Созданы друг для друга

— Я чувствую, как ты смотришь. — Для слепого ты слишком самоуверен. Мэтт смеётся. В Адской кухне очередной конец света, и Электра, конечно, вернулась в самый неподходящий момент. Разворошила воспоминания и напомнила, какой сумасшедшей (идеальной) командой они могут быть. Он должен злиться, должен её ненавидеть за то, что ушла, что оставила на долгие годы, не появлялась в его жизни и заставила поверить в то, что ей наплевать. Но внутри царит умиротворение. Желанное и недостижимое прежде равновесие. Карен бы сказала, что он спятил, Фогги наверняка бы её поддержал. Мэтт не имеет права их винить, они его друзья, они волнуются. Поездка в такси слишком коротка, чтобы уложить в голове простой факт: Электра и впрямь рядом, она с ним. Она часто снилась ему, лишь её голос с заметным акцентом, тянущий его имя — этого было достаточно, чтобы он утратил покой. — Я останусь? — спрашивает она неуверенно. Он впервые так остро жалеет, что не видит, что может распознать её лишь на ощупь и по биению сердца. Ему хотелось бы взглянуть и понять, что она испытывает. Улыбается? Хмурится? Опечалена чем-то? Он, возможно, совершает самую огромную ошибку в своей жизни. Плевать. — Конечно. На губах Электры помада, привкус шампанского, которое они пили на приёме, и крови. Ничего не изменилось. Нечестно для истёкших десяти лет. — Я скучала. Она никогда не поклянётся, что никуда не уйдёт. Просить её об этом так же бессмысленно, как ждать прозрения. Мэтт учится на своих ошибках. — Хочешь вина? — Нет. Тебя, Мэттью. Глупо отказываться. Со спецификой их будней эта ночь легко может оказаться последней. Он приказывает себе не загоняться раньше времени. Самовнушение — препаршивая защита от разбитого сердца. Ему ли не знать.