Дорога, запятнанная воспоминаниями...

Неделя… Целая недаля прошла с того момента. Его совсем не хотелось держать в голове. Хотелось выбросить, сжечь навсегда, чтобы больше не вспоминать. Тебе разбили сердце… Это больно, верно? Хотя с другой стороны, признаваясь человеку в своих чувствах, мы не знаем, что на душе у него? Он не виноват в том, что не любит… — Твою мать… — стукнул себя по лбу алкоголик, дожидаясь автобуса. Это слишком невыносимо… Твоя проблема в том, что ты слишком быстро привязался к человеку, а затем влюбился. Зачем ты так легко доверяешься людям? — Так спать хочется… — думал гитарист, расплачиваясь за проезд. Кстати шёл он из бара. У вампира все эти чувства. Все было впервые. Кто знает, как ему поступать, когда всё впервые? Верно, никто…

POV Томас

Я нахожусь в тёмном и пустом пространстве. Так холодно… Я совсем не понимаю этого мира. Я не понимаю, почему в этой жизни так мало справедливости? Резко темнота поглощается. На её месте я начинаю чувствовать себя в невесомости… Оглянувшись по сторонам, я понимаю, что нахожусь на дне самого обычного бассейна. Никого нету рядом. Я просто плаваю где-то в глубине прозрачной воды. Внезапно мне становится тяжело дышать. Я хватаюсь за горло и пытаюсь всплыть на поверхность. Слишком тихо… На белоснежной плите я замечаю кровь… Много крови. С долей секунды она образует надпись, от которой мои глаза расширяются. «Я тебя вижу…» Мне тяжело. Меня тянет на дно бассейна. Кровь развивается по прозрачной воде, превращая цвет в окровавленный. Я падаю… Что здесь происходит? Совсем не ощущаю того жжения в горле. Совсем не ощущаю жизни…

Конец POV Томас

Черноглазый резко подрывается, обнаруживая рядом с собой демона. Гитарист лишь немного покраснел, опустив голову вниз. Он за всё время, что проспал на плече Торда, не кричал и не ворочался, как было на больничных койках… — Ничего мне не скажешь? — Ларссон приоткрыл глаза, заглядывая в чёрные глаза. Томас не ответил взаимностью. Он просто не может смотреть в его глаза… — Садитесь. — внезапно сказал алкоголик, вставая со своего места, дабы уступить беременной женщине. — Спасибо большое!!! — воскликнула та, но Томас ничего не ответил, выход на своей остановке. Вечно ты так… Ларссон вышел на нужной ему остановке и опустил голову вниз. Его глаза… Сейчас они были наполнены чем-то более серьезным, чем когда-либо. Он вспомнил, как та самая маленькая макушка лежала у него на плече. Он вспомнил, как в детстве Томас спас ему жизнь, не отвечая на простую благодарность. Прикрыв глаза, коммунист положил руку на правое плечо. Он не хотел забывать этого момента…

***

— Привет, Мэтт, — сказал курильщик, заходя в дом, — Надо поговорить… Каждый раз когда нарцисс слышал эти слова, будто сразу же понимал Ларссона. — Проходи. Эдд не дома, — ответил Харгвиз. Альфа начал рассказывать другу об очень важной проблеме. Он всегда рассказывал Мэтту о них. Он всегда искал у своего друга поддержку или совета. Демон просто пытался жить, как ангел. — Я не знаю, как мне поступить… — Ларссон положил запястья на затылок, откидывая голову на стенку дивана. Мэтт внезапно поставил руки по обе стороны от головы норвежца, упираясь в стенку. — Ты идиот, Торд… — сказал нарцисс. Демон округлил глаза. Мэтт всегда говорил на прямую. За это Ларссон его уважал. Мэтт практически никогда не врал. А даже если и хотел, то он просто не умел.

***

Сейчас Ларссон бежал по улице с надеждой поскорее добраться до квартиры омеги. В голове была большая одним словом каша, но в сердце по сравнению с этим творился хаос и буря. Ларссон действительно ни разу не пожалел, что у него есть такой друг, как Мэтт. Он действительно помог ему… Ларссон быстрыми шагами полнимался по лестнице на восьмой этаж, так как лифт был сломан. Он очень хотел сказать Тому, что хотел, но не мог…

— Твоя проблема в том, Ларссон… — начал Мэтт, хлопая друга по плечу.

Ларссон начал долбить кулаками в дверь. Послышались шаги. Из-за двери показалась та самая макушка, что лежала на плече Торда в автобусе. И через долю секунды дверь перед коммунистом чуть не захлопнулась, если бы он не подставил ногу. — Уходи, — коротко отрезал тот. Он немного пошатывался. Видимо, гитарист опять выпил. Демон начал потихоньку пытаться открывать дверь, дабы Томасу не прилетело. — Дома никого… — Риджуэлла перебивал Торд, пытаясь распахнуть настежь дверь, — Дома ни… Его опять перебили. Когда же терпение подошло к концу, то алкоголик закричал, просовывая лицо в щель: — ТЫ, СУКА, ПЛОХО СЛЫШИШЬ?!!! ГОВОРЮ ДОМА НИКОГО НЕТ!!! Ларссону это уже тоже порядком надоело, и он решил аккуратно, но сильно вытолкнуть дверь. Томас начал быстро отходить назад, иногда пошатываясь. — Что-то теб-бе здесь на… — Риджуэлла клонило в сон. Сильно. Даже та поездка никак не смогла вернуть все силы вампиру. Он целую неделю сидел на специальной жидкости, что заменяла кровь… Через несколько секунд Риджуэлл почувствовал что-то холодное около спины, отчего мурашки прошлись табуном. Кажется, весь алкоголь куда-то выветрился, так как теперь черноглазый начал упираться руками в грудь альфы, дабы оттолкнуть. — Л-ларссон!!! Отой-ди!!! Зачем ты сюда пришёл?!!! — краснела омега, отворачивая лицо.

 — Что ты выбирал людей по себе…

— Ты опять будешь меня дразнить?!!! — кричал Томас, опуская взгляд вниз. По лицу начали скатываться слёзы. — Зачем ты пришел?!!! Поиздеваться?!!! Ларссон лишь наблюдал. Он не говорил ничего, давая эмоциям алкоголика выйти наружу. Когда же Томас поднял тот самый наивный взгляд вверх, Ларссон коснулся его губ, наклоняясь. Томасу же пришлось встать на носочки. Он ответил. В этот день Торд действительно поблагодарил бога за своего друга Мэтта. Но больше всего он благодарил Томаса. Просто за то, что он есть…