Василек

      Просматривая новостную ленту твиттера, Хансоль листал профиль своего лучшего друга — Мингю, который совсем недавно решился на свое первое тату. Помнится, Ким много говорил о том, что хотел бы себе наколоть что-то, но никак не решался, да и предложения ему не нравились. Но однажды, когда забирал свои часы из ремонта, то случайно заметил рядом в подвальчике тату-салон, и внезапно он понял, что хотел бы сделать все именно здесь, и нигде больше. Спустившись вниз, он разговорился с мастером, и полностью увлеченный собственной идей, рассказал ему о себе практически все. Мастер задавал ему вопросы, чтобы узнать, что любит Мингю, его характер, и только потом предложить подходящий ему эскиз. В конечном итоге, решение было принято и идея полностью устроила их обоих. Это было изображение катан на запястье.       Катана — символ силы и чести, самое то, для ее носителя, ведь Мингю был весьма уверенным в себе человеком и ни секунды никогда не сомневался в собственных силах. Крутой коп Ким, который, правда, за тату мог и получить выговор, а то и немаленький штраф, благо форма с длинными рукавами удачно прикрывала это место. Мингю тогда подружился с мастером, в дальнейшем планируя поработать с ним еще, и часто потому показывал новые эскизы Хансолю, то и дело говоря, что «у этого мастера очень интересный профиль, ну посмотри хоть разочек», на что Чхве лишь качал головой, мол «ты это мне вообще говоришь?». Вернону не очень нравились тату, он не считал это красивым, да и сам-то был такой весь из себя правильный и нежный.       Однако, судьбу нельзя провести, и как-то раз, просматривая предложенных друзей в твиттере, внимание Чхве привлек аккаунт с синим васильком на аватарке и одним общим другом в подписках. Зайдя в его профиль, парень чуть с интересом сказал себе под нос:       — О, да это же тот самый мастер! — узнав знакомые рисунки, то и дело присылаемые ему Мингю.       Там было множество обсуждений работ этого парня и самих эскизов. Все они выглядели как-то необычно, по-особенному. Были незамысловатые, но оригинальные, смотрелись очень красиво и эстетично. Его стиль очень легко можно было проследить, Хансоль буквально влюбился в почерк мастера и поэтому подписался на него, а тот внезапно зафолловил в ответ.

***

      Мягкие светлые волосы аккуратно спадали на глаза, закрывая собой обзор. Хансоль поправил выбившиеся пряди и продолжил завязывать шнурки на серых кроссовках. Натянув поверх белой футболки свой любимый теплый синий свитер, он вышел из дома, попутно хватая сумку и закрывая входную дверь. На улице уже вечерело, солнце было у линии горизонта, как раз любимое время Вернона, когда все уже освободились и отдыхают дома после насыщенного дня, а он медленно исследует любимые улочки и парки вечернего города. Попутно срывая несколько васильков и кладя их в кармашек свитера на груди, он наслаждался слабым ветром и терпким ароматом кофе. Идя на запах, Соль забрел к своей любимой кофейне в самой глубине парка. Перемешиваясь с ароматом свежей выпечки, запах так и манил, что не зайти туда сейчас было бы преступлением.       Внутри все было выполнено в спокойных желто-коричневых оттенках, деревянные круглые столики, удобные стулья с мягкими подушками, приветливый персонал и невероятно уютная атмосфера, которой хотелось наслаждаться как можно дольше. Кажется, ему уже должны были выдать карту постоянного клиента, так как Чхве часто забегал вечерами туда и сидел в своем мирке, наслаждаясь тишиной. Заказав любимый кофе и шоколадный торт, Хансоль открыл свой твиттер и, как и делал это каждый раз, написал пост о том, как сильно любит это место и что, если бы мог, провел в этом кафе всю свою жизнь. Профиль Хансоля был таким пастельным и нежным, как и он сам, друзья в шутку называли его зефиркой или цветочком. Чхве Бонон, подобный нежной, мягкой сладости, которой хочется наслаждаться вновь и вновь, или солнечный василёк в его старом, но таком уютном, растянутом свитере. Из своих мыслей его вырвал какой-то парень, что стоял напротив с подносом в руках.       — Могу присесть? — спросил он, и, не дождавшись ответа, плюхнулся напротив. Парень был в черной кожаной куртке, белой футболке и джинсах, которые, кстати, очень хорошо сидели на его бедрах. Одна деталь очень привлекла внимание Вернона — это тату в виде ловца снов, оно выглядело очень эстетично на его шее. «Интересно, а что еще скрыто на коже под этой тканью?» — промелькнула мысль в голове Чхве.       — Меня зовут Бу Сынгван, — произнес он, протягивая ладонь.       — Ч… Чхве Хансоль, — ответил Соль и пожал руку. На чужом запястье красовалась изящная роза, огибающая всю руку. Тату было в цвете, поэтому сильно выделялось и так привлекло внимание Чхве.       — Нравится? — вопрос заставил вспомнить, что неприлично сидеть и так в открытую пялиться, хоть и на очень красивого парня, что сидел напротив. Хансоль метался взглядом по всему помещению, пока не увидел загоревшийся экран телефона старшего, на котором было, о черт! Это фото он сделал и выложил вчера днем, этот парень следит за его аккаунтом? Или… — У тебя красивый профиль, — до Чхве не сразу дошло, что именно парень имел в виду, но после взглянул, куда направлен его взгляд и душа начала медленно покидать тело. Сынгван хмыкнул и предложил прогуляться по городу, подышать вечерним воздухом, просто быть свободнее, нежели заложниками четырех стен.       Кое-как допив свой кофе, Хансоль попытался избавиться от вставшего в горле кома. Что это вообще за парень такой? Почему так хочется идти за ним хоть на край света? Что за чувства переполняют Чхве сейчас, что, кажется, он сейчас притянет к себе, крепко обнимет и вонзится в его мягкие пухлые губы? На улице уже давно стемнело, город освещался лишь фонарями и вывесками на зданиях. Все это придавало совершенно другой вид всему окружающему, было в этом что-то волшебное, тайное, хотелось разгадывать загадки, спрятанные среди темных улочек. Небо слегка подсвечивалось сиянием звезд, которые кое-как можно было разглядеть сквозь толщи облаков. Прохладный ветер со стороны реки и красавчик, который идет рядом. Что может быть лучше? Хансоль, кажется, и не посмел бы открыть рот, сказав хоть слово, да и не пришлось, Бу сделал это первым.       — Вся эта ночная магия очень вдохновляет, — Сынгван спрятал руки в карманы своих джинс и глубоко вдохнул всей грудью. — Кажется, что воздух тоже становится другим при такой атмосфере.       — Почему ты подсел там ко мне? — почему-то сорвалось с губ Хансоля. Он сразу же отвернул голову в сторону и начал мысленно проклинать себя за то, что не контролирует собственные слова.       — Мордашка мне твоя приглянулась очень, — усмехнулся Гван, и это заставило щеки Чхве залиться яркой краской. — Я нравлюсь тебе, не так ли? — Бу остановился и притянул того к себе за локоть. — Твои уши покраснели, малыш.       Внутри Хансоля все сжалось, а сердце ушло в пятки. Что сейчас сказал тот парень? Черт, а он, кажется, прав. Откуда вообще взялось это чудо с пепельным цветом волос? Атмосфера все накалялась и накалялась. Казалось, Хансоль сейчас собой прожжет асфальт, на котором стоит. Сейчас что-то будет, что-то будет: Бу медленно приближался ближе, расстояние между их лицами сокращается, но, о, чудо!       — А… Алло, — Чхве поспешно поднял трубку зазвонившего у него в руках телефона, — Сейчас зайти? Все хорошо? — на самом деле ему просто позвонил Мингю и спросил, не оставил ли он случайно его ключи у парня, когда заходил вчера. Но избежать этой атмосферы хотелось так, что Хансоль немного приврал, — Мам, я сейчас же приеду! — убирая телефон обратно в карман джинс, парень объяснил Сынгвану ситуацию и быстрее поспешил скрыться за зданиями, крича тому, что еще напишет Бу.

***

      У Чхве были свои причины, чтобы не отвечать старшему. Он просто боялся, что его не примут, оттолкнут. Он был влюблен до этого, долго, но его отшили. Точнее, он так и не сказал о своих чувствах. Хотел, правда хотел, собрался с силами и пришел поговорить, но застал своего лучшего друга, к которому он испытывал сильную симпатию, обжимающегося с какой-то бабой, а после снова и снова. Они так же и дружили, но Хансоль стал более закрытым. Хоть и не показывал никаких изменений в своем поведении, но для себя он уже давно решил все и расставил все точки над i.       Когда Мингю в очередной раз рассказывал о своих пассиях, Чхве уткнулся в телефон и изредка покачивал головой в знак того, что якобы слышал о его «интересных» походах. Хотя на самом деле ему уже давно было плевать, кого, когда и где Ким затаскивает к себе в койку.       — Она была хоро… Эй, Хансоль, ты слушаешь вообще? — тот трясет младшего за плечо, вырывая его из своих мыслей. Чхве замирает смотря в телефон, видя новое сообщение от Сынгвана, который снова решил написать первым, не дожидаясь ответа на прошлые. Одно сообщение, второе, двадцатое…       — Хен, — парень оторвался от телефона, поднимая глаза на Кима, — Ты правда ничего не замечаешь? То, как я страдал из-за тебя, или то, что мне плевать, что и где ты там с кем делал? — парень поднялся со своего места, взял пальто со спинки стула и пошел прочь из кафе, в котором они часто сидели и разговаривали. Точнее, Мингю разговаривал, а Хансоль просто очередной раз все это слушал.       Домой идти не хотелось. Чхве решил для себя, что не хочет больше общаться с человеком, который думает лишь о своих чувствах и том, где бы найти жертву, которую можно завалить к себе в кровать. Хансоль вовсе не был «дружком на одну ночь», совсем не вариант для Мингю.       Увидев на своем пути бар, Вернон решил провести свое время там.

***

      Прошло уже около двух недель, как Сынгван начал писать Вернону, но Хансоль так и не ответил. Просто потому что не знал, что ему сказать, и как оправдывать свое поведение перед ним. Не хотел делать больно ни ему, ни себе, и это было лучшим решением для него. Он сделал музыку громче, пытаясь забыться в собственных мыслях. Что-то так съедало изнутри, что хотелось пойти и напиться так, чтобы и без того затуманенное сознание взяло контроль над всем телом и двигалось под влиянием спиртного в организме. Вяжущий аромат с горьковатым вкусом. Сколько он уже выпил? Не помнит. Как оказался где-то бродячим на улице? Тоже.       Чхве шел немного пошатываясь из стороны в сторону, с бутылкой в руках, в которой еще осталось немного вина. Задевая идущих навстречу прохожих, Хансоль путался в своих же ногах, после вовсе падая вниз. Кажется, он бы уснул на дороге прямо среди всех этих людей, но кто-то схватил его за руку и потянул вверх за собой. Взгляд никак не мог сфокусироваться на лице этого человека, что тащил его за собой, лишь его образ, такой знакомый.       В какой-то момент парень остановился, развернулся и резко прижал Хансоля к стене, выдергивая наушники из его ушей.       — Как много ты выпил? — спросил знакомый голос. Кое-как силясь сосредоточить взгляд на лице парня, Хансоль смог наконец узнать в нем Сынгвана, и тот, кажется, был зол. Хансоль хотел было ему что-то ответить, но ноги внезапно подкосились, и он снова повалился на землю. Бу подхватил и прижал его к себе, чтобы помочь ему стоять.       — Я всего одну, — махнув перед Сынгваном бутылкой, сказал Хансоль. На самом деле ему казалось, что выпил он не меньше трех таких, но так много слов за раз произнести было трудно. — Я во вменяемом состоянии, правда, — чуть пошатываясь, продолжил вяло оправдываться Чхве.       Холодные капельки дождя падали прямо на молочную кожу Бу, стекая тонкими струйками вниз по телу. Дождь — такое приятное ощущение свежести, что хочется подставить лицо под его ритм. Люди начали метаться, кто укрывался в зданиях, кто доставал зонты, которые не особо-то и помогали. Крыши над головой не было, а защититься от начинающегося дождика у парней не было того самого зонта. Воздух стал более легким, той духоты, которая была пару минут назад, как не бывало и укладки Сынгвана, но тому, казалось, было совершенно плевать.       — Можно сделать глупость? — Вернон приблизился вплотную и положил свои руки Сынгвану на плечи, а тот прижал его к себе за талию, немного сжимая ткань его пальто.       — Можно, — произнес тот, и теплые губы Хансоля в ту же секунду коснулись губ Бу, таких желанных и мягких. Чхве приоткрыл рот, позволяя Сынгвану проникнуть своим языком внутрь. Это так срывало крышу, хотелось большего, прямо здесь и сейчас. Вернон пробрался своими руками под футболку старшего, проводя холодными пальцами по телу, вызывая табун мурашек, таких приятных, что заставляют дрожать от удовольствия.       Что тогда двигало им: алкоголь в организме или такая романтичная атмосфера, — он не знал. Хансолю просто хотелось быть с этим парнем, чьё тело на 70% было в татуировках, хотелось изучить каждую и быть может, сделать и себе что-то. Просто привычная скромность и смущение куда-то пропадали, когда Бу был рядом.

***

      — Эту? — Бу показывал младшему эскизы различных парных татуировок, — Или эту? — множество различных рисунков, дополняющих друг друга, так же, как Хансоль дополнял Сынгвана, а Бу — его.       — Или эту? — глаза разбегались от большого количества изображений. Хансолю хотелось что-то особенное, что-то, что несло бы большой смысл и было понятно, только им двоим.       — Идея! — Сынгван схватил лист бумаги и начал быстро что-то зарисовывать, закрывая Вернону обзор рукой. Закончив с эскизом, он потянул младшего за собой и начал готовить нужные инструменты и краску. — Ты мне доверяешь? — Бу спросил это лишь из вежливости, ведь ответ он и так знал.       Иголка больно пронзила кожу, оставляя на ней черные чернила. Глаза Хансоля были под маской, парень не хотел показывать результат до того, как закончит работу. И вот, спустя время, аккуратный рисунок на запястье был закончен. После на свежее тату нужно было наложить повязку. Перевязав руку, Сынгван принялся вырисовывать рисунок на своей. Быстро доделав свою работу, Бу подсел к младшему и снял маску с глаз парня, кладя свое запястье рядом с его. На нем красовалось изображение василька, синего в цвет любимого свитера у Вернона и желтого, яркого как солнечная улыбка у Сынгвана.       Со времени их встречи прошло без малого год. Они успели поездить по странам, где оба получили большой заряд вдохновения и красивых фото в их, теперь общий профиль. Парни даже переехали в другой город, где зеленых лесов было больше, чем в тех каменных джунглях. Открыли новый тату салон, который был побольше того подвальчика, да и поуютнее, ведь оформление на себя взял Хансоль, что кстати вышло очень красиво и оригинально.       Васильки — это были куда больше, чем просто цветы, старший всегда ассоциировал Чхве именно с этим растением. У него везде были нотки этой теплой голубой пелены, что так завораживала Бу. Так сильно, что Вернон даже уговорил своего парня выстроить на их участке оранжерею, за которой они вместе и следили, разглядывая уютными вечерами лепестки разноцветных цветочков.       Хансоль был в каком-то роде спасением, лекарством от скучных серых будней, тем, кто разбавлял своей улыбкой тихие вечера в компании друг друга, от чего они казались намного ярче и светлее. Тем, кто был ярким пятнышком на сердце Бу, единственный, кто заставил его распуститься. Точнее не так. Он единственный, для кого хотелось распуститься.