Давай, дерзай!

— У тебя уродливое лицо, — смеётся напротив парень и пожимает руку сопернику. — Заткнись и сосредоточься на игре, — усмехается Мин, — Сейчас я надеру тебе зад.

У Юнги кроссовки уже старые, ободранные, но он их любит и не хочет заменить на новые. Ему и в них комфортно. Мяч скользит в его руках, плавно скачет от одной ладони в другую. Юнги сосредотачивается на кольце, понимая, что в этот раз точно попадёт, впрочем, как и всегда. Он не показывает того, что его руки дрожат или же ужасно потеют, то, что его повязка на лбу иногда спадает, а ещё порой мешает. Задержал дыхание, Мин решает в эту секунду уже бросить мяч, пока его мысли не перебивает Богом, который просит отложить все дела и подойти к нему. Услышав обречённый стон со стороны команды, Юнги плетется к командиру с баскетбольным мячом в руках, не решая его отпускать. Он видит, что тот держит какую-то бумажку в руках, а позже слышит недовольный возглас Соджуна. — Чимин, тебе надо исправить оба предмета до игры, — говорит Богом и бегает глазами по списку, — Юнги, ты спишь на лекциях? — посмотрев на него, спросил он, — Надеюсь, вы все все исправите, так как следующая игра вы знаете с кем, — подчеркнул он акцент в конце предложения. Все разошлись по изначальный местам, лишь Мин покрутив в руке мяч, пошёл следом за командиром, который вовсе не заметил его. Пара дней Богом выглядит совсем по иному. Юнги замечает это, пусть даже другие не хотят спрашивать командира об этом. Он понимает, на его плечах ответственность, он должен показать себя как лучшего капитана, а с последними событиями, Богом не очень управлял делами. Не только Тэхен покидал команду. В этом месяце около пятерых они потеряли из-за каких-то отмазок и Юнги каждый раз прикусывал язык, не решаясь даже посмотреть на парней. Он видел печаль в глазах командира, когда тот улыбался и говорил, что в порядке. Замечал, как он уставал и оставался по ночам в зале. Видел, как Богом выпускал пар на баскетбольном мяче и падал обезвожено на пол. Ему было больно видеть это, хоть он и не говорил. — Что там с Тэхеном? — все же спросил Юнги и опасаясь гнева командира, который мог сейчас обрушиться на него. — С Джином в бассейн ходит, — присев на лавочку, ответил не сразу он, — Плевать, людей достаточно, — снова лжет Богом и улыбается криво, будто его заставили под прицелом дула пистолета. — Что произошло? — перестав мучить бедный мяч, Мин присел рядом, бросая его в сторону, — Вы странно ведёте себя. — Сам еще не понял, — пожал Богом плечами и отвел взгляд в пол, — Я не хочу говорить об этом, — снова лжет и трет шею от пота. Юнги жует губу в попытке унять свое беспокойство. — Я поговорю с ним, окей? — Делай что хочешь, — и их разговор заканчивается. Тэхен снова задерживает дыхание и ныряет. Он понимает, что в этом есть какая-то доля прекрасного, вот так вот находиться в воде и слышать свое сердце, отдаляющийся голос людей и Джина, который охает и хлопает его по спине. Тэхен хочет побыть под водой еще дольше и ему разрешают, говоря, что это будет только большим плюсом. Тут ему спокойно, он смотрит на сокджиновы ноги и думает о Богоме, который вновь скрещивает руки и отворачивается от него. В груди что-то сжимается и отдает острой болью, Тэхен почти давится и выпускает пару пузырьков воздуха. Джин осторожно держит его за локоть, смотря на макушку младшего и считая секунду за секундой. А Тэхен задыхается. Он тянет руку к другу и просит посмотреть на него, но Богом даже не оборачивается. Он оставляет его одного. Тэхен справился и теперь может приступать к основам. Сокджин поведал о том, что будут маленькие соревнования между новичками, на что советовал тренироваться Тэхену, так как он не уверен, умеет ли он вообще плавать. — Баттерфляй или брасс? — спросил Джин, когда записывал его имя. Обычно новички выбирали именно из них и старший думал, что для Тэхена будет так лучше брасс, чем первое. — Вольный стиль. — Оу, — даже присвистнул старший, округляя глаза, — Отличный выбор, — улыбнулся он и наконец отложил ручку. Хлопнув по голой спине знакомого, или уже друга, он надел плавательные очки. — Не покажешь пару уроков? — повторив за старшим, спросил Тэ. В зеленоватых очках он мило выглядел, не считая плавок и шапочки. Джин просто не мог отказаться. У Юнги руки вспотели снова. Во сне бы даже не приснилось, что он встретит Хосока в маленьком магазине книг, журналов и разных дисков с фильмами. Его лицо было приковано к плееру, который он держал в руках, в ушах виднелись яркие, оранжевые наушники, а еще Мин немного посмеялся из-за его внешнего вида. Футболка с, правда что ли, черепашками ниндзя века так восемьдесятого и миленький хвостик на голове. Юнги пристрелили, его сердце покинуло тело, ему нужен воздух, а лучше, номер этого парня. Он не решается подойти, продолжая держать книгу по антропонимике и разглядывая его. Что-то кричало подойти и не трусить. И вообще, когда это Мин Юнги боялся подойти к парню и просто поприветствовать его? Вот именно, никогда! А сейчас он будто стыдился своего вида аля-бомж стайл, хотя он так даже на занятия ходил. Хосоковы глаза были закрыты, он продолжал покачивать головой и что-то шептать губами и Юнги решился покончить с этим. Он взял чертову книгу и подсел напротив, замечая, как Хосок улыбается ему и убирает один наушник с уха. — Привет, Юнги, — улыбается солнечно и Юнги хочет спрятаться в тени от такого потока света. Он же сгорит, блядь, — Что взял? — поинтересовались лисьи глаза и Мин показал книгу по антропонимике, — Учитель Кан задал, да? — все спрашивал он и улыбался, а Юнги просто сидел и умирал. — Привет, — наконец поздоровался Мин и стукнул себя, понимая, что надо было раньше это говорить, — Да, учитель Кан. А ты что делаешь? — попытался он перевести тему. Хосок показал свой синий плеер и протянул оранжевый наушник к Юнги. Ему было неловко брать наушник и касаться теплых пальцев парня. — Мне нужно придумать связку к припеву, — говорит Хосок и Юнги слышит медленные биты, превращающие позже в мощную и ритмичную мелодию, — Только вот, — кусает улыбка-парень губу и убирает наушники в сторону, — Идеи нет, вдохновения нет и желания. — Вечная проблема танцоров, — улыбается Юнги. Точнее пытается, так как боится напугать своей улыбкой парня. — Не только, — щелкает Хосок пальцами, — Намджун не спит и пишет тексты к песням, Чонгук почти не ест, пятаясь не повредить связки, — привел он пример и потер лоб, выдыхая, — Но ничего не выходит ни у того, ни в другого. — Просто нас заставляют, когда нам, наоборот, нужен момент для выброса энергии в нужное русло. — Да, — устало ответил он и посмотрел в сторону, мечтательно разглядывая витрину, — Время. Нужно время. Юнги смотрел на остренький нос, медовую кожу и запоминал каждую секунду этого момента. Сердце готово было взорваться, как и желание Юнги коснуться чужой руки, которая лежала на столе и иногда постукивала пальцами по столу. У Хосока была какая-то странная черта, которая цепляла Юнги. — Хо! — крикнул внезапно появившийся Намджун. Он поправил очки в черной оправе и поспешил к другу, при этом извиняясь хозяину магазина за шум, — О, Юнги, — замечает он его, когда садится рядом к Хосоку. — И тебе привет, — сухо отвечает Мин и косится на руку, протянутую Намджуном. Он неохотно жмет ее и… — Как продвигаются дела? — спрашивает Хосок и убирает плеер с наушниками куда-то в вглубь рюзака, — Я все еще не могу ничего придумать. — Пока сложно что-либо говорить, — отвечает Намджун и Юнги кажется, что тут он точно лишний, — А у тебя какие проблемы? — неожиданно обращается он к нему и Мин долго хлопает глазами, в попытке понять в чем дело. — А-а, я? — тупо спрашивает он, — Просто книгу взял, — показывает он на учебник и Нам кивает головой, не решаясь еще что-нибудь спросить. Неожиданное смс от Джина, а от кого же еще, нарушает тишину между ними. Мин тянется к смартфону, который был у него в кармане и понимает, что этот хён его бесит. Снова потерял ключи в своей бассейне и теперь не может зайти в комнату. Прекрасно, Юнги придется покидать своего воздыхателя и спешить на помощь оборзевшему в конец хёну. Он просит прощения и, о-господи-боже, Хосок просит его номер, под предлогом, что хочет сыграть с ним как-нибудь на выходных. Юнги тушуется, диктуя номер и чувствуя, как в заднем кармане вибрирует, когда Хосок проверяет номер. Они прощаются, Намджун даже активно машет ему под конец, и бедное сердечко Мина взлетает до небес, разглядывая номер Хосока на экране. Он идет пешком, вбивает номер парня в список контактов и ставит сердечко, как школьница, но Юнги нравится и он добавляет смайлик солнышко. Пиздец он в дерьме. — Сколько раз говорил, носи его на шее, раз такой растеряша, — бубнит Мин, открывая дверь и пропуская Джина внутрь, — Это уже в пятый раз, хён, — хмурит он лицо и закрывает дверь, проходя в их маленькую обитель. — Да-да, ворчун Мин, — закатывает глаза Ким и кидает спортивную сумку на кровать. — Кстати, как Тэхен? — интересуется он и садится на стул, хватая со стола Сокджина печенье в обертке. — Он хорош, — кивает он самому себе и достаёт форму, — И почему он раньше к нам не записался? Возможно, мы бы прорвались вперед Ёнкуна. — Просто он был у нас, — жует печенье Мин и рассматривает друга, — Он в порядке? — Думаю да, — быстро отвечает Джин, — Он не выглядел расстроенным, слегка возбужденным, — улыбается он своим мыслям, вспоминая пугливое лицо младшего. Сокджин идет в душ, говоря, что он вновь встречается с Джексоном и уже не в кафе, а в парке. Юнги плохо при мысли о том, что теперь его хён будет с этим парнем. Жуткий он какой-то и странный. А вообще ему должно быть пофиг на Джина, так как учитель Кан ему тройку поставил по его предмету. Мину надо исправить или Богом потом шкуру спустит. Не должен он совать нос не в свое дело, как говорили ему родители, поэтому он не будет. Сейчас ему нужно перекусить и взяться за учёбу, забыть обо всем и всех, погрузиться в мир знаний и молиться. Мысленно пожелав себе удачи, Юнги решает не медлить и забив на перекус, берет под подмышку книгу, падая на кресло около письменного стола. Джин не знает что делать. Ему жутко как-то при мысли, что наконец его свидание вслепую прошло успешно. Это было даже неожиданно получить смс от Джексона, что он не против еще одного вечера с ним. Ким ликовал внутри. Наконец хоть кто-то решил не верить сплетням и узнать его и поэтому он искренне уважал Джексона. Быстро высушив волосы и уложив, он глянул на смартфон. Понимая, что ему оставалось всего десять минут до входа, Джин поспешно нашел чистую одежду: любимый, персикового цвета рубашку и легкие джинсы. Он решил не заморачиваться, поэтому подкрашивать глаза не стал, все-таки это только первое свидание не в кафе. Поэтому можно было так не напрягаться. Пожелав Юнги удачи, Джин вышел с комнаты и поспешил к выходу, где тут же встретил парня. — Долго ждал? — спрашивает Ким и поправляет челку. — Сам недавно пришел, — улыбается Джексон и дергает голову влево, — Пойдем? — и Джин одобрительно кивает. Вечерний пейзаж успокаивает. Да и людей поменьше. В парке тихо, только иногда можно расслышать лай собак и смех Джина. Он старается не корчить лицо, побаиваясь, что тем самым оттолкнет партнера и так же прячет руки гдето за спиной. Он боится своих недостатков и пытается скрыть, улыбаясь и тоже шутя какие-то странные шутки. Джексон говорит много, почти не умолкает и тем самым Джин ему нравится. С ним не скучно, он говорит обо всем, меняет тему, если вдруг заканчиваются мысли и идеи. Так же от него пахнет приятно одеколоном, свежестью. Джину нравится. — Поэтому у тебя такие плечи широкие, — говорит Джексон, когда они затронули тему хобби. — Да. И из-за этого я немного комплексную, — признался Ким и смущенно глянул в пол. — Ты и так прекрасен, — без застенчивости произносит Джексон и Джин краснеет пуще прежнего. Они молчат не глядя друг-другу в глаза и мимолетно дует ветер, взъерошивая волосы Кима. Мимо пробегает собака с поводком, из-за чего они останавливаются и после слышат: — Стой! Мон! И что-то в Джине щелкнуло. Он, не глядя в сторону голоса, несется за собакой сам того не осознавая. Странная картина для прохожих: здоровенный парень, словно цапля, несется за белым пушком снега, а за ним еще двое. Когда Джин хватает белое чудище с листвой на голове, у него пошатываются ноги. У щеночка глаза черненькие, маленькие и искрящие, он лизнул лицо Джину и того передернуло. Он не простит все равно его за содеянное. Может быть. — Ты должен быть атлетом, — слышит он голос Джексона и смеется, отпуская пса на землю и тут же сжимая поводок. И если бы Джина спросили, какой день его самый ужасный, он бы сказал, что именно этот. Перед ним стоит Намджун. Тот, который издевался над ним на протяжении всего младшего класса и сада. Тот, который портил одежду и заставлял Джина отбирать деньги у других. Ким Намджун. Он до сих пор помнит его имя. Помнит его гадкую ухмылку и тяжелые руки, от которых он получал в живот и по голове. — Спасибо, — говорит он и кланется, а у Джина ноги сквозь землю, — Мони сорвался. — Боже, ты как обычно, — смеется Джексон и жмет ему руку, — Говорил, чтобы ты отвез его обратно, но нет. — Я задумался, — почесав затылок, пробубнил Нам и глянул на Сокджина, — Эм, спасибо еще раз, — он тянет руку и Джин быстро отдает поводок, стараясь не коснуться его рук. Джексон замечает его пренебрежение и… Страх? Джин не знает, что сейчас чувствует. Просто перед ним тот, кого он ненавидит и старался забыть все время, а сейчас он ему улыбается и смотрит как... Как на обычного незнакомца. Неужели не узнал? Не узнал того, над кем все время издевался и задевал по поводу внешнего вида. У которого забирал домашнюю работу и обед. — Знакомься, Намджун, — перебивает мысли Джексон, обращаясь своему другу, — Эту очаровашку зовут, — улыбается он и поворачивается к Наму, — Сокджин-и. А внутренний голос Кима кричит: убейте меня, пожалуйста.