Я давно влюблен в тебя

- Мой никчемный ученик, я почти горжусь тобой, - серьезно сказал Реборн, когда они оказались в комнате Тсуны. - Эта тренировка явно идет тебе на пользу. - Но Реборн, зачем тебе надо было все портить? - не выдержал Тсуна. - Мы с Кё-саном только начали хорошо общаться. - Во-первых, никчемный Тсуна, никто не разрешал тебе прогуливать тест по математике. А во-вторых, у тебя было достаточно времени, чтобы наладить отношения со своим хранителем. То, что ты им не воспользовался это твоя проблема. - Что за задание? - обреченно спросил Тсуна. Он понимал, что спорить с аркобалено бесполезно. - Все то же: признаться Хибари в любви. Окончательно. Или ты думаешь, что твоя тренировка будет длится вечность? - усмехнулся аркобалено. - Через неделю мы уезжаем в Италию, никчемный Тсуна. И только от тебя зависит, поедет ли с тобой Хибари. - Но как мне это сделать? - Тсуна не сомневался в том, что репетитор не шутит. Если он не признается Кёе в любви и не получит ответного признания, поедет в Италию один. И кто знает, когда они снова смогут увидеться. - Ку-фу-фу, Тсунаеши-кун, кажется тебе снова нужна моя помощь, - радостно произнес Мукуро, в очередной раз появляясь из ниоткуда. *** - Я люблю вас, Кё-сан, - произнес Тсуна и ушел, не прощаясь. Хибари даже не успел никак отреагировать. Да и что он мог сделать? Малыш аркобалено явно не позволил бы ему оставить Тсуну себе. Или позволил? Вечно эта странная многозначительная улыбка. Словно Реборн знает больше остальных. Наверняка он в курсе не только репетиций Тсуны, но и того, кто является их главной целью.       Но одно можно сказать точно: это не Гокудера и Ямамото. Тсуна не стал бы признаваться ему в любви, будь это кто-то из них. Хранитель Урагана выглядел очень комично. С одной стороны, он был растерян, услышав признание в любви, а с другой зол, потому что оно предназначалось не ему. Хранитель Дождя как всегда беззаботно рассмеялся. Интересно, это защитная реакция или он просто заранее знал что будет? Мог ли Тсуна вообще кому-нибудь рассказать о репетициях? Реборн не в счет, этот аркобалено поистине вездесущ. Но что насчет других хранителей? Гокудера явно не знал, да и Сасагава поприветствовал его как обычно, когда совершал утреннюю пробежку. Ямамото всегда так улыбается, так что может и не знал. А вот семейство ананасовых в курсе. Слишком уж многозначительно вчера куфуфукал его давний противник. Вопрос лишь в том, знает ли ананасовое травоядное кого любит Тсуна. И какова вероятность того, что это сам Мукуро? - Хибари, думаю тебе стоит выяснить откуда в Намимори появился якудза, - небрежно бросил аркобалено, прежде чем уйти вслед за учеником.       Вот же гад. И не поспоришь ведь. Хибари и сам понимал, что с потенциальной угрозой стоит разобраться до того, как пострадает кто-нибудь из травоядных. Но Ками, как же это не вовремя! Они со зверьком даже на свидание толком не сходили. Решено! Он сегодня же с этим разберется. А завтра поможет Тсуне с тестом по математике. Ведь не доверять же такое ответственное задание динамитному травоядному, верно? *** - Мукуро, а ты уверен, что это хорошая идея? - в сотый раз спрашивает Тсуна, рассматривая витрину кондитерской. - Лишним явно не будет, - авторитетно заявляет туманник, поедая глазами пирожные со сливочным кремом. - Ну я же не Бьякурану признаваться собираюсь, - не сдавался Тсуна. Сам босс Мельфиоре наверняка не отказался бы от подношения в виде своего обожаемого зефира, но с другими это вряд ли могло сработать. - Назови мне хоть одного человека, который не любит сладости? - не сдавался хранитель Тумана. - Занзас? - уж в чем в чем, а в любви к сладкому босса Варии никто бы не заподозрил. Вот виски и говядина другое дело. Тсуна вообще не мог представить Занзаса поедающим что-нибудь сладкое. - Конфеты с ликером, - предложил Мукуро. - Тогда Реборн? - аркобалено даже кофе пил без сахара, что уж говорить о сладостях. - А у тебя забрать? - не собирался сдаваться туманник. - С этим Ламбо справляется. - покачал головой Тсуна. - Все равно это не доказательство. Он ведь не отказывается от пирога твоей мамы. - От него никто не отказывается, - снова возразил Тсуна. Готовку Наны успели оценить по достоинству все, кто хоть раз приезжал в Намимори. - Ну тогда и Хибари не станет. - уверенно заявил Мукуро. - Так может быть его угостить маминым пирогом? - предложил Тсуна. Его жутко смущала сама мысль, что он собирается покупать пирожные для Кёи. С маминым пирогом было как-то спокойней, ведь всегда можно сказать, что это просто гостинец. - Думаешь от него что-нибудь останется? - резонно заметил Мукуро. В чем-то он был прав, ведь детей в их доме было слишком много, чтобы осталось хоть немного десерта. - А до пирожных доберется Ламбо, - напомнил ему Тсуна. - причем сделает это быстрее, чем я успею переступить порог дома. - Не доберется, если спрятать их в надежном месте, - туманник плотоядно облизнулся, ясно давая понять, какое место он считает самым надежным. - Мукуро, вообще-то мы здесь покупаем пирожные не для тебя, - со смехом ответил Тсуна. Ему нравилось, что наедине с ним его хранитель снова становится беззаботным ребенком и с лихвой компенсирует то, чего был лишен раньше. - А вот теперь я обиделся, Тсунаеши-кун. Я ему тут помогаю, а он… - демонстративно надул губы туманник. - Ладно, давай так: мы сейчас купим на всех пирожные, а маминым пирогом я угощу Кёю. Как считаешь? - А ты купишь мне самое большое пирожное? - хитро сощурился Мукуро. - Куда ж я от тебя денусь, - притворно обреченно вздохнул Тсуна. Он был готов купить своему хранителю хоть весь магазин, лишь бы видеть его счастливую улыбку. Но этого, он, конечно же, ни за что не скажет. ***       Как оказалось, якудза действительно приехал в Намимори не один. Найти двух его сообщников не составило никакого труда. Устранить тем более. Якудза даже не успели вытащить свои пистолеты. Что же касается мелких преступников, бывших у них в подчинении, то с ними все оказалось еще проще. Хибари даже не успел их пересчитать, прежде чем уложить на землю парой ударов тонф. Можно было поручить эту задачу и дисциплинарному комитету, но Облаку Вонголы очень хотелось выпустить пар.       Зато теперь, когда ему уже не хотелось сократить популяцию травоядных в Намимори, у него появилась возможность подумать. Слушать признания от Тсуны было, безусловно, приятно, но дальше так продолжаться не могло. Зверек должен понять, что любит его. Причем сделать это надо как можно скорее, пока он не набрался храбрости признаться кому-то другому.       Он не просто забьет до смерти своего соперника: он сотрет его в порошок. Когда Тсуна впервые обратился к нему по имени, Кёя осознал, что теперь его точно ничто не остановит. Вчера Хибари окончательно понял во что ввязался. С каждой репетицией признания зверька становились все убедительней и желанней. Хищник внутри него с трудом понимал, почему не может так просто взять то, что ему предлагают. Кёе хотелось поцеловать Тсуну, оставить свои метки на его беззащитной шее, сделать своим.       Пара. Именно так назывался зверь, идеально подходящий хищнику. Две души, навеки связанные красной нитью судьбы. Хибари верил в то, что у каждого человека есть своя пара. Когда Тсуна впервые произнес его имя, Кёя окончательно понял, что нашел свою. И теперь он ее уже никуда не отпустит.       Он просто не представляет себе, как будет жить, не видя улыбки своего зверька, не слыша его голоса. Его рука до сих пор помнит тепло руки его пары. Гулять по Намимори вместе, держась за руки было так… правильно. Кёя не хочет помнить, что когда-то было по-другому.       Когда-нибудь, совсем скоро, если он постарается, Тсунаеши будет находиться рядом с ним постоянно. Они будут вместе гулять по тихим улочкам небольшого городка. Сначала в Намимори, потом где-нибудь на Сицилии. Кроме совместных обедов появятся еще завтраки и даже ужины. А после ужина будет самый восхитительный в мире десерт: поцелуй его зверька. Кёя уверен, что у них будет много поцелуев: долгих и нежных, когда у них будет достаточно времени, чтобы наслаждаться друг другом и коротких и страстных, которые Кёя будет позволять себе днем, когда они оба будут загружены делами семьи, в перерывах между важными встречами и совещаниями.       Но больше всего, Хибари хочет наконец-то ощутить тоненькие пальчики зверька у себя в волосах. Тсуна единственный, кому Кёя готов простить все, даже помятую рубашку и оторванные пуговицы. В том, что все это будет он ни капли не сомневается. ***       Тсуна всегда подозревал, что его репетитор садист. При чем довольно жестокий и, судя по всему бессмертный. По крайней мере, искреннее пожелание десятого босса Вонголы быстрой и мучительной смерти для аркобалено на него никак не подействовало. Благо, Саваде хватило ума не высказывать его вслух, иначе подготовка к тесту опять проходила бы в стиле Вонгола. Тсуне с головой хватает гранат Ламбо и динамита Гокудеры.       Хранитель Урагана и был тем самым хранителем, который вызвался помогать своему боссу с подготовкой к тесту. Такое повторялись не первый раз и Савада в общем-то не возражал против присутствия своей правой руки. Но, он надеялся на то, что Кёя тоже поучаствует в его подготовке. Все же Хибари был на год старше и смог бы нормально объяснить материал.       Но садист-репетитор забыл уточнить, что Тсуна может принять помощь только одного из своих хранителей. И так как Гокудера пришел первым, у Дечимо не осталось выбора: или он примет помощь Хаято, или будет сидеть один и решать задачи под чутким руководством Реборна. Так что Тсуне не осталось ничего другого кроме как слушать непонятные объяснения Гокудеры и мысленно желать, чтобы ядовитая кулинария Бьянки все таки сработала и Реборн познал все проявления “любви” своей невесты.