любовь

      если джонхан — ангел, дино пообломал его белоснежные крылья. выломал их с наслаждением, медленно и мучительно для юна, с неприятным хрустом, каплями алой, словно прекрасная роза в саду, крови. джонхан почти физически ощущает ошметки перьев в своих пальцах. ему хочется громко закричать, чтобы кто-то услышал, остановил это безобразие, чтобы чан образумился. но нет смысла кричать.       никто не услышит. никто не поймет. потому что чан ничего не сделал. а чувство — будто вывернул изнутри и расфасовал внутренности по пирожкам, чтобы позже поделиться приятным лакомством с девчонками из агенства. звучит отвратительно, и если бы джонхан с кем-то поделился этими мыслями, его бы точно окрестили ненормальным. по ощущениям где-то под сердцем — были бы правы. если джонхан — ненормальный ангел с выломанными крыльями, дино — очаровательный дьявол с хвостом, хан уверен, торчащим прямо из задницы.       то, что делает с ним дино, можно сравнить с (или даже назвать) перекруткой мяса на фарш. тогда джонхан не ангел, а сочный кусок свежей говядины. у юна язык не поворачивается (иронично) назвать чана мясником, но поваром — почему бы нет? судя по поведению младшего, дино на самом деле любит свое дело. хан почти сравнивает себя с животным, провалившимся в яму. выловленным и, да, перекрученным заживо. ощущающим себя живым до сих пор.       когда купс спрашивает, все ли хорошо, джонхан едва не отвечает, что котлеты не чувствуют ничего. а потом вдруг задумывается — правда ли? ловит на себе взгляд чана и качает головой отрицательно. нет, не правда. тогда купс спрашивает логично: «а что плохо?», и хан пожимает плечами. а, действительно, что?  — ты нормально вообще, джонхан-хен? — обеспокоенно шепчет чан ему на ухо, когда купс отступает. юн вскидывает брови и неловко смеется. тоже шепотом.  — а как должен?       чан кривит губы, мол, наверное, ты прав. и джонхан хотел бы, чтобы младший понял, как он себя чувствует, но не хочет причинять ему боли. если чувство, которое его сжирает изнутри, как гной ранку, можно назвать любовью, юн не хотел бы, чтобы чан полюбил его в ответ. ощущение переспелого лимона — еще одно описание его чувств. снаружи — крепкий и красивый, манящий своей внешностью, а внутри — прогнивший насквозь и больше похожий на желе.       как постепенно сгнивает фрукт, так же постепенно дино и доводил его до этого состояния. за последние два года младший очень возмужал, и с каждым месяцем джонхану все труднее давалось относиться к нему просто как макнэ. тогда-то первая трещинка и пошла по льду (материнский инстинкт сменился подростковой влюбленностью). но, к сожалению, даже лед ломается только под второй парой ног. юна мутит от мысли, что эта вторая пара ног станет на лед не чтобы спасти его, а чтобы утопить наверняка.       и когда чан впервые целует его, легче не становится совсем. джонхан чувствует, как осколки льда (по колкости больше смахивает на стекло) впиваются ему прямо в горло, а ледяная вода затекает в рот, нос, уши, глаза. он тонет и задыхается, отчаянно цепляясь длинными пальцами за плечи макнэ и судорожно пытаясь вдохнуть необходимый воздух. стена, к которой его прижимает дино, то ли неестественно горячая, то ли неестественно холодная. хан не может понять, теряясь в вихре эмоций. чтобы разобраться, нужно решить — ты умер или еще в процессе?  — ты нормально вообще, джонхан-хен? — посмеивается ли, наконец отстраняясь. поцелуй печет углями на губах старшего, когда он наконец приходит в себя. парень счастлив, что остался жив, но вместе с тем расстроен, что не умер. он поджимает губы, гладит свою шею, все еще ловя флэшбеки событий минутной давности. джонхан чувствует почти физически комок слез и обиды, не позволяющий совсем забыться.  — джонхан-хен? — обеспокоенно повторяет чан и растерянно делает шаг назад. старший хочет крикнуть ему в лицо, чтобы перестал притворяться. чтобы перестал путать окружающих. чтобы все поняли, кто среди них двоих — демон, а кто сгорает в своей любви. а еще чтобы не вздумал уходить с места преступления.  — нам нельзя этого делать. нужно все это прекратить, — джонхан находит в себе силы только на шепот, потому что тоска бьется о ребра бешеным зверем. потому что «это» не прекратить, ведь «это» не началось. и джонхан почти уверен, что нельзя позволять случиться неизбежному.  — мы не можем, — шепчет дино в ответ. он качает головой, а взгляд его совсем как у джонхана. они смотрят в глаза друг другу с ноющим разочарованием, и юн проклинает себя за желание отдать этому человеку весь свой мир. всю свою душу. всю свою жизнь. не важно, в каком смысле, — ты же не хочешь, чтобы мне было больно, правда?       джонхан действительно этого не хочет. но либо больно чану, либо — ему. он замирает в растерянности и ужасе, потому что не хочет больше терпеть. но если ему больно от любви — дино больно от ее отсутствия. а джонхан давно уже наплевал на себя. чан пользуется этим, заранее зная ответ старшего (хотя — откуда?). и снова целует, в перерывах между прикосновениями обещая, что вместе они справятся. джонхан почти заставляет себя поверить в это, ведь сильно ли ангел без крыльев отличается от невинного по мнению всех демона?