Тебе нужно провериться, Тао

      Тао сидел на кушетке где-то в коридоре, вслушиваясь в тишину. Мальчишка закончил мед совсем недавно, и, на его счастье, их определили в приличную частную клинику с нормальным оборудованием, комнатой отдыха и работающими лифтами. Остальные интерны где-то прохлаждались, пока брюнет с чистой совестью пил содовую из банки, болтая свешенными ногами. Голубая форма сидела на нем как-то по гейски, но его все устраивало, особенно, учитывая, никому до этого дела не было. Плечи невольно вздрогнули, когда он на мгновение прикрыл глаза и вспомнил того проктолога, который на протяжении нескольких месяцев осматривал его и всячески пытался вылечить от несуществующей болезни. Тао так понравились его приемы, что он с каждым разом начал выдумывать все более и более абсурдные болезни, надеясь, что их встречи затянутся. Кажется, в последний раз он и сам понял, что Хуан его за дурака держит, и на прощание трахнул его пальцами так, что остальные пациенты в коридоре потом сверлили Цзы взглядом. Банка летит в урну, а парня по спине хлопает некто в белом халате. Интерн поднимает глаза и у него душа уходит в пятки: их куратор был не в самом лучшем расположении духа, учитывая, что мальчишка должен сейчас хлопотать вместе с остальным выводком, а не прохлаждаться в забытом коридоре больничного крыла. - И по какому поводу перерыв? Уже все истории болезней переписал? Доктор Ким жутко бесился, качая головой, и можно было увидеть, как вздувается венка на смуглой коже где-то в области шеи: явный признак того, что он злится. - Извините, я... - Еще раз увижу, что ты отлыниваешь от работы - и ты вылетишь отсюда быстрее, чем анальный зонд из пациента-гомофоба, ты все понял? Тао кивает, втягивая голову в плечи, и закусывает нижнюю губу, когда его берут за шкирку и насильно выволакивают из коридора. Между собой доктора Кима называли "доктор черныш", потому что среди всех врачей в больнице он был самый загорелый и самый жесткий: такому только дай повод, выебет и морально, и физически, и даже не закурит потом. К сожалению, именно его назначили куратором поступивших недавно интернов, и никуда от него деться нельзя было. Он рвал и метал, если кто-то не выполнял его указания, а уж перечить - и вовсе гиблое дело. - Вперед в конференц-зал, и даже не думай у меня, что сможешь сегодня пообедать спокойно,- Чонин фыркает, запинывая Тао внутрь просторного помещения, где уже сидели остальные, и громко закрывает за ними дверь, садясь во главе стола. Их собрали здесь не просто так: из-за ошибки одного из интернов на клинику подавали в суд, а это значило только одно - разбор полетов и выдача пиздюлей. Как виновнику, так и остальным, для профилактики. - Кто из вас понял на ошибке Пак Чанеля, что нельзя говорить пациенту "пожалуйста, не умирайте" вместо того, чтобы остановить кровотечение? Ким потер переносицу пальцами, тихо вздыхая. Они только пришли, и уже так накосячили, как из этих недоумков вообще могут получиться стоящие врачи? Несколько докторов во главе стола принялись шерстить какие-то бумажки, а мужчина в костюме, который вытащил из своего чемоданчика записную книжку, принялся нудно зачитывать всевозможные последствия при подобных случаях еще раз, на всякий случай. Судя по всему, это был адвокат, потому что он один говорил через юридические термины и все время пытался надавить на бедного Пака, который и так уже под стол слез. Тао даже стало немного жаль его: первый день, и уже такое. Ему повезло, что его еще не выгнали, и дело было только в том, что, похоже, верхушка совета надеялась просто замять это дело, откупившись от недовольного (но хоть живого) пациента. - В конце концов, вот если бы он умер, то тогда было бы уже сложнее доказать, что ваши действия не возымели серьезных последствий,- адвокат поправил галстук, проводя черту ручкой в своем блокноте, и поправил очки, не отвлекаясь от бумаг,- к тому же... Дверь шумно распахнулась и в зал вошел еще один врач, при виде которого у Кима глаза на лоб полезли: - А ты что тут забыл? - Судя по всему, меня забыли пригласить, что удивительно, ведь это был мой пациент. У Цзытао мурашки пошли по коже: он сразу же узнал этот голос. Еле повернул голову, чтобы проверить, и, когда его опасения подтвердились, вжал ее в плечи, стараясь последовать примеру Чанеля и сползти под стол. В голове крутилось лишь два вопроса: как и за что? "Как" потому, что Ву был проктологом, а не врачом общей практики, а "за что" - а что тут еще объяснять? Блондин пожал руку адвокату, присаживаясь рядом, и кивнул кому-то из стажеров, устраиваясь в кожаном кресле. Локоть поставил на стол, касаясь пальцами подбородка, и исподлобья посмотрел на Чонина, нахмурившись: - И кто из них провинился? Ему указали на Пака, причем это сделали все стажеры, словно единый механизм, и, ища глазами виновника, Ву случайно зацепился взглядом за знакомые губы, которые аж побелели, настолько сильно Тао их покусал. Ифань усмехнулся, не дожидаясь, пока эта смущенная малышка обратит на него внимание, и покачал головой, закатив глаза. - Надеюсь, ты собой гордишься, как тебя там. Радуйся, что он хотя бы не умер. - А мы как раз об этом,- адвокат радостно прошелестел своими бумажками, издавая едкий смешок, и продолжил сыпать возможными последствиями, не замечая, что внимание доктора Ву принадлежит не судебной тяжбе, а юному интерну, который усиленно не замечал ничего вокруг.

***

      Цзытао выбежал, нет, кубарем выкатился из зала, испуганно озираясь по сторонам и ища свободную палату, чтобы можно было сделать вид, что он работает. И он почти достиг своей цели, хватая с сестринского поста чью-то историю болезни, но его остановила тяжелая рука на плече и громкий шепот прямо в ухо: - А ты что здесь делаешь? Мальчишка резко развернулся, тяжело дыша, и округлил глаза, всматриваясь в красивое лицо и медленно пятясь назад. - Я интерн. Меня сюда определили. - Надо же, а то я бы сам не догадался по твоей форме,- блондин усмехается, мало помалу оттесняя Хуана назад и угрожающе нависая сверху,- я спрашиваю, что ты здесь делаешь. Преследуешь меня? Тао оскорбленно хмыкнул, задирая подбородок: от смущения остался разве что маленький след в виде румянца на щеках, потому что его гордость была задета. - С чего бы это? - С чего бы? Так ты больше не болеешь этой страшной болезнью, от которой я лечил тебя несколько месяцев? И не всегда стандартными методами. Ву коснулся кончиком языка уголка губ, сверля мальчишку взглядом, и подошел еще ближе, сокращая расстояние между телами. Цзы сам не заметил, как они вошли в пустующую палату и как он коснулся лопатками холодной стены. Идти назад больше нельзя было, поэтому он собрал все свое мужество в кулак и как можно стервознее произнес: - Я вас об этом не просил. Ифань громко рассмеялся, задирая голову, и уперся ладонями в штукатурку по обе стороны от интерна, цедя сквозь зубы с мерзкой ухмылкой: - Зато твое тело говорило иначе,- он приблизился, дыша на разгоряченную кожу, и цокнул языком,- даже не думай хоть кому-нибудь сказать о том, что мы знакомы. Проблемы не нужны ни тебе, ни мне, так ведь? Тао кивнул, задержав дыхание на то время, пока блондин говорил, и вяло спустился по стене вниз, когда он ушел, громко хлопнув дверью. Прямо в тот день, когда они виделись в последний раз: правда, ощущения тогда были чуть более приятные. Мальчишка ударил себя по лбу папкой, чуть ли не скуля от обиды, и взвыл, ругая себя за стеснительность. Если бы на месте Ву был кто-то другой, Цзы бы в долгу не остался, но это был Он. Глупо отрицать то, что в нем не было больше той влюбленности, потому что прямо сейчас она разгорелась с новой силой, особенно, осознавая, что она безответна.