любовь

— мне нравятся твои глаза, — шепчет ему чан, опуская теплые ладони на щеки сынмина. он поглаживает большими пальцами скулы, проводит по мешкам от недосыпа. случайно касается носа, заставляя сынмина поморщиться, мягко смеется, — черт, как же я люблю твои глаза.       чан улыбается — тепло, счастливо. вместе с глазами и сердцем. сынмин влюблен в его улыбку и улыбается тоже, он касается кончиками пальцев легкой ткани рубашки и ощущает горячую кожу чана под ней. он знает, что сейчас хочет сделать чан. он хочет напомнить сынмину, насколько сильны его чувства. каким-то образом бан чан всегда знал, когда это нужно сынмину. всегда выбирал правильный момент и был самым хорошим бойфрендом в мире.       честно говоря, сынмин хочет позволить ему сказать что-то в таком духе. но прежде чем чан снова открывает рот, парень прикрывает его ладонью и довольно улыбается. — ты даже не представляешь, как много для меня значит твоя улыбка, — произносит он раньше, чем чан из вредности лизнет его пальцы, — ты спасаешь меня, чан. каждый день.       чан знает это. конечно, он знает, в каком разбитом состоянии был сынмин, прежде чем он собственными руками, словами, поцелуями собрал его в единое целое. но предпочитает делать вид, что слышит об этом впервые, удивленно вскидывая брови. сынмин усмехается, чувствуя, как руки перемещаются с щек на талию, обнимают крепко и укутывающе, как это умеет делать только чан. он вздыхает и поджимает губы в легкой улыбке. в очередной раз сдается перед взором горящих глаз.  — чан-и, без тебя я бы попал в ад.       он убирает руку с чужих губ, и те сразу прижимаются к его, любовно сминают. чужой нос утыкается в его щеку, а потом они сталкиваются лбами, и для чана это равнозначно признанию в вечности. да и черт с ним, с этим адом. зато вместе. они обнимаются, путаются в конечностях друг друга, и жмутся ближе. бан делает вид, что не слышал признания и довольно шепчет в самое ухо: — а больше твоих глаз я люблю твои губы.       у сынмина сводит скулы от мурашек на шее. чан такой предсказуемый в своей любви, такой привычный и очевидный, что у брюнета слезы к глазам подступают. он готов был бы умереть прямо тут, в этих крепких руках. они снова целуются, и сынмин качает головой. когда-нибудь он взорвется от собственной удачи быть с чаном вместе.  — я люблю тебя.  — я знаю, — заверяет парень и снова улыбается этой своей улыбкой. в нем столько энергии, спокойствия. столько силы. сынмин восхищен. чан выпускает его из объятий только для того, чтобы взять за руку. этот вулкан нежности затихает так же неожиданно, как проснулся, оставляя за собой привычное фоновое тепло. они больше не жмутся к друг другу и не пытаются слиться в одно целое, зато их ладони все еще вместе, и сынмин улыбается.  — я знаю, что ты сейчас скажешь.  — и что же я скажу?  — и что же я скажу, — сынмин тихо смеется и любовно переплетает их пальцы. в его сердце все еще плещется лава из любви, и когда-нибудь она вырвется даже с большей силой, чем у чана.       бан чан смеется над его словами и глупо улыбается. да, он однозначно готов пойти в ад за этим ребенком, если это потребуется.