хотя их двое, может легче будет. Ренчжун с самого утра один и чувствует себя ужасно паршиво, из-за чего и не пошел на занятия. Тошнит ужасно, что хочется умереть да и все с концом, все запахи стали слишком уж яркими и сильными, а ноги почему-то не держат да и подозрительная бледность на лицо. Хочется позвонить своим возлюбленным, чтобы вернулись и лекарств прикупили, но только у них сегодня последний экзамен, и тревожить и так в последнее время замученных альф было бы настоящим кощунством. "Ничего, еще час остался, я продержусь", - пролетает аккурат в голове, но все затуманивается неожиданно быстро, а глаза закрываются. Джемин почувствовал себя нехорошо, когда они с Джено вышли из здания университета, где отсиживаются последний год. Младший пугается от неожиданности, когда друг резко хватает его за руку и тащит быстро прочь. - Я думал, это просто я не выспался, - улавливает слух Джемина взволнованный голос Джено, - но теперь еще и ты. Нана, блять, нашему Чжуни плохо. И тут будто пыльным мешком об голову раз десять с огромной силой. И даже ускорения не нужно. Ренчжун просыпается словно от быстрого сна - не успел заснуть, как пора вставать. Ему жарко ужасно, теплое одеяло давит и очень хочется есть, хотя живот еще устраивает бунт, омега это чувствует. Со вздохом мученика, Ренчжун откидывает одеяло от себя, чем нарушает тишину и привлекает к себе внимание. Глаза, что у Джено, что у Джемина испуганные чуть ли не до смерти, а еле различный шепот кое-как удаётся понять. Они так переживали за него... - Эй, эй, со мной все хорошо, - мягко улыбается старший, путая пальцы в чужих волосах, - теперь все хорошо... Джемин непреклонен совсем, игнорирует тихое "но я правда не болен!" и уже на следующий день тащит бедного омегу в больницу, хмуря брови и зажевывая собственную нижнюю губу. Хоть бы ничего серьёзного, Джемин просит только этого. Джено закрывает их тандем, пытаясь игнорировать молящие взгляды Ренчжуна, но не может и только шепчет, что это для его блага, для его здоровья. Ведь если что - то случится с их любовью, ни один не переживёт этого. Но все оказывается гораздо лучше, даже настолько, что можно задохнуться от такого переизбытка чувств. Уже дома Ренчжун роняет счастливые слезы на одну из взлохмоченных макушек, так как Джено просто потеряв себя, ласково целует чужой живот, правда еще худенький. Джемин пытается стереть солёные капли с любимых щечек, но сам почему-то чуть не оказывается на грани от такого неожиданного счастья. Просто у них будет долгожданный малыш. - Хочу кушать. - Но ты поел двадцать минут назад. - Значит малышу было мало! - Тише, тише. Сейчас все будет. Истерику мирового масштаба удалось предотвратить, но ненадолго, ведь Ренчжун в отдельные моменты бывает таким невыносимым, что хоть стреляйся и вешайся. Но не для двух альф, которые только умиляются от капризов своего возлюбленного и все также смущают его нежными поцелуйчиками в две щеки, предотвращая маленький армагеддон. Животик растет стремительно не по дням, а по часам, из-за чего Ренчжуну тяжело ходить и уже несколько раз пришлось положить беременного омегу на сохранение. Один раз он чуть ли не до смерти напугал будущих отцов, просто немного истерически позвав их к себе. Но только для того, чтобы совершенно счастливо выдать: "он пинается! он даёт мне пять! смотрите" и тянет две чужие ладони к выпирающему животу. Джемин улыбается совершенно по-глупому, у Джено так вообще глаз не стало, одни щелочки, а Ренчжун только ласково гладил руки, хозяева которых не торопились убирать их со своеобразного домика, и сам улыбался слишком нежно и очаровательно, не веря своему счастью. Ренчжун стал неуклюжим вдвойне, чуть появились милые щечки, которые хотелось тискать и тискать, чем и занимались иногда альфы. Омега стал до предельного чутким и слишком нежным, чем был раньше, почти ранимым, мог заплакать даже от новостей по телевизору, и все время нуждался в объятиях, которые ему дарили абсолютно все, даже серьезный Марк, который не позволял себе такого в детстве с братом. Но Ренчжун плакал и рассказывал, что Минхен никогда и не любил его, не защищал от глупых сверстников, потому что сводный, не родной, а бедный старший уже сгорал от злого двойного взгляда. Но как только Хуан получал свою порцию внимания от действительно дорогого и строгого братишки, сразу успокаивался, засыпая в родных объятиях, как в детстве. А говорил, не любят его, дурашка. Маленький омежка родился в теплый, солнечный сентябрьский день, первый тёплый день после недельных дождей и темных туч, за которыми не видно было звезд. Ренчжуну далось рождение первенца конечно тяжело, даже сейчас он до сих пор в больнице, а здоровье собирает по крупицам в день. Очень долго. Но альфы постоянно рядом, и если бы позволили ночевать, то они без разговоров бы остались. - Мне страшно, - Джемин вроде и улыбается ярко, и трясется, когда держит на руках маленькую спящую крошку. И смотрит, смотрит долго, запоминая каждую черточку родного личика и снова улыбается своей голливудской улыбкой, когда замечает небольшую родинку на подбородке, идентичную со своей. Джено аккуратно забирает мальчика, и действия его намного четче и твёрже, ведь у него два младших брата, в то время как Джемин один в своей семье. И Джено понимает, что у них сейчас тоже два ребенка в семье, ведь Джемина надо будет учить всему, потому что даже до встречи с Ренчжуном, он никогда и не думал, что станет отцом. Нана смотрит на него боязливо, даже с небольшим стыдом в глазах, на что получает улыбку и все такие же милые щелочки вместо глаз. - Джемини, ну что с тобой? - тихо тянет Ренчжун, когда видит потерявшегося альфу и руками зовет к себе. Вставать он пока не может, да что там, даже сидеть еще тяжело, и Джемин не думая долго, присаживается рядом на корточки да осторожно ластится к омеге, - что такое? Джено заинтересованно посматривает на них, ожидая ответа, ведь его тоже беспокоит такое состояние младшего. Сыночек чуть ворочается, немного отвлекая всех троих. - А вдруг я буду плохим отцом и ты меня разлюбишь, Чжун-и? - быстро тараторит Джемин и сильно жмурит глаза от глупости ситуации, а Джено давится воздухом от совершенно точно ненормальных мыслей Наны. Ренчжун хоть и слишком слаб сейчас, но силы хватает чтобы приложить не хилый щелбан по лбу альфы, а после взъерошить чужие волосы. - Ты будешь самым лучшим и любимым отцом. Джин Джин будет в восторге от вас. - Главное ты выздоравливай, хорошо? - Джено тоже присаживается на колени и кладет маленький свёрток к родному папочке ближе, от чего Ренчжун словно светится от удушающего счастья. Скоро придет врач и наверняка снова погонит двух новоиспеченных отцов из палаты, так как омеге нужен покой, а ребёнок уже спит. Но врач не понимает, что Ренчжун чувствует спокойствие когда его семья рядом с ним. Когда двое любимых людей аккуратно обнимают его, расцеловывают чуть бледноватое лицо и просто находятся на расстоянии протянутой руки. Большего Ренчжуну и не надо. - Ой, вы не заметили как интересно получилось? - тихо и неожиданно говорит старший, стараясь не разбудить маленькую крошку, но в глазах играют искринки, - Джин Джин родился 13-ого числа. Джемин, 13-ого! Джемин смотрит непонимающе, приподнимает одну бровь когда видит приятно удивленного Джено, вытянувшего губы в своеобразном "точно", и вообще откровенно тупит, когда они оба на него смотрят своими красивыми глазами. Старший альфа для него тоже писаный красавец, если что. И только спустя пять минут усиленных раздумий, Джемин понимает что к чему и смеется беззвучно, думая, что судьба та еще хитрюга. Ведь и правда, младший иногда обиженно бурчал, но больше для виду, что тоже хотел бы иметь число 23 в своей дате рождения, как Джено и Ренчжун. Чисто как маленький ребёнок поворчал один раз, что это было бы здорово на самом деле, а тут на тебе, 13 на 13 и 23 на 23. Проделка судьбы, не иначе. Пока отцы умилялись со спящего своего малыша, Ренчжун улыбался своим мыслям. Тройки на концах совсем не случайно. Ведь их всегда было трое.