Неудачная поездка, или как влюбиться в Деку за неделю.

Мидория мирно спал в своей кровати, видя уже десятый сон. Переодически он то морщился, то что-то бубнил и часто ворочался. Не сказать, что ему снился хороший сон. Изуку постоянно повторял одно и то же слово — «Каччан.» Видимо, зеленоволосого сильно оскорбили у него во сне, ведь на подушке уже были несколько мокрых следов от слёз. Можно было уже догадаться, кто являлся обидчиком Мидории в его сне. Теперь были слышны его всхлипывания. Кацуки еле смог заснуть, ведь Минета не давал покоя своим бормотанием, но и сон светловолосого нельзя было назвать спокойным. Парень мог лежать, а затем резко махать кулаками, будто с кем-то дерётся. Странно, правда? А почему дерётся? Вернее, с кем. С Иидой. Во сне Кацуки он избивает очкарика за то, что тот увёл у него Мидорию, впрочем как и Урарака. Ну и без матерных слов конечно же не обошлось. Примерно такие: «Ты — ебаный урод! Очканавт недоделанный! Ты ещё пожалеешь, мразь!» Или - «Сукин ты сын, Деку! Ну и иди к этим неудачникам! Мне и без тебя очень хорошо!» Последние слова, сказанные Кацуки во сне, были ложью. Он делал вид, что ему всё равно, а ведь на самом деле его сердце обливалась кровью каждый Божий день. Он винил Деку за то, что он променял его на новых друзей. Он винил себя за излишнюю импульсивность к Мидории, но не мог заткнуть себя вовремя. Не мог не говорить тех ужасных слов, хотя когда приходил домой, сто раз проклинал себя и свой язык, который так любит плеваться ядом, временами. Обида говорила за него. А что заставляет Кацуки не подойти к Деку и обсудить всё? Гордость или, может быть, страх того, что Изуку просто пошлёт его и не захочет даже слушать? Такое вполне может быть. Никто из ребят не знал, что Минета — лунатик. Такое, конечно, бывает не всегда, но сейчас настал именно этот случай. Парень медленно поднялся с кровати, не открывая глаз, и стал направляться в сторону спящего Мидории. Коротышка уже подошёл в плотную к парню, нависая над ним. Минета замахнулся и ударил веснушчатого по голове ладонью. Изуку быстро вскочил, сильно перепугавшись от того, что его вдруг ни с того ни с чего начали бить. Теперь Минета уже толкал Мидорию грудью, будто желая пройти через какое-то препятствие. Деку крепко вцепившись в плечи одноклассника, тряс его до тех пор, пока тот не проснулся. От голоса Мидории проснулся Кацуки. Он смотрел на эту картину заспанными глазами, не понимая что происходит. Бакугоу потёр глаза кулаками и теперь смог нормально разглядеть Изуку и Минету, который сидел с соседом на его кровати и что-то быстро рассказывал. Как выяснилось позже, Минета может ходить во сне, но не так часто, как это бывает у других сомнамбул. Кацуки, выслушав это всё, отшутился: — Только не лезь к Деку в кровать в следующий раз. Мелкий ты извращенец.

***

В столовой, как и всегда было шумно. Всё как обычно, если бы не одна «маленькая» деталь. Изуку приспичило сесть рядом с Каччаном. Иида и Урарака удивлённо переглянулись, но на этот раз не стали садится рядом с ними, ведь от их глаз не скрылся свирепый, озлобленный взгляд Бакугоу, когда Мидория находится в их компании. Рядом с Изуку Кацуки чувствовал что всё напряжение и его злоба в миг испаряются. Хотелось взять веснушчатого за хрупкую руку и сильно сжать, никогда не отпуская больше. Как давно они перестали держаться за руки? Как давно их связь оборвалась, словно нить? Как давно Кацуки стал чувствовать пустоту в сердце? Как давно Мидория хочет признаться Каччану в своих чувствах? Три года… На протяжении трёх долгих мучительных лет, соулмейты мучают себя догадками. Они сами ставят себе же палки в колёса, а горячие юные сердца так и ноют от душевной боли, от долгой разлуки. Так почему бы им не поговорить, наконец?! Или они так и будут делать вид, что жить друг без друга — это хорошо? Нет… Они не смогут. Во время завтрака Изуку нужно было в туалет. Кацуки не понравилось то, что за ним сразу же вышел и Тодороки. Бакугоу всегда недолюбливал двумордого ублюдка, хотя на самом деле, Шото был вполне нормальным парнем. Не теряя времени, Каччан последовал за ними. Парень спрятался за дверью в уборной, намереваясь подсмотреть и, возможно, даже подслушать. Парни, пока мыли руки, мило беседовали о лагере и о том, как они собираются провести лето после этой поездки. Тодороки потрепал зеленоглазого по кучерявой макушке, а Изуку на этот жесть ласково улыбнулся. Кацуки сильно сжал кулаки, борясь с желанием ударить ими в стену. В нём снова проснулась ревность. Но та ли это ревность, о которой думает сейчас Кацуки. Он и раньше ревновал Изуку к очкарику и к вечно радостной шатенке. Но это ревность была… другой? Бакугоу чувствует нечто иное, совсем не схожее с тем, что он уже испытывал. Почему на душе становится так противно, когда смотришь на эту парочку? Почему Кацуки хочется влететь в эту чёртову уборную, схватить Мидорию за запястье и поскорее убежать в какое-нибудь потайное место, о котором знали бы только Деку и Каччан? Кажется, теперь до Кацуки, наконец, дошло. Неужели он и вправду… Кацуки решил тоже зайти в уборную, мол ему тоже приспичило. Он попросил остаться Мидорию, чтобы поговорить с ним. Когда Тодороки ушёл, Бакугоу приблизился к веснушчатому, а на лице парня появился оскал. — Да вы тут, я погляжу, мило ворковали. — Просто немного поболтали. Что-то не так, Каччан? — Изуку посмотрел на бывшего друга с неким подозрением, ведь его фирменный, по-настоящему звериный оскал никогда ни к чему хорошему не приводил. — Поболтали, значит? А вы довольно хорошо смотритесь вместе. — Ты это к чему? — Разве, ещё не понял? Ах, да, тупой Деку опять ничего не понимает, как всегда. — Да что с тобой происходит? Ты следил за нами? Зачем? — Ну следил, и что? Со мной всё в порядке. — теперь Кацуки уже шипел на Мидорию, словно змей, медленно надвигаясь на него. Теперь Изуку стало ещё страшнее. — Неправда. Может, теперь нам стоит поговорить? — Интересно, о чём? О твоём предательстве, Деку? — Какое предательство? Что ты несёшь? — Разве не ты променял меня на эту компанию даунов?! — Не смей о них так говорить! — теперь и Мидория сорвался на крик, выставляя грудь вперёд, потеряв всякий страх. — А то что? Снова будешь рыдать и жаловаться мамочке?! — Да кто ты такой, чтобы мне угрожать?! — Изуку впервые говорил такие слова Кацуки. Светловолосый даже немного опешил от такого, но затем на место удивленности пришла ещё большая ярость. — Ух ты! Какие мы дерзкие! А не хочешь попробовать на вкус мой кулак, а?! Посмотрим, как ты тогда запоешь! — За что?! Ты снова собрался унизить меня без повода?! Предательство? Я никогда не предавал тебя, Кацуки! Мне всегда хотелось быть рядом с тобой, чтобы не случилось, но ты просто отверг меня! Почему?! Почему ты отвернулся от меня?! — Я отвернулся?! Это ты бросил меня ради них! — Нет! Я просто хотел, чтобы мы вдвоем нашли больше друзей! Чтобы у нас было больше общения с людьми! — Мне не нужны были ещё друзья! Мне вполне хватало тебя! — Мы были, как два волка — одиночки! Постоянно одни! Мы ни с кем не общались! — И что?! Просто скажи, что я наскучил тебе! — Да как ты не можешь понять, дурак?! Я бы никогда не оставил тебя одного, слышишь?! Пусть у меня было бы сотни этих друзей, но ты был бы на первом месте всегда! Потому что ты — особенный для меня! — парень весь дрожал от нахлынувших эмоций, глаза покраснели от горького плача. Слёзы оставляли после себя неприятные, мокрые дорожки, несколько солёных капель уже попало в рот Мидории. Кацуки не мог произнести ни слова, понимая, что уже и так наговорил достаточно. Особенный? Для Бакугоу это слово значило многое, если в добавок, оно было произнесено из уст Изуку. — Ну почему ты меня ненавидишь? Когда я люблю тебя всем сердцем?! — Мидория хотел сказать ещё что-то, но не успел. Кацуки прильнул к губам любимого, крепко сжимая шелковистые волосы в кулаках. Но Бакугоу долго насладиться первым поцелуем не смог. За это, он получил звонкую пощечину. Парень прикоснулся к горящей щеке подушечками пальцев, а Изуку закрывая лицо, выбежал из туалета, продолжая плакать. Кацуки стоял, как вкопанный, даже не замечая собственных слез.