Детский садик глазами макнэ(сборник)

***

       - Мам, когда мы уже домой пойдём? По телевизору скоро "Короля Льва" показывать будут, я обещал Чону посмотреть его с ним, - недовольный голос ребенка прервал тишину, что царила здесь до его прихода. Его обувь издавала лёгкий стук. Особенно это было слышно, когда мальчишка бежал куда-то вперёд, совершенно не смотря под ноги. Из-за того, что тот часто падал на кафель, коим был устелен весь пол в здании, коленки сорванца были покрыты небольшим количеством крови, а цвет их из молочно-белого превратился в розовый, почти красный.        - Если бы ты не бегал по коридорам, то мы бы справились намного быстрее, Юнхён, - женщина, идущая рядом с ребенком строго смотрела на темноволосого мальчика, который после замечания начал что-то недовольно бубнеть себе под нос. - Если ты хочешь сказать что-то, то, будь добр, говори это четко и внятно. Ты же мужчина.        Но мальчик проигнорировал слова матери, что продолжала крепко держать того за руку, чтобы тот никуда не убежал. Он оглядывал уже родные коридоры скучающим взглядом карих глаз, пытаясь зацепиться взглядом хоть да что-нибудь, что могло принести в этот скучный поход на работу нечто интересное. Но как назло все двери были закрыты, а новых картин на стенах не прибавилось. Да и цветы в горшках остались прежними: ни листочка не пожелтело. Это вызывало у вечно активного ребенка скуку смертную, учитывая, что строгая мать не давала хоть как-то развлечься самостоятельно, устраивая небольшие гонки по коридорам с самим собой.        - Так, - высокая статная женщина присела перед ребенком на одно колено, начиная поправлять рубашку Юнхена. Мальчишка же недовольно выдохнул, стараясь показать своей матери, что тот совершенно не хочет в десятый раз на этой неделе посещать работу отца. Конечно, это благоприятно складывалось на репутации их семьи, но разве ребенку будет до этого дела? У него, как у любого порядочного человека, есть и свои собственные дела, хоть и на фоне взрослых проблем и забот они выглядели совсем уж смешно и глупо. - У отца сегодня много дел, поэтому мне нужно будет ему немного помочь. Тебе нужно будет немного посидеть самостоятельно, чтобы мы ни на что не отвлекались. Тогда ты даже можешь успеть на своего "Короля Льва".        - Да-да, мам, я понял, - Юнхён всем своим видом показал, что ему всё равно на эти заботы родителей. Да и к тому же, его с самого раннего возраста приучали к тому, что если он на работе будет играть идеального ребенка, то будет получать то, что хочет, причем весьма быстро. Поэтому стоило только матери подняться с колена и поправить свои длинные темные волосы, мальчик собрался и вошёл следом за женщиной.        За дверью их ожидал просторный темный кабинет, что напоминал отдаленно логово какого-то злодея из мультфильмов для детей. Эти тона ярко описывали всю сущность владельца, намекая даже отдаленно на его деятельность, что будто бы и вправду была связана с беспросветным злом. Обладатель кабинета же сидел за тяжёлым дубовым столом. Его спина были идеально ровной, только шея были чуть наклонена из-за того, что мужчина нечто писал, периодически останавливаясь. Бег его зрачков был практически незаметен, так как глаза были закрыты аккуратно уложенной челкой. Стоило только высокой и громоздкой двери с тихим скрипом приоткрыться, как мужчина оторвался от работы. Он с некой усталостью, которая отражалась льдинками в глубоких глазах, посмотрел на вошедших людей. Сразу же лёд в его взгляде начал таять, обнажая тепло, таящаееся в крепкой широкой груди.        - Я вас уже заждался, - голос чуть хрипел, создавая ощущение того, что за весь сегодняшний день он не проронил ни слова. Встав из-за стола, темноволосый уверенно двинулся в сторону своей жены и маленького сына, чтобы поприветствовать их.        - Мы бы смогли придти раньше, если бы твой сын не бегал по коридорам, роняя по пути цветы, - колкий взгляд заставил юнца чуть разозлиться, но теплый смех отца, что души не чаял в своём чаде заставил того поднять глаза вверх.        - Он мальчик, к тому же весьма активный. Ты должна радоваться, Милена, что наш сын такой. Он амбициозный и любопытный, а это важно в бизнесе, - большая ладонь опустилась на волосы Юнхена, ласково растрепав и без того взъерошенные волосы. Глаза сына наполнились уважением и тайной радостью за то, что отец так заступается за него. Обычно, именно матери защищают своих детей от своих строгих мужей, а здесь всегда получалось наоборот: именно мать всегда пыталась вырастить из ребенка следующего главу кампании, пытаясь пробудить те качества характера, которые просыпаются ближе к зрелому возрасту. Но мужчина был явно против такой политики как воровство детства. К тому же, Юнхён и так пошёл и характером, и внешностью, по больше части, в главу семьи, получив от мамы только утонченную фигуру и упрямство, что в силу неумения контролировать некоторые эмоции проявлялось очень ярко. - Он всегда берет что хочет. К тому же, великолепно ведёт себя в обществе. Дай ему возможность побыть ребенком, ещё успеет вырасти.        - Боюсь, что твоя позиция может сыграть с нами всеми злую шутку, дорогой - Милена скрестила свои тонкие руки на груди, закрываясь будто бы от неприятного разговора. - Давай приступим к работе, у нас не так много времени.        Пока родители вели беседу, Юнхён подошёл к столу. Он любил рассматривать то, что лежало там. Проведя пальцами по золотой табличке, на которой красовалось имя отца - Сон Кихен -, мальчишка улыбнулся. Его всегда восхищало это помещение, а осознание того, что когда-то это всё станет его - пьянило. Повернув голову в сторону стены, он подошёл к шкафу, чей размер доходил до потолка. За дверщами шкафа с толстым стеклом скрывались книги, какие-то папки с явно важными документами, награды за победы в международных конкусах, в которых участвовала компания, а также много странных статуэток богов и богинь, которых Юнхён не знал. К сожалению, с последнего визита ничего интересного не прибавилось в шкафу, поэтому Сон заглянул в стол отца, шустро обогнув его и немного отодвигув кресло. Во второй шуфлядке располагалась стопка бумаги, а также цветные карандаши, что всегда были готовы на тот случай, когда приходилось задерживаться на работе чуть дольше чем пятнадцать минут. Забрав несколько листочков и упаковку карандашей, Юнхён поднял свои большие глаза на отца, что закончил диалог с матерью. Обернувшись, Кихен протянул свою ладонь мальчику, показывая, что ждёт его. А тот зря времени не терял: крепко держа в правой руке свои инструменты для рисования, он рванул к отцу, хватая его за руку.        - Договор сверху всех бумаг лежит, прочитай его, пока я Юна отведу. Пометь то, что тебе не особо там нравится. Остальное сама знаешь, - мужчина сделал шаг в сторону выхода, чтобы открыть дверь сыну, а тот, не теряя ни секунду, последовал за отцом, держа того крепко за руку.        Идя по коридору, мальчишка рассказывал о своих планах, то, как они погуляли с мамой, о том, что произошло в школе. Кихен же внимательно слушал, стараясь не упустить ни одной детали из рассказа сына. Видя восторженное лицо своего ребенка, у него на душе становилось тепло и спокойно. Наверное, они были как-то связаны в прошлой жизни, ибо что может как можно лучше описать такую тесную связь между ними? Хоть мужчина и не считал себя образцовым отцом из-за того, что постоянно пропадал на работе, горящие и любящие глаза сына давали ему надежду на то, что он делает всё правильно.        - Юнхён, твоя любимая няня сегодня не сможет присмотреть за тобой, - после того, как мальчик закончил свой рассказ, эта новость явно расстроила его. Опустив голову, тот печально вздохнул. Отец, почувствовал это, продолжил. - Но я назначил нового секретаря, поэтому.        - А почему Сьюзи не смогла придти сегодня? - подняв свои глаза на отца, он с грустным любопытством посмотрел на него.        - Она немного приболела. Уверен, что как только ей станет лучше, то она сразу же поспешит к тебе, так как тоже очень скучает, - оживление в глазах ребенка придало немного уверенности Кихену, отчего тот решил добавить. - Ты, может, даже немного помнишь его. Это сын моего давнего приятеля. Он был на твоём крещении и некоторых Днях Рождениях. Август видел тебя ещё совсем ребенком...        - Пап, ну не начинай! Я уже взрослый, а ты ещё совсем не старый! Это было не так уж и давно!        - Ладно-ладно, как скажешь, - Кихен тихо посмеялся, заводя сына в кабинет, что был совсем недалеко от его собственного.        За дверью, что была меньше и легче, скрывался небольшой кабинет секретаря. В углу возле окна стоял небольшой столик с принтером и специальными подставками под папки с бумагами. Два шкафа с папками располагались возле стены с дверью, как бы оплетая вход своими стенками. На полу лежал приятный мягкий ковер. В центре же комнаты стоял рабочий стол, что неизвестно каким образом оказался в кабинете. Удивительно, как столь небольшое помещение умудрялось вместить в себя столько мебели, но при этом сохранять некий простор. Возможно, в этом помогали жалюзи, что значительно экономили места, а, может, это были и светло-серые тона кабинета, что расширяли пространство.        - Господин Сон, но я же Вам говорил... - голос какого-то парня донёсся из-за спины. Оглянувшись, Юнхён увидел юношу, что явно был немного напуган появлением ребенка в комнате. - Я не умею ладить с детьми, к тому же у меня много работы. Я просто не услежу за ним.        - Август, я отдал некоторую часть твоей работы другим сотрудникам. Твоя же задача на сегодня присмотреть за Юнхеном, чтобы тот не скучал. Ну, и некоторые отчёты проверить. Мы с Миленой быстро справимся и заберем его, - испуг в глазах парня явно показывал, что тот не готов к такой ответственности как приглядыванием за ребенком своего босса, но, видимо, выбора ему не давали. Его просто поставили перед фактом того, что сейчас в его уютном кабинете будет сидеть ребенок и что-то делать, поэтому полностью расслабиться и погрузиться в работу вряд ли удастся. - Всё, мне пора. Я очень надеюсь на тебя.        Мужчина последний раз потрепал сына по волосам и уловил грустный взгляд того. Подмигнув незаметно, Юнхён обвел изучающим взглядом свою новоиспечённую няню. Перед его взором предстал ещё совсем юный парень. Казалось, что тот еюсовсем недавно закончил колледж и присоединился к кампании отца. Видимо, связи и вправду позволяют молодым парням становиться на такие высокие должности вроде секретаря. Обычно, на это уходит несколько лет работы, а Юнхён ещё буквально месяц назад сидел в этом же кабинете с другим секретарём, играя с ним в компьютер. Поэтому младший сразу же направился к рабочему месту, которое, как считал Сон, отчасти принадлежало и ему.        - Эй! Не трогай компьютер! - Август похлопал глазами и за два быстрый шага, отдаленно напоминающих бег, добрался до стола, за которым уже комфортно расположился Юнхён.        - Почему это? - чуть наклонив голову спрашивает мальчишка. В его глазах, что в освещении комнаты отдавали в приятный зелёный цвет, напоминающий летний луг, виднелась некая издёвка и явное любопытство. - Я всегда играл здесь в компьютер, пока тебя ещё не было. И сейчас тоже хочу поиграть.        - Но твой отец ничего не говорил по поводу компьютера, поэтому иди пока порисуй, - Август смотрел на ребенка с явной строгостью, но она была не такая, как у его матери. Она, скорее, была для него сродне шутки, ведь этот Август ничего не сможет сделать ему. И даже немного пожурив его, всё равно позволит ему поиграть.        - Нет, я хочу играть сейчас, - голос ребенка звучал твердо и убедительно, что заставил глаза работника чуть округлиться от удивления и наглости ребенка. - Папа сказал, что ты можешь закончить работу потом. Сейчас я хочу поиграть.        Юнхён сразу же приметил напуганные голубые глаза парня. Смотря ровно в них, Сон понимал, что хоть его няня и был на порядок старше, но всё равно находится не в том положении, чтобы уж так прямо указывать ему как и что делать. Тем более он на работе, рядом отец, а по совместительству и начальник, который всегда будет на стороне сына. Заглядывая прямо в глаза старшего, Юн хитро улыбнулся, на что получил во взгляде ещё большее недовольство. Мальчишка ещё раз окинул фигуру парня сверху вниз. На худом теле хорошо сидели черные брюки со стрелками, а также белая рубашка, которая являлась нынешней униформой для сотрудников кампании. Рукава идеально подчеркивали тонкие запястья, а ремень, что является не столько аксессуаром, сколько жизненной необходимостью из-за того, что штаны в любой момент могли упасть с бедер, выделяет узкую талию, заставляя юного эстета невольно засмотрелся. Русые волосы хоть и были темными, но не настолько, как у его матери, чей оттенок был даже чернее черного, но от этого не менее привлекательным. Сами же пряди выглядели мягкими на ощупь, словно кусочек сахарной ваты, только что купленной в ларьке в парке аттракционов. На светлой и тонкой, словно фарфор, коже можно было заметить еле различимые венки. Особенно они выделялись на шее, которая немного была приоткрыта из-за расстегнутой верхней пуговицы рубашки. Ямочка между ключицами также была ярко заметна, что подтверждало худобу парня. Под этим внимательным взглядом такового юного создания Август начал слегка краснеть, но при этом и сам изучал ребенка глазами, пытаясь уловить какие-то детали. Например, худые ноги, скрытые под шортами и гольфами, а также лебединую шею, которая доказывало схожесть Юнхена с собственной матерью, чью красоту никто не пытался даже опровергать и отрицать.        - У тебя слишком взрослый взгляд для ребенка. Сколько тебе лет? - Августу было ну уж очень любопытно, ведь не каждый день встретишь мальчишку со столь пронзительным и внимательным взглядом.        - Мне недавно восемь исполнилось, поэтому уже взрослый. Не удивительно, что у меня такой взгляд, - Сон явно был доволен тем, что его посчитали взрослым, хоть до конца и не понимал, что на самом деле обозначает взрослый взгляд и почему так реагировал Август на просто любопытство. Хотя, он часто замачал схожую реакцию прохожих на его "любопытство", но темноволосый никогда бы не подумал, что подопечный отца будет вот так реагировать, ведь обычно все сотрудники смотрели на него со взглядом, с которым смотрят на малышей. А здесь же читалось что-то похожее на покорность.        - Да, в первые годы жизни ты был намного более спокойный... Но, видимо, время никого не ждёт, - рассуждал вслух Август. - В любом случае, тебе придется меня слушать хоть немного. Я старше тебя и являюсь твоей своеобразной няней, поэтому давай не будем ссориться. Как только закончу, то дам тебе немного поиграть. Думаю, твои родители будут достаточно долго работать сегодня, поэтому нарисуй для них что-нибудь, - Юнхён явно был расстроен и недоволен таким поворотом событий, но принял условия игры, ведь четко был уверен, что всё равно все будет так, как он хочет, а его поведение не уступка, а лишь тактическое отступление. И это понимал и сам Август, только признавать не хотел, успокаивая себя тем, что умеет договариваться.        - Ладно, но потом я буду играть столько, сколько захочу.        - Ну, как тебе будет угодно, а теперь пересядь, пожалуйста, в кресло.        Самодовольная улыбка украсило лицо мальчика. Власть опьянила его, не хуже алкоголя, хоть он и был ребенком, да и алкоголь никогда не пробовал, но Сон был четко уверен, что именно так он и ощущается: тянущий, мянящий и дурманящий голову. Удовольствие было отложено, но семя некой безнаказанности было уже положено.

***

       Просторный светлый кабинет был наполнен юношеским максимализмом. И хоть в нем не было ни плакатов с группами, что популярны у молодежи этого периода, ни разнообразными граффити, ни других привычных атрибутов подростковой жизни, которые так часто любят показывать в типичных сериалах про школу. Да и рабочее помещение не самое подходящее место для наличия подобных вещей, ведь за такое можно было бы получить и строгий выговор. И дело было совершенно не в вещах, что находились здесь. В комнате витал именно дух подросткового бунта, противоречий натуры и конфронтации со всем миром. Но при этом ему противостояла и взрослая строгость и нечто отдаленно напоминающее спокойствие, что вот-вот готово было взорваться как минимум в злость. Только вот агрессия ни к чему бы хорошему не привела, ведь, согласитесь, пытаться ругаться или воспитывать подростка очень глупо. Особенно, если у тебя не нашлось возможности заслужить его уважение в раннем возрасте. Да и если бы оно было, то всё равно это не имело бы результатов, ведь в это время люди, что не так давно интересовались у родителей о всём подряд, а теперь даже видеть и говорить с ними не делают, занимаются самовоспитанием. Конечно, можно попытаться выстроить с ними диалог, обсудить темы, но огородить их целиком от вредных привычек и странных компаний не получится. Ведь запретный плод сладок. Если запретить, то значит, это что-то опасное, а это будоражит молодую кровь, провоцируя на самые странные и безрассудные поступки.        - Нет, тебе отец запретил идти на вечеринку, - голос молодого мужчины звучал напряжённо, но от этого не менее приятно, как казалось Юнхену. Только сейчас ему было далеко не до приятных ощущений - его свободу пытались ограничить.        - И что? Что он мне сможет сделать? Накажет меня? - с вызовом отвечал светловолосый подросток. Прошло уже семь лет с их первого диалога и первой встречи, что заканчивалась их взаимодействием, а не постоянно запретами отца Августы на прикосновения к маленькому созданию, ведь "Вдруг он испугается и заплачет?" За это время Юнхён успел устроить целый бунт родителям, покрасив свои темные, почти чёрные волосы в блонд, полностью изменяя семейным традициям. Глаза, что раньше излучали радость и некую хитрость, стали ещё глубже. Теперь в них читалась не только детская самоуверенность, но и ощущение полной безнаказанность. Особенно это было заметно рядом с Августом, что ни капельки не изменился с того момента. А Сон, будущий наследник кампании отца, вытянулся, став немного выше мужчины. Хоть разница в росте была ещё и не очень большой, но всё равно играла младшему на руку, показывая его положение здесь. - Удачи ему с этим.        Август продолжал стоять возле двери, блокируя выход. Это было даже немного опасно, ведь в любой момент Юнхён мог выйти из себя окончательно и даже ударить парня. Но почему-то старший не боялся. Ему казалось, что тот никогда не поднимет на него руку, хоть и видел содранные до крови костяшки после очередного прихода из школы. Да и разговоры отца с его другом слышал, когда они обсуждали ребенка, что ещё совсем недавно был гордостью Кихена. Конечно, даже сейчас он не был полным разочарованием, но репутацию портил во многих моментах.        - Если ты не выпустишь меня прямо сейчас, то очень пожалеешь, я тебе обещаю, - было заметно, что подросток уже закипал. Оставалось немного и тот действительно накинется на взрослого. И даже вина чувствовать не будет. Уверенным шагом он направился к двери, пытаясь своим взглядом отпугнуть мужчину, что продолжал смотреть на него своим привычным взглядом.        "Таким родным", - думалось Юнхену. Но все добрые мысли захлебывались в ярости, кипящей адским котлом.        Но Август не отступал. Его уверенная стойка немного разрушала уверенность Юнхена в своих действиях, но тот уже давно перешёл на просто принцип. Он не проиграет, каких бы средств ему это не стоило.        - Ты что делаешь?.. - Август даже сразу и не понял, что произошло. Несильная тупая боль в области затылка слегка затуманила его рассудок. Приоткрыв глаза, он увидел прямо перед своим носом младшего, что телом прижал его к двери, не давая возможности увернуться. Его колено находилось в опасной близости паха, поэтому одно неверное движение и вся эта ситуация могла перерасти во что-то непонятное. Хотя, казалось, куда уже хуже?        Щеки Августа залились ярким румянцем, похожим на цвет сочного персика, а хрупкие пальца плотно держались за дверь, будто бы это помогло бы мужчине хоть немного удержаться в этом безумии. Заглянув в глаза Юнхена, старший старался держаться на плаву. Хоть он и умел весьма неплохо плавать, но против силы этого водоворота карих глаз было бесполезно сопротивляться. Тот смотрел на него с уверенностью и превосходством. Но стоило только немного отвести взгляд, чтобы окончательно не пропасть, как чужие пальцы взяли за подбородок, развернув голову так, чтобы взгляд было невозможно отвести. Запах дорогого терпкого парфюма ударил в нос Августа, отчего тот слегка прикрыл глаза, вдыхая аромат. Ранее он не был рядом с Юнхеном так близко. В детстве, когда они шли рядом, тот раз чем-то сладким, напоминающим шоколад, а сейчас это переросло в нечто другое. Теперь стало ясно, что мальчишка, что ещё недавно играл и рисовал в кабинете, значительно вырос. В чужом лице ещё были заметны детские черты, но вырисовывающиеся скулы, строгий взгляд и уверенная походка яро твердили о том, что подросток стал на путь взросления и вскоре тот должен существенно измениться. И эти изменения были видны уже сейчас.        Юнхён напирал чуть сильнее, прижимая старшего к двери всё сильнее и сильнее, стараясь сделать так, чтобы тот буквально врос в дверь. Их лица находились в опасной близости друг к другу. Казалось, что одним неловким движением всем тем взаимоотношениям, что развивались между ними, должен придти конец. Горячее дыхание обжигало кожу, а злость можно было почувствовать буквально физически.        - Теперь ты понимаешь, что я не шутил? - давно знакомый голос звучал теперь очень странно. Этот полушепот заставлял Августа буквально таять, хоть и прямо сейчас не признает в этом. Он отдался всей ситуации, позволяя ей плыть так, как пожелает младший. - Понял меня?        Русоволосый парень захлопал длинными ресницами. В его взгляде до сих пор читался шок, что сыграло Сону на руку. Тот отошёл от Августа, быстро ухмыльнулся и выскользнул из кабинета, не забыв слегка потрепать старшего по волосам. А Август стоял, пытаясь придти в себя. В носу до сих пор стоял запах парфюма, а в голове звучал сломанный и чуть хриплый от шёпота голос. Он аккуратно поправил рубашку, на которой, как оказалось, расстегнулись две верхние пуговицы, а также немного привел в порядок волосы. Налив из кулера дрожащими руками воды, мужчина опустошил стаканчик, облизывая чуть пухлые губы. К сожалению, каких-то успокоительных не было под рукой, поэтому пальцы не могли даже немного начать слушать своего обладателя.        В голове было пусто. Перекати поле из остатков звуков перекатывалось из одной части сознания в другую, но никак не могло наткнуться на что-то, что хоть отдаленно могло напомнить мысль. Психика пыталась переварить произошедшее, но получалось из ряда вон плохо. Спустя двадцать минут наблюдений искусными узорами на поверхности деревянного стола, что-то промелькнуло в голове.

Какого черта только что произошло?

***

       В просторной комнате было невыносимо душно. Всё её пространство было пропитано пьянящим сладким запахом, который нельзя будет вывести даже, казалось, спустя пару дней. Аромат чем-то отдаленно напоминал вишню и ваниль с ноткой сигаретного дыма. Он одурманивал голову, заставляя и без того нетрезвых людей сходить с ума ещё быстрее. Тепло тела нависающего молодого человека заставляло жадно хватать губами воздух, который был будто бы физически тяжёлым. Хотелось открыть окно, но сейчас это не представлялось возможным. Всё внимание было переключено на темный глаза напротив, что смотрели с неприкрытым желанием и похотью. Бесы уже давно водили в них хороводы, заставляя их сверкать, отражая еле заметный свет в блики. Тело под ним лежало неподвижно, ожидая последующие действия от верхнего. Его грудь тяжело, но при этом часто поднималась, вбирая покрасневшими губами такой необходимый сейчас воздух. Оттенок их напоминал ту самую вишню, которой пахло всё помещение. Еле заметные во мраке комнаты капли крови проступили на губах и было в это же мгновение нежно собраны чужим языком. В ответ на это прозвучал тихий, даже слегка жалобный стон:        - Юн...        Эту улыбку Август почувствовал уже физически. Его прикрытые глаза не могли видеть всю насмешливость, которую вкладывал младший в свои действия. Теперь руки Юнхена не были ничем скованы. Он мог творить всё, что ему взбредёт в голову, чем тот и пользовался. Его не интересовали деньги как инструмент власти, его не интересовали тела всех тех, кто был рядом с ним. Его целью были души и их полное подчинение. Ты можешь быть кем угодно, иметь всё, что только пожелаешь, но если на тебя смотрят на равных или, ещё чего хуже, сверху вниз, то ты не обладаешь ничем. И если у тебя нет ничего физического, но при этом ты обладаешь властью, которую не все понимают, у тебя есть всё. У Юнхена же было и то, и другое.        Темноволосый парень, оттенок волос которого в этом свете стал черным, как глубокая ночь, опустился к чужой шее, начиная покрывать её сначала лёгкими касаниями губ, которые постепенно начали перерастать в лёгкие поцелуи. Они приятно щекотали чувствительную кожу, отчего Август слабо посмеялся сквозь тихие поскуливания. В ответ на это Юнхён слегка укусил где-то под скулой, оставляя после на этом месте небольшую метку. Она сразу же покраснела от лопнувших сосудов и слабо заколола. Тонкие пальцы старшего вплелись в темные пряди, начиная их слегка оттягивать. Тяжёлый стон заполнил комнату и отдался эхом в ушах Августа, на что русоволосый опустил одну руку чуть ниже, к спине, пытаясь ухватиться хоть за что-то. Ногти оставили заметные красные следы на коже, после чего и младший опустился ниже, покрывая всю поверхность шеи уже далеко не нежными поцелуями. Это были укусы, что заставляли вскрикивать и прогибаться под Юнхеном, но голубоглазый не имел возможности этого сделать, ведь его тело было плотно прижато к шелковым простыням весом верхнего.        Сон терзал шею зубами, оставляя множество меток и совершенно не заботясь о том, как их можно будет скрыть и возможно ли это будет вообще. Август ударял в голову не хуже алкоголя, дурманил и лишал контроля над телом и разумом. Хотелось откинуть все прелюдии и просто окунуться в омут страсти. Именно это диктовало желание. Истинная натура парня твердила ему, что нужно продолжать играть, касаться, целовать и оставлять метки, чтобы Август точно запомнил этот вечер и ночь, чтобы он, глядя на алые пятна, возвращался к мыслям о Юнхене, окунался в воспоминания о ночи и яро желал повторения. Жажда старшего была для него приоритетом, поэтому готов сделать всё, чтобы заставить итого просить.        - Ну? И что же ты хочешь, милый?- горячо шепчет в область ключиц, смотря из-под волос прямо в приоткрытые голубые глаза. - Скажи, чего ты хочешь?        Но Август не промолвил ни слова. Его стоны, впившиеся в плоть ногти и разведённые колени говорили да него. Приподнявшись чуть выше, Юнхён посмотрел на него, явно ожидая услышать ответ на свой вопрос, но, получив лишь томный взгляд и дрожь приоткрытых губ, впился в них поцелуем. Медленно и сладко выцеловывая каждый из миллиметр, широкая ладонь спускалась ниже к бёдрам, обводя сначала вздымающуюся грудь, после проходясь пальцами по ребрам, считая каждое; касается впалого живота, обводя изящную талию ладонями. И вот приближается бёдрам, касаниями приходится ближе к коленям, заставляя старшего согнуть их для удобства. На призыв Август откликается, послушно исполняя немую просьбу уже практически на автопилоте. Он уже давно привык, что всегда будет именно так, как хочет Юнхён.

Я помню тебя ребенком... Темноволосым хрупким мальчишкой в черных брюках и рубашке с коротким рукавом... Помню тебя подростком... Напористым, с запахом сигарет и алкоголя, с самоуверенным взглядом... Только именно сейчас я вижу тебя взрослым. Таким, каким ты должен был стать...

       Мягким и плавным движением парень снимает часть одежды с лежащего под ним Августа. Сам немного приподнимается, чтобы это было удобнее сделать. Глаза невольно останавливаются на теле, контрастирующим с простынями. В темноте, почти без света, оно было ярким пятном, за которое взгляд невольно цеплялся. Обводит взглядом растрёпанные волосы, ещё не так давно уложенные в прическу; шею, с уже расцветающими бутонами засосов; расстегнутую белую рубашку, униформу кампании отца, из-под которой виднелась грудь, пока ещё чистая, без единого пятнышка; живот и талию, на которой сейчас расположилась одна из ладоней самого Юнхена; также бедра и пах, что был скрыт пока что под нижним бельем. Подняв шустрый, но внимательный взгляд обратно к глазам, он заглянул в них, словно в летнее небо. Темноволосый не любил проводить какие-либо сравнения, предпочитая определять чужие глаза просто как прекрасные, но сейчас в собственных мыслях витал образ лета и тепла, которое было таким необходимым сейчас. Во взгляде нижнего читалось искреннее желание. Конечно, тот не признает этого вслух, но внутри себя уж точно понимает это.        "Ну и чего ты ждёшь?"- Август мысленно задал вопрос, чуть прищуривая свои глаза, делая их похожих на лисьи. И Юн, будто бы прочитав мысли, наклонился к лицо, едва соприкасаясь носами. Дыхание сверху обжигало, словно пар от горячего кофе, но оно не вызывало инстинктивного желания отстраниться, как в том же случае с кофе. Даже наоборот, старший немного приподнял голову, чтобы коснуться чужих губ, оставляя нежное касание. Это послужило сигналом для дальнейших действий.        - Черт, что же ты делаешь?- вопрос, который не требует ответа, ибо никто из парней не знает почему и зачем. Да и вряд ли бы Августу удалось ответить на него, ведь сразу после того, как Юнхён произнес последнюю букву, чужие губы были накрыты поцелуем.        Мягкое прикосновение заставило русоволосого парня прикрыть глаза в ожидании следующих действий. Он лишь сильнее вплел хрупкие пальцы в волосы, притягивая младшего ближе. Теперь перед глазами не было ничего, кроме темноты, поэтому, полностью положившись на свои ощущения, Август продолжил поцелуй. Аккуратно сминает губы, не решаясь углубиться. Ему хочется поиграть, раз есть такая возможность, ибо Юнхён сейчас полностью прислушивается к действиям старшего. Конечно, тот не был настолько опытен как младший, но тоже что-то умел. Ему нравилось растягивать свои действия, иногда отрываясь от неглубоких поцелуев, чтобы вдохнуть тяжёлый воздух в лёгкие, а после вернуться обратно.        У донсена губы мягкие, но при этом с небольшим количеством трещинок, так как тот забывал использовать гигиеническую помаду, любезно купленную всё тем же Августом, который приметил это чисто случайно, когда подвозил выпившего "ребенка" домой после вечеринки. Тогда тот вновь не послушал отца, решив, что сможет и сам добраться до дома, но Август, узнав про это, всё равно приехал забрать его. Именно тогда младший оставил первый невинный поцелуй на губах. Он был пьян и наверняка практически не помнил этого, но вот трезвый старший сохранил это в памяти. Каждый похожий момент заставлял краснеть, но при этом по спине проходила волна возбуждения. В глазах старшего Юнхён уже давно не был ребенком. Он давно уже превратился в красивого молодого человека, на которого заглядывались девушки в офисе, но тот всё равно предпочитал проводить часы в ожидании отца в кабинете уже его заместителя.        Именно тот пьяный невинный поцелуй в машине и послужил, видимо, отправной точкой в их негласных отношениях. Апогеем всей ситуации наступил прямо сейчас, когда Юнхену надоело играть. Его терпение закончилось, когда старший слегка прикусил губу, заставляя кареглазого зашипеть от боли. Тот резко поднял чужие руки к изголовью кровати, прижимая их к матрасу, и начал углублять поцелуй уже совершенно не заботясь о подготовке старшего, ведь раз тот позволял себе такую долгую игру, значит, был готов. И не был обманут ожиданиями. Под сладкими губами старший тихо простонал, прогнувшись в спине настолько, насколько сейчас это было возможно. Он сжимал в ладонях простынь, стараясь ухватиться за него, а ноги чуть разъехались в стороны. Жадно сминая губы, Юнхён свободной рукой начал изучать чужую грудь, касаясь подушечками пальцев сосков. Почувствовав в небольшой перерыве участившиеся дыхание, младший хитро улыбнулся, как делал это ещё с детства, а после начал опускаться лёгкими поцелуями сначала к подбородку, медленно продвигался к вытянувшейся шее, заостряя внимание на кадыке и обводя языком оставленные метки, прошёлся по ямочке между ключицами, наконец, доходя до груди.        Открытое и чистое поле манило Юна. Он бросил скорый взгляд на выгибающегося нижнего, опуская после свои чуть покрасневшие губы на сосок старшего. Получив одобрительный, но тем не менее удивленный стор старшего, темноволосый понял, что на правильном пути. Рука, находящаяся там, медленно опустилась к бедру, с силой сжимая его. Раздавшийся звук удара кожи о кожу испугал голубоглазого, заставляя того вскрикнуть. Это позабавило парня, что решил неожиданно шлёпнуть Августа по бедру так сильно, что на том месте явно останется красное пятно, которое, спустя пару секунд, начало будто бы печь, как если бы прикоснулись чем-то очень горячим. Похожее чем-то, но при этом отличающееся чувство оставляли расцветающие засосы на груди, что розами будто пробивали светлую кожу.        Нежный стон донёсся до ушей Юнхена особенно громко, когда он приблизился к паху. Сильная рука уже не держала тонкие запястья. Она, медленно обогнув тело, опустилась к колену, чтобы на пару с другой развести их так, как нужно верхнему. Сменив положение из полулежачего на то, чтобы сесть на колени, младший осмотрел искусно проделанную работу. Это вызвало искреннее довольство собой, что чувствовалось будто бы в изменившейся слегка ауре.        Собственная одежда начала мешать. С его плеч медленно начало спадать черной хаори, украшенное различными узорами китайских драконов, расписанных будто золотом. Казалось, что их фигуры летят вниз, огибая высокие горы, ведь в темноте ткани практически не было заметно. Эта иллюзия на секунду так заворожила лежащего парня, что тот отвёл восхищённый взгляд в чужого торса. В это же время Юнхён ловко избавился от мешающей футболки, оставляя грудь полностью обнаженной. Теперь его силуэт стал более заметным, ведь кожа больше не была скрыта ненужными сейчас слоями темных материй.       - Какой ты прекрасный...        Томным полушепотом произнес младший, только что избавившийся от брюк, что явно были не к месту на собственном теле. Он решил оставить чужую рубашку, чтобы Август чувствовал себя спокойнее, ведь знал, что хоть немного, но он смущается, а белое полотно поможет сохранить чувство безопасности. Хотя, Юнхён уверен, что тот чувствует себя и так хорошо, но комфорт старшего - приоритет в любой ситуации. И не важно, касается дело постели или же обычной повседневной жизни.        -Само очарование....        Слова младшего заставили Августа залиться краской, что была заметна даже в темноте, вуалью покрывающей всё вокруг. Картина, открывающаяся перед взором Юна, возбуждала сильнее с каждой секундой. Если некоторое время назад в голове кипели страсть, то сейчас она вступила место визуальному наслаждению. Довольный проделанной работой, Юнхён не хотел останавливаться. Немым вопросом он заглянул в голубые глаза, пытаясь узнать истинное желание Августа. В очах плясали черти, поэтому больше младший медлить не стал.        - Я не фарфоровый. Прекрати мяться со мной, боясь, что я сломаюсь.        - Твоё слово - закон, принцесса.        Не медля ни секунды, Юнхён повинуется, сразу же впиваясь в желанные губы яростным поцелуем. Все цепи, что сковывали его ещё мгновение назад, с треском лопнули под гнетом страсти, исходящей из взгляда Августа. Теперь того можно действительно считать беззащитным, ибо тормоза больше не работают, так как ни механизма, ни жидкости нет. Ни шагу назад, так как сзади их ждал расстрел от собственной страсти, что стояла с направленным в их сторону дулом пистолета. Но никто и не думал даже о том, чтобы остановиться. Широкие ладони блуждали по бёдрам, пытаясь избавиться от ненужного белья, при этом не разрывая жадный поцелуй. Стоны, раздовавшиеся редко и в основном приглушенные чужими губами, что усердно ловили и впитывали в себя каждый звук, звучали непривычно громко в тишине комнаты. Теперь воздух вокруг казался свежим, будто в лесу, а весь жар сконцентрировался именно в области кровати. Вернее, людей, что лежали на ней и наслаждались друг другом.        Когда белье старшего оказалось где-то в углу кровати, а губы были истерзаны до крови в своеобразной борьбе за первенство, которое, как бы это не было предсказуемо, одержал победу Юнхён, тот бережно подложил под поясницу нижнего мягкую подушку. Хоть матрас и был очень мягким, но всё равно не хватало специального прогиба для более удобного положения. На пару секунд отстранившись от Августа, получил неодобрительный вздох, показывающий всё недовольство со стороны старшего, Юнхён мило улыбнулся.        Принцесса, мне нужно достать смазку. Я не хочу, чтобы тебе было больно.        Белки глаз белоснежным пятном промелькнули в разрезах глаз, когда русоволосый закатывал их. Приподнявшись на локтях, он наблюдал, как младший достаёт из своего рюкзака, что очень удобно оказался возле кровати, небольшой тюбик смазки. По тому, что увидел Август, он был полупустой, но это не вызвало даже небольшого укола ревности, что обычно свойственно в подобных ситуациях. Напротив, теперь он был полностью уверен в Юнхене и в его действиях. Когда же тот вернулся обратно меж разведенных ног Августа, тот откинулся спиной обратно на поверхность кровати.        Пальцы, испачканные холодной смазкой, коснулись сжатого входа. По телу Августа вмиг прошлась толка мурашек, что не осталась незамеченной кареглазым, что строгим, но при этом нежным взглядом очерчивал каждый сантиметр тела старшего. Аккуратно распределив густую жидкость по колечку мышц, он вошёл одним пальцем внутрь. Лицо, до этого выражавшее некое лёгкое волнение, приобрело нотки расслабления и непривычного удовольствия, ранее смутно знакомого старшему. Его тело уже достаточно давно отвыкло от интимных касаний, выражающих полное желание, а также от ощущения заполненности внутри. Но, всё же, мышцы ещё не успело полностью забыть, поэтому без особого сопротивления пропустило и второй палец внутрь.        - Тебе не больно?        - Прекрати, иначе сейчас ты окажешься снизу, понял меня?        Пропустив слова своего хена, Юн чуть наклонился к нему и оставил несколько невинных поцелуев на щеках Августа, чтобы хоть немного сгладить неприятные ощущения, но недовольное шипение того вызвало у младшего некий прилив злости, в результате чего третий палец проник быстро, вызвав сладкий и протяжный стон.        В глазах темноговолосого огонь распалился ещё ярче. Казалось, что ещё немного и он превратится в неконтролируемый пожар, что сметал всё на своём пути, уничтожая всё живое в языках пламени. Этот дар передался и в собственный язык Юнхена, что беспощадно терзал чувствительные соски, при этом продолжая в быстром темпе растягивать старшего, изредка останавливаясь внутри, чтобы немного раздвинуть чувствительные стенки. Получив одобрительный стон, а также прикрытое ладонью от смущения лицо, темноволосый приказал одним взглядом убрать её. Послушно выполнив приказ, Август стыдливо отвернулся, отставляя припухшие губы слегка приоткрыми, чтобы попытаться вобрать в лёгкие хоть каплю воздуха. Но он всё равно задыхался в стонах, что было персональным Раем для Юнхена.        Оставив ещё несколько меток на коже, парень отстранился от хена, вновь любуясь им. Он чувствовал, что тот уже достаточно хорошо растянут: мышцы практически не сопротивлялись, а стоны с каждым толчком становились все более недовольными. Периодически и злостный взгляд сверкал, говоря о том, что младший уже порядком затянул с прелюдиями, с чем он был в мыслях полностью согласен.        Достав заранее приготовленный презерватив, Юнхён аккуратно раскатал латекс по давно уже эрегированному члену. Проведя ладонью по плоти, тот издал звук, отдаленно напоминавший тихое рычание, чем вызвал ещё более сильный прилив возбуждения у Августа. Он провел пальцами по своей головке, слегка сжимая её и распределяя выступившую естественную смазку по длине, издав при этом стон, что звучал громче прежних. Ожидание для обоих уже было слишком болезненным, поэтому, пристроившись между стройных ног, Юнхён вошёл в горячее тело.        - Боже...        Пальцы Августа ухватились за простыни, пытаясь хоть куда-то выплеснуть неожиданно накрывшую его боль. Головка, вошедшая в него, была значительно ощутимее длинных пальцев, поэтому все мышцы в теле значительно напряглись. Это вызвало у Юна неприятные ощущения тоже, так как старший и так был узким, а когда инстинктивно тот сжимался, то становилось невыносимо и ему. Наклонившись в парню, он нежно коснулся губами чужих, чуть припухших, шепча в них:        - Пожалуйста, расслабься. Потерпи немного, всё будет хорошо.        Ощутив мягкие касания на своём члене, Август немного расслабился, позволяя младшему протолкнуться чуть глубже. Мягкие и плавные движения по органу вызывали и него невероятные эмоции. Тело, отвыкшее от ласок, охотно реагировало на каждое опускание и поднимание ладони по всей длине, вызывая стоны удовольствия от каждого движения. Глаза непроизвольно закрылись, а Август полностью перешёл на осязание, отключая непроизвольно своё зрение.        Войдя до конца, парни в унисон издали стоны, что были наверняка слышны и за пределами комнаты. Юнхен дал минуту, чтобы нижний привык к ощущению члена внутри себя, а после начал медленные толчки, что заставляли парня под ним выгибаться дугой в пояснице. Сам младший выпрямился, пока руки его перешли на внутреннюю сторону бедра, разводя их в сторону для более удобного проникновения. Напряжение в теле вызывало дополнительное возбуждение у старшего, поэтому его стоны были слышны каждый раз, когда Юнхён входил в него полностью. Это распаляло его сильнее и сильнее, заставляя двигаться быстрее. Движения его были четкими, постепенно становясь более резкими, но при этом всё время в них читалась уверенность. Бедра двигались активно, вгоняя член внутрь Августа быстро и резко, что зарождало перед глазами старшего целую новую вселенную.        Напряжение в члене заставляло скулить, поэтому старший, не обращая внимания на неодобряющий взгляд, всё равно начал интенсивно водить по горячей плоти ладонью, сжимая иногда у основания.        - Посмотри на меня.        Август не услышал из-за звона в ушах.        - Сейчас же посмотри мне в глаза.        Будто бы под гипнозом повинуется, заглядывая в бездну, в которой уже была уготовлена могила, вырытая самим собой ещё после самого первого их разговора, когда сам голубоглазый был ещё совсем юнцом. Он уже тогда догадывался о том, к чему может привести встреча, хоть и искренне боялся признаться в этом даже самому себе. Потому что Юнхён был ребенком для него до определенного времени. А сейчас этот ребенок ускоряет темп и издавая громкие стоны, наклоняясь к старшему, не разрывая зрительный контакт между ними. Он прерывается только тогда, когда их губы соприкасаются в жадном и требовательном поцелуе, сплетая языки. Получился мокрым и пошлым, но при этом с таким обилием чувств и знаков, понятных только им двоим, что не каждое тайное сообщество может похвастаться таким арсеналом.        Толчки с каждым разом становятся всё более резкими и всё более рваными. Стоны буквально оглушают их, так как поцелуи превращаются быстро в укусы и не способны удержать голоса.        Приближающаяся разрядка задаёт максимально быстрый темп, в результате которого первым не выдерживает Август, изливаясь белесой жидкостью на животы и грудь, пачкая собой. Ему кажется, что именно так выглядит взрыв сверхновой. Перед глазами сначала была яркая вспышка, что оставила после себя миллионы звёзд и море удовольствия, разорвавшегося теплом по всему телу. Лёгкие покалывания в пальцах, а также завершающие толчки заставили повторно, но слабо окончить Августа.        Юнхен же с силой прижал хена к кровати своим весом, пока его руки удерживали сводящиеся интуитивно бедра. Каждый сильный толчок приближал его к оргазму, поэтому тот старался входить более медленно. Только вот это было бесполезно, ведь организм решил совершенно иначе. Поняв, что не может больше терпеть, младший сжал чужую кожу до болезненных пятен, что станут синяками к утру, а после изливается, едва успев выйти из горячего тела. Шумно дыша, Юнхён прижался к Августу, втягивая полусонного уставшего парня в тягучий как сироп поцелуй.

***

Ты был представлен мне судьбой ещё ребенком. Боясь это признать, я лишь отодвигал момент нашего признания. Вел себя как трус всё это время, пока ты неуклюже действовал. Но я уверен, что всё это было необходимо нам для того, чтобы мы смогли воссоединиться как когда-то давно, может даже в прошлой жизни. Что думаешь об этом?

Ты как всегда прав, моя принцесса. Чертовски прав...

***