bath thai/me/

— Хён, — Тэёну приходится оторваться от телефона, где открыт чат группы, и сфокусировать внимание на Тэне. — Хён, пойдём вместе в ванну. Тэён зависает на несколько секунд, пытаясь понять, зачем им мыться вместе, если они так делают только в общежитии и только иногда, когда времени мало, а в очереди — целая рота. Они ведь одни в номере, и если Тэн не устроит двухчасовую войну воображаемых кораблей в пенном море, то оба успеют помыться по отдельности и не очень поздно лечь спать. — Мне на фансайне сегодня подарили бомбочку для ванны, не хочешь полежать, расслабиться? — Тэн приподнимает бровь и берёт полотенце с небольшого кожаного дивана. — Ну, — Тэён вообще-то не знает, почему он мнётся, ведь они все друг друга видели голыми уже не раз, ничего такого в этом нет, что он, правда, как девственница тринадцатилетняя. — Ладно, сейчас приду. Читтапон довольно улыбается и скрывается за дверью ванной, пока Тэён стаскивает с себя просторную белую футболку, в которой он остался после трансляции. Взгляд его падает на одиноко лежащие на столе бутоны роз: становится жаль оставлять их умирать, срезанные под самое цветоложе, они и дня не проживут. Парень раздевается до белья, берёт себе полотенце, бутоны роз и свой телефон — на всякий случай, мало ли. Бомбочка в ванне шипит во всю, Тэн гоняет её в белеющей воде руками из стороны в сторону и молча следит за тем, как Тэён обрывает лепестки роз и разбрасывает по ванне. Усмехается. — Не думал, что ты такой романтик. Старший как-то смущённо улыбается. — Да я просто подумал, чего им без дела валяться, всё равно засохнут. Он проверяет время на телефоне и откладывает его на тумбочку между раковиной и ванной, раздевается до конца и садится в горячую воду напротив Тэна, откидывает голову на бортик и блаженно прикрывает глаза. На какое-то время между ними повисает тишина, нарушаемая только шипением почти растворившейся бомбочки, и Тэён почти погружается в какой-то транс до тех пор, пока Тэн не тычет ему пальцем в коленку. Старший нехотя приоткрывает глаза и лениво смотрит на тайца, тот ухмыляется и просит: — Пофоткай меня. — Что, прямо так? — Тэён ведёт бровью. — Да. Для Джонни. — О господи, только не продолжай, — саркастично фыркает и тянется через голову за телефоном. — А он не будет ревновать? — Не будет, мы же друзья, — Тэн игриво подмигивает и звонко смеётся, заражая улыбкой и Тэёна. Они делают наверно десятка два снимков, Тэн то играется с лепестками, то принимает расслабленную позу и томно смотрит в камеру — для этого кадра Тэёну приходится привстать на коленях, — то закидывает ноги на бортик ванны, тянет носочек и становится похож на звезду бурлеска в огромном бокале шампанского, но ванна не бокал, по периметру намного меньше, поэтому парни чуть не путаются в ногах и на этом решают закончить, пока не дошло до травм. Тэён листает получившиеся фотографии, удаляет смазанные и совсем уж неудачные и настолько увлечён этим, что совершенно не замечает, как Тэн начинает поглаживать его стопой по внутренней стороне бедра. А замечает только когда со стороны младшего начинаются более активные действия — он двигается ближе, расставляя ноги по обе стороны от Тэёна, почти садится ему на бёдра и отбирает телефон, блокируя его и откладывая обратно на тумбочку. Тэён от неожиданности теряется и даже вроде как пугается, смотрит на Читтапона огромными глазами и прижимается к стенке ванны в попытке отстраниться. Тэн мягко улыбается и оглаживает пальцами острую линию челюсти, эти прикосновения вроде успокаивают, но Тэён всё ещё не сильно понимает причину такого поведения. — Тэн, — от растерянности и смущения смотрит не в глаза, а куда-то в подбородок, который всё приближается, — Тэн, что ты делаешь? — Я? Ммм, ненавязчиво предлагаю расслабиться в немного другом смысле, — он почти шепчет, ухудшая ситуацию в голове старшего. Вторая рука скользит по животу вниз, останавливается прямо под пупком, пальцы щекочут чувствительную кожу. — Ну же, не ломайся, мы оба устали, нам это нужно. — Не думаю, что нам нужно это, — голос Тэёна подрагивает от напряжения. — Послушай, если для тебя это не такое уж большое дело, то моей заднице ох как не поздоровится, если Джехён узнает, — он нервно усмехается. — Да брось, откуда он узнает? Всего лишь дружеская помощь, всего лишь дрочка. Тэн не намерен больше уговаривать, поэтому припадает к губам напротив, целует мягко, но настойчиво, и с каждой секундой Тэён сопротивляется всё меньше. Ну правда, откуда Джехён может узнать, чем они тут занимаются? Он в Корее, у него радио, он занят, ему не до Тэёна, кроме них с Тэном об этом никто не будет знать, то есть опасности нет. Нет ведь? Тэён думает о возможных последствиях, а по спине пробегают мурашки от осознания неправильности, запретности действий Тэна, но вместо того, чтобы вызвать отвращение, это наоборот только возбуждает. Чувство, похожее на то, когда он в 15 лет вместе с друзьями забирался на какую-то заброшку в пригороде Сеула. Запретный плод, который трогать нельзя, но он так сильно манит к себе, просит не съесть его целиком, нет, лишь попробовать кусочек. Боязнь быть застигнутым врасплох и понести наказание за свои действия, но при этом надежда, что тайное всё-таки не станет явным и всё обойдётся. Адреналин распространяется в крови, сознание чуть мутнеет, решения принимаются значительно быстрее, а руки вообще действуют отдельно от мозга. Тэён чуть не давится в поцелуй, когда внезапно осознаёт, что его ладони уже какое-то время сжимают задницу Тэна, а тот вообще не против, улыбается, как всегда, упирается своими руками в его колени за спиной и раздвигает их шире, опускаясь между ними ниже, прижимается членом к члену вплотную. Старшего необъяснимо сильно прошибает от этого, он прикрывает глаза и откидывает голову назад, чуть не ударяясь затылком о бортик ванны, подаётся вперёд, сжимает пальцами ягодицы Тэна так сильно, что впивается в них короткими ногтями. Читтапон в ответ ухмыляется и облизывается, скользя ладонями по телу вверх, надавливает пальцами на соски, пока прикусывает кожу на шее — еле ощутимо, чтобы следов не осталось. Тэён выдыхает полустон, оглаживая скользкие от пенной воды бёдра, и кидает взгляд вниз, потом смотрит в глаза Тэну, будто спрашивая разрешение, а Тэн сам берёт его ладонь в свою и сжимает вокруг обоих прижатых друг к другу членов, толкается в сплетение пальцев и в свою очередь издаёт низкий, еле слышный стон. Вода в ванне резко становится прохладнее, потому что прикосновение члена к члену ощущается, как прикосновение тёплых рук в сорокоградусную жару, только намного приятнее. Томительно, странно, возбуждающе, захватывающе, и хочется только двигаться, продолжать, ни в коем случае не прерывать этот контакт. Тэн меняет руку, просовывает между членов палец и сжимает, двигает ладонью медленно, чтобы прочувствовать каждым миллиметром кожи все неровности, кружит по каждой головке по очереди, сжимает сильнее и переходит на быстрый темп, забирая процесс полностью под свой контроль, потому что Тэён захлёбывается новой волной возбуждения от контакта горячей плоти и сдавленно стонет. Его ведёт, а сознания хватает только на то, чтобы удерживать Тэна за поясницу от падения назад и беспорядочно шептать: — Поцелуй меня, поцелуй, пожалуйста… И Тэн целует, не прекращая двигать рукой, вздрагивая от удовольствия, поцелуй получается прерывистый, не поцелуй даже, а череда укусов, вдохов-выдохов, смазанных прикосновений губами и заглушённых стонов. Тэёну слишком много всего этого: и ощущений, и запретности, и адреналина, и поцелуев, и он совершенно не может больше терпеть, поэтому одно из движений ладони по члену становится для него последней каплей, всё тело мгновенно напрягается тростинкой и ломается по низу живота, выпуская на волю волну оргазма, пробивающую мышцы и лёгкие, за ней следует тяжесть удовлетворения, спокойствия и безмятежности, которая заставляет растечься бескостной массой по бортику ванны и устало из-под прикрытых век смотреть на Тэна. Старшего вдруг пронзает мысль, он же лидер (пусть даже негласный), он всегда должен помогать, даже в такой ситуации. — Давай я, — он мягко толкает Читтапона в грудь, пока тот не упирается спиной в противоположную стенку ванны, помогает выпрямить затёкшие от долгого сидения в одной позе ноги, потом коротко целует в губы и берёт чужой член в ладонь, возобновляя прерванные движения. Тэн наконец-то может сконцентрироваться только на ощущениях, больше ничему не уделяя внимание, полностью доверяя своё тело в руки заботливого лидера. Тэён старается, сжимает руку то сильнее, то слабее, оглаживает головку, внезапно хватает под коленку и ставит ногу Тэна себе на бедро, благо, его растяжка позволяет хоть за голову ноги закидывать. Пока одной рукой он держит ногу на месте, второй ныряет меж ягодиц, пальцем надавливает на сжатое колечко мышц и ведёт выше. Тэн давится вдохами от щекотных и необычно-приятных действий пальцев под мошонкой и хватается за бортик, когда горячая ладонь сжимает и перекатывает яйца, потом плотное кольцо пальцев поднимается вверх по стволу. Ломает Тэна на следующем движении, он сжимается в комочек и крупно вздрагивает, простонав в нос. Тэён выпускает его из рук, когда он приходит в себя, и как-то неловко отстраняется, не сильно понимая, что им теперь со всей этой ситуацией делать. Младший будто читает мысли. — Хён, не грузись, я же сказал, это всего лишь дружеская помощь, ничего значительного. Никто не узнает, а нам просто не надо вспоминать, окей? — Тэн подмигивает и улыбается как ни в чём не бывало, и это значительно успокаивает Тэёна. Надо просто забыть и не вспоминать. Раздаётся стук в дверь, а за ним голос менеджера, не особо уверенного, что именно ему следует сказать в такой ситуации. — Тэён, Джехён позвонил, сказал, что оборвал тебе телефон, волновался, в порядке ли ты. Я сказал, что вы с Тэном… в душе. Не знаю, разгребайте это всё сами, я сделаю вид, что ничего не слышал. Тэён испуганно смотрит на Тэна.