будь.

- у меня теперь коленки испачканы в траве, - хмыкнул джебом, рассматривая испорченные джинсы. воздух был застоявшийся и влажный, солнце палило и прожигало кожу. они с джексоном добрались до безлюдного пляжа, пробираясь сквозь кусты и перепрыгивая через ручьи, и, дойдя наконец до места, уселись в тени дерева, жадно отпивая воду из общей бутылки. джексон старался делать вид, что его не волнует факт прикосновения его губ и губ джебома к одному и тому же горлышку. - я не удивлюсь, если твоя задница такая же зеленая, - ответил джексон. джебом сделал вид, что не слышит, только вытянул ноги и уставился на водную гладь. на фоне шумели небольшие волны, стрёкот и глухо бьющееся сердце джексона. толчки ему казались настолько сильными, что вот-вот могли сломать ребра, прорвать мышцы, потом кожу, потом майку, а потом это сердце выскочило бы и вывалилось прямо в руки джебома. да так там и осталось, джексон не против. хотелось только прислониться ухом к чужой груди и спросить "а бьётся ли твоё так же сильно?". вместо этого джексон лег головой на колени джебома и сложил руки на груди. джебом положил свои сверху. джексон испугался, что тот сейчас почувствует эти отчаянные толчки, все поймет, посмотрит сверху вниз и резанет взглядом так, как никто больше не умеет. но джебом только улыбнулся - тоже как только он один может - скосив глаза на джексона, убрал руки, чтобы глотнуть воды, положил обратно и продолжил смотреть в сторону реки. джебом в эту секунду показался таким красивым, настоящим и живым, джексон сам не понял почему. просто все сложилось вдруг как паззл: острый кончик носа, короткие ресницы, две как будто нарисованные родинки на левом веке, пряди волос, выглядывающие из-под панамки, растянувшиеся в улыбке четко очерченные губы, двинувшийся во время глотка кадык. джексон еле успел уловить этот момент и кажется влюбился в джебома в тысячный раз за сегодняшний день. он зацепился взглядом за каплю пота, стекающую по чужому виску. - знаешь, если бы я был художником, то рисовал бы тебя каждый день как обезумевший, - джексон всегда мог невозмутимо сморозить что-то жутко смущающее, даже в адрес джебома. правда после такого каждый раз хотелось хорошенько проораться в подушку. он понадеялся, что его покрасневшие щеки и уши джебом спишет на жестокое солнце. - обнаженку чур позировать не буду, - джебом снова лучисто улыбнулся в ответ и надвинул козырек кепки джексона прямо ему на лицо. сердце зашлось и пропустило удар. глаза перестали видеть и резко усилились все остальные чувства. осязание - грубоватая кожа ладоней. обоняние - запах пота вперемешку с дезодорантом. слух - чужое еле слышное дыхание и пение птиц. вкус - захотелось джебома срочно поцеловать. джексон никогда не рисовал, но представил, как выводил бы на бумаге острые черты лица. и никакой тушевки - только резкие четкие штрихи и линии разной толщины. в эту секунду он готов был рвануть на какие-нибудь курсы рисования только чтобы запечатлеть джебома в те моменты, когда ему кажется, что на него не смотрят. а на него смотрят. джексон - всегда. и джебома в его жизни так много, буквально везде - в каждой улочке города, в каждой пачке рамёна, в каждой травинке на берегу хангана, в каждом судорожном вздохе и невесомом, как бабочка, прикосновении - окружил себя джебомом, сделал из него себе купол, сделал их главными героями воображаемых картин джексона, которые он никогда не нарисует. пожалуйста будь моим смыслом? можно я стану твоим, потому что ты для меня уже? джексон бы озвучил, но такое вслух не говорят. он убрал кепку с лица и сплел узлом свои пальцы с пальцами джебома. закрыл глаза и поймал пятна солнца на лице и легкий ветер по голым рукам. нарисовать бы.