Ветка Сакуры

«Удача улыбается всем, но не мне! Саске нашёл эту малявку и счастлив с ней… Я вижу, как из него уходит озлобленность на весь мир, как тьма уходит из него, даже его чакра очищается. Разве такое возможно? Она ведь малявка! Маленькая дрянь! Дрянь! Дрянь! Да ещё и Джуго! Он вообще не подпускает меня к ней, и если я нахожусь просто рядом, ощущаю, как он глазами убивает меня. Какой позор! Я — опытная куноичи не могу избавиться от маленькой девочки…!» — мысли Карин были такие же угнетающие, как и её настроение. Она ощущала себя чужой в логове с тех пор, как появилась маленькая Сакура. Хотя Саске и до этого не особо удостаивал её вниманием, а просто брал на разные миссии или позволял поприсутствовать на тренировках, то сейчас даже такого не делает. Карин уже и сама не помнила, когда она покидала логово вместе с Саске, или вообще просто покидала логово. Она сидела в четырёх стенах и длинных коридорах логова, не имея права выйти на улицу и даже не помня, когда в последний раз видела его. А всё случилось два дня назад, когда Саске проснулся рано утром. Это было ранее светлое утро, и впервые плотные шторы в комнате Саске были открыты, и светлые лучи солнца пробивались сквозь маленькое окошко просто у самого потолка. Часть логова была под землёй, и лишь в некоторых спальнях были окошки, да и то под самым потолком. Все остальные комнаты были без природного света, зато в каждой были торшеры со свечами на стене или подвешены с потолка. Учиха резко распахнул глаза, услышав крик Карин. Он бы не отреагировал, если бы не услышал детский плач и всхлипы между чертыханиями красноволосой бестии. Резко подорвавшись, он вскочил, распахнул дверь и побежал на крик. По пути уже тысячу раз пожалев, что вчера вернулся так поздно, и Сакура осталась спать с Джуго. Возможно, пока тот спал, Карин таки похитила её, и уже что-то сделала ей плохое. Если бы он пришёл раньше, девочка была бы в безопасности. Учиха сжал руку в кулак, уже рисуя в голове, как убивает Карин с помощью Чидори просто на глазах у Сакуры. Он тряхнул головой и на минуту остановился, поняв, что это будет большой ошибкой, которую он когда-либо совершил. Сакура считает его супергероем, своим защитником, может ли он так жестоко поступить и убить Карин на её глазах? Чтобы причинить Сакуре вред? Чтобы кровь Карин брызнула на её детское личико? Чтобы супергерой-защитник превратился в кровавого убийцу? Разве готов он снова разбить мечты маленькой девочки вдребезги? В этот раз определённо нет. — Сакура? — оказавшись на пороге, первым делом он произнёс её имя. Больше всего сейчас интересовало то, что с ней, жива ли его маленькая любовь или Карин успела причинить ей вред и скрывать свою злость не имеет смысла? Нет, он увидел свою маленькую сидящей на кухонном столе. Она сжалась, закрыла маленькими ручками личико и громко рыдала, всхлипывая, в то время как над ней стояла Карин и кричала. Кричала слишком громко, чтобы никто не услышал, и слишком яростно, из-за этого попросту не услышав голоса Саске. Учиха не пытался разобрать слов Карин, что бы понять, о чём она орёт и не пытался её понять. Он просто подошёл и грубо прервал её, взяв Сакуру на руки и прижав к себе. Лишь когда личико его маленькой Принцессы было прижато спрятано, он жестоко ударил Карин по лицу. — Ты чего орёшь на неё? — прошипел Учиха сквозь зубы, сжав руку в кулак и стараясь сдержаться, чтобы не убить её. — Я…я… — она вмиг остыла от удара по лицу, а по щекам потекли слёзы. Девушка снова закричала, но теперь уже почти неразборчиво, но не так яростно, — Она мне всю жизнь испортила! Ты не смотришь на меня, не берёшь на миссии, вообще даже не разговариваешь…! Эта дрянь…! — Меня не волнует, — он грубо прервал её, сжав свободной рукой её запястье так сильно, что синяк готов был уже появиться, — Ещё раз увижу тебя возле Сакуры… Ты об этом пожалеешь. Я запрещаю тебе покидать логово и даже на метр подходить к Сакуре! В противном случае…! — Саске? — на кухне одновременно появились Джуго и Суйгетсу. — Проследите, чтобы Карин не покидала Логова. Сакура с этого момента будет только со мной, — Саске бросил злобный взгляд на них двоих и вместе с Сакурой исчез. Она крепко спала на его коленях, уставшая и познавшая слишком много страха, а он винил себя за то, что сделал. Не только за то, что вчера вернулся слишком поздно, и девочка попала в руки Карин, а за всё то, что сделал ей раньше. Как же он был слеп и глуп! Как мог не замечать её сильной любви, как она отчаянно пыталась вытащить его из тьмы, готова была бросить всё, даже свою жизнь, лишь бы он образумился и оставил свою глупые попытки уничтожить себя. Да, именно так можно назвать то, чем он занимался. Уничтожал себя. Уничтожал связи с внешним миром. Терял друзей. Близких. Терял её. Брата, которого своими руками же и убил. И что это дало? Чувства реванша не было, ведь бой был не честный. Итачи был болен, слеп, и можно ли считать его смерть убийством? Если учитывать слова Тоби о том, что Итачи в последнее время уже не помогали таблетки, то такое длительное использование Мангекьё Шарингана и Сусаноо могло его убить. И в таком случае, он умер естественной смертью, а не от рук младшего брата. Саске не убивал его, но был причиной его смерти. Бой изнурил его… Перед глазами Учихи предстала картина смерти Итачи. Он прикрыл рот рукой и закашлялся. Сквозь тонкие белые пальцы потекла кровь, а сам он согнулся пополам. Он был жутко уставший, на гране смерти, но в последний момент передал своё наследие младшему брату — Аматерасу и Мангекьё Шаринган, который реагировал на Мангекьё Шаринган Тоби. В голове словно кто-то заиграл грустную песню. Что-то в последнее время со мной твориться. Я уже совсем не тот Саске, которого знали окружающие раньше. Тьма будто испарялась из моей души, покидала её, и навсегда уходила в не бытье, а её место заполняло тёплое непонятное мне чувство. Я трезво смотрел на вещи, и всё меньше понимал, почему я здесь сижу? Я должен вернуться в Коноху. Вместе с Сакурой. Нужно вернуть её прежнее обличие, и я уверен, что там смогут это сделать. Возможно, мне помогут понять гендзютцу это или нет, и помогут его снять. Он открыл глаза и легко приподнял голову, осмотревшись. Он лежит на тех же осколках моста, который так эпично разрушала Сакура своими ударами. Сакура. При вспоминании её имени в голове всплыли события той иллюзии, что он видел, какие изменения потерпел, и как изменилось отношение к Сакуре. Снова её имя. И снова в душе что-то сильно кольнуло. Где она? И что случилось с ней после взрыва? Жива ли она? Маленькая или большая? Он резко вскочил на ноги и встал на большую бетонную глыбу, стал осматриваться. Он ощутил боль, но всём теле, и легко окинув себя взглядом, понял, что их бой был реальным, и взрыв таки был. Он был ранен, открытые и даже закрытые части тела были в крови, она стекала из глаз по щекам, по рукам, костяшкам. Что-то заныло в груди. Если он ранен, но жив, что с Сакурой? Лёгкое нытьё в груди превратилось в пульсирующую боль, будто грудную клетку разрезали на пополам, и сжали рукой сердце, став его сжимать и разжимать. В голове крутилось лишь одно… «Сакура»… что с ней? как она? В глазах вспыхнул Шаринган. Его глаза наткнулись на обрыв у края реки, на котором виднелись розовые волосы. Один миг, и он упал перед ней на колени, руки хватают её за плечи, приподнимают и легко трясут. — Сакура… Сакура очнись…! Сакура… пожалуйста… — как бы сильно или слабо он не тряс её, единственное, чего он добился, растрепал и до того растрёпанные розовые волосы. Она была вся в крови, и кажется, вовсе не дышала. Сердце сжали до такой степени, что казалось, оно лопнет и кровь хлынет во всем внутренностям. В голову пришло осознание её потери, потери того дорогого, что казалось, уже давно было утеряно. Уходя из Конохи, он, казалось, оборвал все связи, но, увы… оказалось не все. Где-то там, в глубине души связь с ней не оборвалась, а из-за этой иллюзии обострилась. Но… Теперь эта связь утеряна, ведь Сакура — мертва. Её больше нет, и единственный, кто виновен в её смерти — это он. Саске горячо прижал одной рукой за плечи её к себе, а второй сжал розовые волосы и прижал её голову к своему плечу. Из глаз потекли солёные слёзы, смешиваясь на щеках с кровью и падая красными каплями на белую одежду и оголённую грудь. Пальцы судорожно сжимали розовые волосы, рука всё сильнее и сильнее прижимала её к груди, а душа кричала… кричала от боли… от своей глупости… от того бремя, что довелось нести. Он сожалел… сожалел о содеянном… о том, что причинил ей боль… что своими руками же убил… что не уберёг, не спрятал, не помог… за то, что обижал, оскорблял, не замечал, ненавидел и всячески отторгал. Ах если бы… если бы… Солнечные лучи отбивались от серебристой брони на чёрной одежде, и уходили яркими лучами куда-то вдаль, в яркие глубины неба, в толстые глубины океана. Она переливалась на солнце, будто пыталась ослепить всё вокруг. Нежные женские руки легли на серебристую броню, заслонив её от солнца, а хрупкое женское тело прижалось к спине мужчины. Сильным порывом ветра длинные розовые волосы и волосы цвета вороньего крыла смешались друг с другом и развеялись сбоку от пары. — Я скучала по тебе, — мужские руки легли на женские и пальцами сжали их. — Я скучал по тебе, — мужчина притянул девушку за руки к себе сильнее, крепче обняв её. Лёгкое движение, и её руки уже на его спине, а его руки на её талии. — Прости меня, — прошептал мужчина прежде, чем их губы сомкнулись в поцелуе. Happy End.