Мяу!

      Чимин любит котов, и это большая проблема для Тэхёна.       Чимин таскает их отовсюду к ним в общежитие, купает, кормит и ухаживает прежде, чем найти новых хозяев. Он хватает на руки любого кота, появившегося в поле его зрения где-либо на съёмках, прижимает к себе и тычется носом в макушку, блаженно улыбаясь, когда пушистый комочек начинает довольно мурчать и выдаёт негромкое «Мяу!», жмуря невинные глазки.       И не то, чтобы Тэхён не любил котов… Нет! Наоборот, он их, видимо, слишком любит… А как иначе объяснить то, что, видя Чимина с котиком, он тут же представляет себя и макнэ на их месте? Зарываясь ладонью в шелковистые пряди младшего, Тэхёну так и хочется уткнуться в них носом, прижав Чонгука к себе как можно крепче, и услышать тихое «Мяу!» в ответ.       Он замечает, как очередной котяра лежит у Чима на коленях, вальяжно развалившись, подставляя нежное пузико под ласковую ладонь, и не может прогнать из памяти кадр из их новой хореографии, где паршивец макнэ задирает рубашку, оголяя свой торс аж до сосков на радость визжащим в восторге фанаткам и на горе ему, Тэхёну.       Чиминов кот тянет смущающее душу «Мяяяяяууу!», а Тэхёна бросает в жар от мыслей о том, как бы нежно он целовал тот голый Чонгуков животик для того, чтобы вызвать такие же звуки.       Желая покончить со сводящим с ума наваждением, Тэхён решает, что клин клином вышибают. Раз нет у него желанного котика, который, кстати, всё с Шугой-хёном больше зависает, а на него, Тэхёна, почти и не смотрит, и, уж конечно, не имеет ни малейшего представления о том, что у Тэ в штанах тесно от одной только мысли о нём, то будем довольствоваться тем, что есть.       Подгадав, когда однажды утром все разбредутся из общаги по своим делам, Тэхён берёт на руки очередного пушистого жильца, свернувшегося клубком на Чимовой кровати, обнимает его, целуя между ушек, и почёсывает шейку, отчего котейка довольно задирает мордочку и щурится. У Тэхёна сердечко щемит от умиления и он с удовольствием изливает всю нерастраченную нежность на мурчащее существо, чмокая того в мокрый нос и добавляя своё протяжное «Мяяяуууу!» к кошачьему.       Проснувшись позднее обычного, Чонгук выползает из спальни, потягиваясь, зевая и потирая глаза, когда его словно током прошибает от слишком соблазнительного «Мяяяяуууу!», почти пропетого низким любимым голосом, от которого у макнэ каждый раз дыхание перехватывает, живот судорогой сводит, и штаны чуть не трещат по швам от каменного стояка в любое время суток. Спасибо, хоть любимые безразмерные чёрные худи пока спасают! Хотя… Чиминни-хён явно подозревает что-то, слишком часто оказываясь рядом с тайно любимым карамельным хёном, словно ограждая того от возможных приставаний макнэ, заставляя Чонгука через силу отводить глаза от идеального Тэхёна и убегать к старшим, где его встречает похуистическое «Да не загоняйся ты!» Юнги-хёна, сочувственный взгляд Джунни-хёна и ободряющее похлопывание по плечу Хоби-хёна.       Ещё одно хриплое «Мяу!» заставляет макнэ совсем проснуться, встряхивая организм похлеще той дури, что недавно тайком приносил невинный с виду Джин-хён. Желание увидеть Тэтэ кроет Чонгука с головой и он крадётся потихоньку, идя на этот звук, как завороженный. Идёт, кстати, в сторону Чиминовой спальни, что совсем не радует… Эта их крепкая дружба… Это постоянное подчёркивание того, что «мы — 95 лайн»… Да ещё и то письмо Тэхёна, в котором он назвал Чимина лучшим другом… Всё это заставляет Чонгука беситься ничуть не меньше, чем общение Тэхёна с Бо Гомом и Хваранами.       Однако, при виде хёна, милующегося с котом, всё раздражение макнэ тут же пропадает, а грудь заливает что-то горячее и тягучее, как сладкая патока. Он потихоньку заглядывает в раскрытую дверь и застывает на месте, не в силах оторвать взгляд от счастливо улыбающегося Тэ, обнимающего и целующего пушистика с закрытыми от удовольствия глазами. Да ещё и это его «Мяяяяяууууу!» выдаваемое низким бархатным голосом, от которого внутри всё вспыхивает, и Чонгук — младший начинает подавать признаки жизни, нещадно натягивая пижамные штаны.       Макнэ буквально залипает, разглядывая эту парочку и понимает, что Тэхён ничем от кота не отличается. Он такой же невообразимо ласковый. Его также хочется прижать к себе, сгребая в охапку, и не отпускать никогда, скаля острые клыки в сторону каждого, посмевшего бросить даже мимолётный взгляд на его, Чонгука, драгоценного хёна. Его хочется холить и лелеять, кутать в тёплое одеялко и держать на коленях, утыкаясь носом в ароматную макушку.       И макнэ решается. Пусть он потом будет выгнан с позором руководством компании. Пусть он потом готов будет от стыда провалиться, стоя перед родителями, и нехило огребёт от остальных мемберов группы. Но вот сейчас он не может просто так в очередной раз упустить возможность присвоить себе этого нежного котика, берущего в плен одним только взглядом шоколадных глаз из-под светлой чёлки. Он не может остановиться и делает шаг вперёд потому, что зверь внутри Чонгука буквально рычит «Моё!».       Тэхён вздрагивает, широко раскрывая глаза, в которых Чонгук уже видит свою погибель, когда младший стремительно врывается в спальню, и застывает, выпуская кота из рук. Такой макнэ его и пугает немного, и, если честно, привлекает ещё сильнее, сводя с ума своим напором, неумолимо приближаясь и не спуская со старшего глаз. И чем ближе подходит Чонгук, тем сильнее трясёт Тэхёна, заставляя его облизывать и закусывать в волнении свои пухлые губы.       Этот розовый язычок, снующий меж мягких губ добивает макнэ, заставляя его быстрее сократить расстояние между ними, взять щёки ошеломлённого Тэхёна в ладони и, прошептав «Мяу!», нежно смять так давно желанные губки в первом поцелуе. -------------------------------------------------       Яркое утреннее мальтийское солнце, чуть приглушённое белоснежными шторами, врывается в отделанную голубым спальню, скользит золотыми лучами по белоснежному витому изголовью огромной кровати и путается в пшеничных прядях парня, беззаботно спящего в обнимку с любимым, обняв того, как подушку и удобно устроившись на широкой накаченной груди.       Чонгук слегка щурится и закрывается ладонью от солнца, нещадно светящего прямо в глаза. Он слегка ерошит розовую чёлку и сползает чуть ниже, спасаясь от неумолимых вестников нового дня и устраиваясь лицом прямо напротив лица Тэхёна.       Макнэ затапливает нежностью, глядя на проснувшегося от его передвижений Тэхёна, такого тёплого и разморённого от сна. Он счастливо улыбается, чмокает своего парня в кончик носа и тихонько тянет «Мяяяуу!» в любимое ушко, слыша такое же нежное «Мяу!» в ответ прежде, чем возобновить то, чем они занимались всю ночь.