Сто сорок три

      Прошло уже два месяца. На дворе — март. Казалось бы, прошло так много времени, но ничего нового так и не произошло. Время словно застыло, остановилось.       Гермиона начала забывать про дневник, про письмо. А вот Драко уже не мог думать ни о чём другом, как о том, что у него мало времени. На него эта информация очень сильно морально давила, он старался это скрывать, скрывать свой страх. Потому что он не знал истину проклятья. Он мог впервые за жизнь признать — Драко Малфой допрыгался. Жить ему осталось мало. Парень искал смирения, но не мог найти. Он хотел действовать, но не видел смысла.       Ведь, собственно говоря, он уже ничего не успеет, ему уже ничего не надо. Смысл жизни был потерян. Это большая тяжесть на душе, ответственность за чувства родителей, ведь как они будут если его просто в один день не станет? Его жизнь только потихоньку начала налаживаться и тут резкое падение, падение в бездну, навсегда.       И каким его запомнят? Там едким слизеринцем, пожирателем? Пожирателем смерти или пожирателем женских сердец? Непонятно.       В последнее время он отгородился от всех. Перестал жить роскошной аристократской жизнью, посещать приёмы. Из головы вылетели мысли издеваться над Мироном, думать о Грейнджер, потому что теперь он был полностью зациклен на себе.       Как и сейчас, он сидел в столовой, на завтраке, положил кусок запеканки в рот, и вновь задумавшись о своём не стал даже его пережёвывать. Он просто застыл, будто под заклятием. Глаза его были совершенно пустые и стеклянные, он больше походил на чертовски детально выполненного манекена, чем на живого человека. Вена на руке с каждым днём становилась всё чернее, будто делала проход между чёрной бездной и настоящим миром, затягивая в неё Драко. Но он и не сопротивлялся, добровольно делая шаги вперёд ко дну.       Погода только нагнетала депрессивное состояние, мир уходил из-под ног. За окном всё чаще шёл дождь, и не смотря на то, что солнечные лучи просачивались через плотные облака, и была даже скорее всего душевная, приятная атмосфера, для Драко значило лишь одно, что все эти лучи — остатки его считанных дней, и рано ли поздно ли облака закроют солнце. И наступит ночь. Но для Драко навсегда. И больше он не увидит ясных дней, не полетает на метле, не подшутит ни над кем, и не увидит восторженных взглядов, не почувствует тепло материнской руки, и самое обидное — так и не узнает вкус настоящей любви.       От этих мыслей он сглотнул кусок запеканки не пережевав, из-за этого в следующую минуту он подавился и ушёл из столовой прочь, в комнату. — Малфой, я не понимаю, что я тебе такого сделал? — после долгих недель молчания спросил Мирон. Они были одни. — Да ничего, всё? Мне не интересно что у вас там с Грейнджер. — ответил парень — А у нас с ней ничего, из-за тебя, Малфой. Она верит больше тебе, расскажи ей правду. — попросил брюнет. — Правду? Да пожалуйста, мне терять нечего, но я думаю мало что поменяется. Но после этого, будь добр держаться меня подальше, мне не до тебя с твоей грязнокровкой подругой. — с неприязнью он ответил. Он встал и вышел, пытаясь отрыть в белом пространстве тёмноволосую заучку. Он нашёл, она была возле большого окна, держала книгу. Стояла совершенно одна, медленно поправляя локон волос. К ней совершенно неожиданно подошёл он — Малфой. Только не это. — Грейнджер, мне надо с тобой поговорить. И это срочно. — делал ли он это для Мирона? Нет. Ему просто уже всё равно. Всё равно его часы ограничены, его мир перевёрнут, многие вещи потеряли смысл, и ценности жизни были пересмотрены. — Малфой, если ты…- не успела она договорить  — Да, это я наговорил Мирону, и именно поэтому он к тебе приставал. Да, он не знал про Эйвери такой информации и это чистая случайность. А твои извинения мне нужны были чтобы удовлетворить своё эго. Это всё, что я хотел тебе сказать. Можешь даже не начинать говорить какой я плохой, мы с тобой никогда и не были друзьями. Мне всё равно, Грейнджер, проваливай. — он это сказал как-то равномерно, без эмоций. — Малфой, да что с тобой? Ты сам не свой. это заметно. Я понимаю, это не моё дело… — и в очередной раз её перебили — Верно, это не твоё дело, и не следует тебе совать нос в чужие дела, тебя этому не учили? — Меня то не учили? Знаешь, если до сегодняшнего дня я сомневалась, то сегодня я полностью уверена что ты прочитал моё письмо. — Какое ещё письмо? — подумал парень, но посмотрев на потолок вспомнил — точно, я. И? — Ты кому-нибудь рассказывал? — кажется, её больше ничего не интересовало. — Я не обязан отчитываться, захочу — хоть всей школе расскажу. — Но ты же можешь умереть! — воскликнула она — Грейнджер, отцепись! Иди лучше обрадуй своего суженного, и пообсуждай какой Малфой негодяй. Удачи. — он ушёл. *В комнате мальчиков факультета чистолюбивцев* — Я всё сказал твоей подружке. — он проворчал очень сухо, на что Мирон лишь одобрительно покачал головой. Брюнет вышел из комнаты и направился в гостиную, где уже сидела мисс Бэйли-Хортон, скрестя руки, рядом возле неё была книга. — Гермиона, он рассказал? — спросил парень — Да, но не думай, что это что-то меняет, осадок от ситуации есть. Я готова пойти на прощение, но ты не думаешь что Малфой странно себя ведёт? — Гермиона была весьма любопытное и точно не глупой. — Он просто вырос, вырос от издевательских шуток. С ним всё нормально. — Ты так думаешь? — сомнительно она посмотрела на парня — Я уверен, Гермиона. У Гермионы был большой плюс — она была отходчивым человеком. Умела прощать, понимать. Хотя это играло не всегда в её пользу. Злилась ли она на Малфоя? Нет. Злилась на Мирона? Нет.

***

Утро, 4 часа. Холодные, голые ноги стоят на таком же холодном кафеле. Легкую пижаму на теле парня колышет ветер, по белой, словно снег, коже идут мурашки. Сонные, почти красные глаза, уставшие от этой жизни смотрят на дно бассейна. Падение. Не знаю сколько физическое, но точно понимаю что в основном моральное. Он в воде, его волосы закрывают глаза, но он и не хочет их открывать. Яркий свет, ослепляющий. Драко вновь на холодном кафеле, без сознания. Удар по белой щеке. Следом за ним удары тёмными кудрявыми локонами по открытым глазам. Он уже в сознании. — Кто ты? — не мог он разглядеть лицо человека, всё было мутно. Рефлекторно он резко и грубо он схватил руку девушки, схватил той рукой, где была чёрная вена. — Зачем? — его оглушил этот вопрос. — Помоги! — кричал уже другой голос. Он сомкнул глаза. Не было больше сил. Двое людей отнесли его в больничное крыло.

***

Что они там делали? Это не важно. Мы узнаем потом. Всему своё время. Нужно ли было Малфоя спасать? Не факт. Все люди совершают ошибки, но до некоторых ошибок могут довести и обстоятельства. Мы не должны его осуждать, а всего лишь проявить сочувствие. Ведь он сдался. Это выбор не сильного человека, который может бороться. Ему нужна помощь, или хотя бы человек, который просто выслушает его без лишнего.