Сказка о любви

В пустой, но милой квартирке Чака весь день было, как правило, тихо. Только он мог создавать колебания воздуха и дальнейшие звуки, ну, или Мефисто заскочит к парню в какой-нибудь неожиданный момент, ища перерыва от скучных дел в Аду. Делать этому рогатому больше нечего, кроме как донимать шутками и философскими вопросами Данила, а может, даже в приставку поиграть. На самом деле Лазаренков не был возмущен прибытием друга, наоборот, ему очень льстило, что сам правитель подземного царства грешных душ посещает его в любой свободный миг. Ведь не каждый может похвастаться фактом дружбы или, хотя бы, общением с таким могущественным существом. С погодой не заладилось с самого утра. Ранняя зимняя метель больше смахивала на холодный дождь с примесью льда, уж очень больно режет она лицо. Именно поэтому Данил решил весь оставшийся вечер провести в тёплом убежище, подальше от мороси и ветра. Почти всё утро парень занимался написанием сценария и, сделав половину назначенной работы, поел и решил окунуться в блаженство вечных «Ворониных», заодно поспать. Наполнив кружку зелёным чаем, Чакен направился к дивану с колючим пледом в руке. Стоило лишь подумать — «Мефа не хватает» — как эта хитрая морда появилась на обивке кремового дивана. — Чёрт, — шикнул рыжий. — Да, я такой, — поправляя волосы, улыбнулся гость. Данил поставил на журнальный столик свою кружку, — Ты бы хоть раз предупредил, позвонил, или у вас там в Аду нет сотового? — Не говори, что не рад меня видеть, я знаю — ты ликуешь в душе! — Мефисто растянулся на диване, закидывая ногу на ногу. — И я был бы рад в двойне, если бы ты не шумел и дал мне мирно заснуть, — попросил Данил, сбрасывая, словно кошку, дьявола со своего места. — Как невежественно! Чак, нельзя так обращаться с гостем, а особенно с королём Ада, — он сел на край дивана, — Мог бы сразу сказать, что желал вздремнуть… — Я не спал всю ночь, Меф, рогалик мой, дай я лягу! — со злостью воскликнул Лазаренков. — Но я тоже пришёл к тебе для того, чтобы отдохнуть, — бросил в ответ дьявол. Данил сел рядом с ним, — Не думал, что таким, как ты нужен отдых. — Тогда ты сильно ошибаешься, — они посмотрели друг на друга, — Мне просто необходимо отдыхать от котлов и громких воплей смертных, — Мефисто устало лег на пуфик, закрывая глаза, — И делать это я могу лишь у тебя… — Хорошо, ты остаешься, — Меф почувствовал, как на его грудь опустилась тяжёлая голова Чака, а ноги накрыло тёплой тканью пледа, — Только без фокусов и дурацких анекдотов. Рогатый сильно удивился резкой близости и тихому голосу, отдающему в ребра лёгкой вибрацией. — Сотворил какую-то глупость, Чак, — он поправил однотонное полотно на спине парня, погладив рыжего по макушке, — Доволен теперь, песик? — Я же просил — без тупых шуток, — спокойно повторил Данил, ощущая тепло чужой ладони. Лазаренков взял пульт, включая СТС. Как и предполагалось, крутили «Воронины». — Ты серьёзно, Чакен? — с возмущением спросил дьявол. — Моя квартира — мои правила, Меф, — парень отпил чая из кружки. — Просто потерпи, я усну — смотри что хочешь, — рыжий неосознанно обнял рогатого, устраивая руки под его лопатками, будто под подушкой. Мефисто нервно выгнулся, и Данил услышал громкое бум-бум в его груди. Это так необычно, для Лазаренкова в новинку видеть столь смущенного и не находящего себе места Мефисто, вовсе без ехидства и двояких мыслей. Его давнишний знакомый сейчас краснеет, совсем не контролируя своего состояния, он уводит взгляд, словно боится, что его вычислили. Мефисто для Чака всегда был загадкой, неким интересом или увлечением. Культурный, умный, добрый, а иногда и нежный по отношению к нему, Меф никак не похож на рогатого черта из Ада. Ему нравился такой дьявол: когда нужно — серьёзный и смелый, при чужих — вежливый, но отстранённый, а в совместные их часы — смешной и немного сентиментальный. Разгадывать что же там, за его памятью и действиями прячется — любимое занятие Данила. Но был интересен один вопрос… — Жаль гитарки нет, поиграл бы для тебя, песик, — прохрипел шатен. Всего один вопрос, подтверждающий наличие человечности в нем… — Мефисто… — позвал Лазаренков, посматривая в его сторону. — Да, Чакен. Чего? — откликнулся дьявол. — Ты был когда-нибудь влюблён? — неуверенно спросил рыжий. Рогатый посмеялся пикантному вопросу, — А тебе интересно? — Ну, конечно. Просто для тебя это, верно, необычно, да? — Данил пытался собрать мозги в кучку. — Я умею любить, Чак. Это не секрет. И я полюбил смертного, но лишь единожды, — он помрачнел. — А кто это был? — уточнил Лазаренков, не зная какую эпопею начинает. Мефисто лукаво улыбнулся парню, — Ну-ка, Чакен, вырубай свой телевизор! Сейчас я расскажу тебе сказку на ночь! — Данил выключил зомбоящик и лёг на друге лицом вверх. Чёрт легонько прокашлялся в свою ладонь и, вспомнив все детали, приступил к истории. — Это будет сказка о любви! Ты быстро заснешь, обещаю, — Меф залез пальцами в его короткие локоны. — Мне кажется, это будет слишком интересно, чтобы заснуть, — буркнул рыжий, поправляя плед. — Это произошло около 250-ти лет назад. Шёл восемнадцатый век… — Вот это ты уехал! — удивился парень. — Слушай дальше. Шёл восемнадцатый век, Франция в свои прекрасные времена. Начало промышленности и искусного строительства. Мода на пышные платья и красивую мебель. Прекрасные художники и скульптуры. Вообще, те времена мне нравились больше всего, что было в истории, особенно в мирные и спокойные от войны года. Именно там я учился этикету и вежливости в общении. Мне повезло лицезреть многих умных и интересных личностей, побывать в самых крупных и богатых городах. Я встречал множество великих женщин — поклонниц тонкой талии и бледной кожи. Пропустим факт того, что они были вшивые и больные. Но моя история началась далеко не в Париже, это была маленькая деревушка с обычным трудовым народом. Меня занёс туда излишний интерес и мой тогдашний знакомый, ищущий себе работников. Так как деревня находилась далеко от города, она была чистая и уединённая в полях Франции. Луга там, помню, были сплошь покрыты цветами, и маленькие дети бегали по ним, гоняя лошадей и овец. И одним солнечным днём я встретил её… — Мефисто приостановился, смотря на журнальный столик, — Чак, твой чай покрывается льдом, — со смехом произнёс рогатый. — Мне все равно! Продолжай, — попросил рыжий. — Ладно. Девушку звали Люси Габен, она работала травницей и собирала целебные растения. Более красивой и бойкой молодой дамы я не видел даже в Париже! Люси мечтала о свободе, мечтала путешествовать и открывать новое. Я ей очень понравился, рассказывая свои истории о дальних странах. Она, спустя неделю, была по уши влюблена в меня, а я — в неё. И ни минуты не думая, я увез её оттуда в город. Девушка плохо знала грамоту, но, видя в ней потенциал, я учил её французскому, а далее — английскому и прусскому. — Сколько языков ты знаешь! Мне бы столько знать, — удивился Данил. — Я знаю почти все языки мира, Чак, времени было много, — ответил Меф, продолжая, — А когда она научилась читать и писать, то проштудировала всю мою библиотеку, изучая науки и художественную литературу. Люси впитывала информацию как губка, становясь умнее и сообразительнее. Ей нравилось в городе, она увлеклась модой, но пользоваться косметикой и корсетом я ей запретил, боялся убить столь нежный цветок. Дама стала острой на слово и точной на мысль, её разговоры были содержательны и интересны. Любой гостье на балу она могла утереть нос, а мужчины смотрели на мою колкую розу с завистью и желанием. Но любила Люси только меня, я был её единственным и неповторимым. Следуя за мной по пятам, девушка привлекала к моей персоне большое внимание. И я мечтал оставить Ад, только бы жить с ней, путешествуя по миру, — Данил разглядел смиренную боль в глазах Мефисто, — Но слишком смелые всегда платят слишком дорого за свою истину. Моя Люси полезла в политику. Ловко выманивая секреты у участников парламента, она использовала их в цели рассказать людям правду, освободить народ от несправедливости. От греха подальше я решил увезти её с собою в Россию, но не успел, — дьявол заметно опечалился, — Её нашли раньше меня и, обвинив в колдовстве из-за цвета волос, сожгли, избавляясь от ненужного провокатора. Как я жалел, что не вмешался тогда, не признался ей, кто я есть. Моя розочка, моя рыжая радость сгорела в ту ночь под крики людей. Я впервые плакал в тот день, — от этой фразы Лазаренков сильно покосился, замечая в голосе друга ноты волнения и грусти, — Когда теряешь кого-то — это больно, тогда я и узнал насколько. Но потом я встретил её душу за завесой и поведал Люси свою тайну. Она попрощалась со мною горячим поцелуем и, поклявшись в вечной любви, отправилась наверх в ожидании следующей жизни. Я обещал ей, что всегда буду рядом с ней, следить и защищать. И каждое её появление на Земле я запомнил и проживал рядом с ней все её жизни, — Мефисто тяжело выдохнул. — То есть, она реинкарнировала? — тихо-тихо спросил Данил, страшась задеть его своим вопросом. — Да. В двадцатой жизни душа родилась в Африке и пережила отмену рабства. А в двадцать шестой жизни она стала кошкой и умерла под колесами машины. И так далее… И каждую свою жизнь она забывает меня, приходится знакомится заново! Ведь я люблю эту душу, и каким бы человеком она не родилась, она все равно станет собой снова — той смелой и амбициозной личностью, которую я в ней воспитал, — эмоции сладкой тоски показались на его лице. Лазаренков поражался рассказу Мефисто и с огромным рвением спросил, — А где она сейчас? Рогатый ласково улыбнулся, прижимая рыжего к себе крепче, — Прямо рядом со мной… — дьявол медленно снял очки с его носа. У Данила защемило в груди, что-то до боли родное рвало сердце на куски. Он тяжело вздохнул, не давая себе расплакаться от трагичности ситуации. Но Меф заметил блеск на коже и, без лишних уточнений, пальцем протер тонкий фарфор. — Я же обещал любить тебя вечно, — дрожащими губами прошептал Мефисто, — И я буду с тобой до скончания времён… — сухие уста застыли на рыжей макушке, наслаждаясь подаренной ему честностью. — Я тоже, — голосами всех прошлых реинкарнаций пообещал Данил. По комнатам пронёсся тихий и добрый смех рогатого, и вновь та милая дрема поселилась в квартире Лазаренкова. За окнами снегом осыпался безлюдный город. Хлопья кружились над домами, а припадая к земле, таяли. И запах приближающейся зимней кутерьмы щекотал нос, забираясь в комнату через открытую форточку. «Даже сатана может любить» — крутил мысль в голове рыжий, забирая тепло человеческой оболочки друга. Временами так хочется, чтобы это не было тысячелетнее вездесущее зло, а обычный парнишка, домашний и немного эгоистичный. Но… — Ты первый из них, кто узнал о прошлых воплощениях. Я же говорил — любопытный и сообразительный, каким и был всегда! — Меф смотрел в высокий потолок. …Именно таким он его и любил. — Ты мог и не рассказывать мне этого. Так почему сознался сразу и в том, что ты дьявол, и в том, что я — объект твоего любовного интереса? Понятно теперь почему ты завёл со мной дружбу, — уже слегка сонный, задался вопросом Данил. — Потому что я за долгое время решил быть полностью честен с тобою, чтобы не потерять родную душу снова, — печально парень взглянул в глаза друга, — И тебя ни капли не удивляет, что в тебя влюблен дьявол? — Конечно нет, — ухмыльнулся Чак, — Я же такой обаяшка! Тем более, я отвечаю тебе тем же, рогалик мой, — он обнял его сильнее, различая глубокое дыхание. Минуты убегали в даль, пока Данил спал. Темнота пеленой укрывала их в зале, а ветер пел громкие колыбельные. Мефисто, не смыкая глаз, бережно охранял сон парня, окружая того теплом и заботой. Забыв о заботах и своих делах, чёрт ждал пробуждения друга, жаль, что нельзя оставить Ад и быть рядом с ним постоянно. — Ты — моё самое любимое воплощение, Чакен, — прошептал Меф, закрывая глаза.