Бабушка, это - Джон!

      — Какие планы на сегодня? — закончив с завтраком, потянулся Джон. Он отдёрнул занавеску и посмотрел на приветливое, в отличие от лондонского, парижское небо.       — Ничего особенного не могу предложить, — крикнул из ванной Шерлок.       — Странно, мы третий день в Париже, но до сих пор не понимаю зачем.       — Совмещаем приятное с полезным, — заходя в комнату, сказал Холмс, — я улаживаю пару общих с Майкрофтом дел, ты — отдыхаешь.       — Уже одет? — удивился Джон.       — Надо наведаться кое-куда, — ответил Шерлок, наматывая шарф на шею.       — В самый страшный притон Парижа?       — Остроумно. Нет, но вряд ли ты пойдёшь со мной.       — Морг Парижа?       — Уже теплее. Пер-Лашез.       — Это квартал такой? Расследование? Мы же договорились!       — Так ты идёшь?       — Я не знаю тут ни одной улицы, а в номере сидеть не буду… Да, иду. ***************       — Здесь, пожалуйста, — сказал Шерлок шофёру.       — Нам что, мало Лондона? — выходя из такси, ворчал Джон.       — Ну, прости…       — Тихое местечко. Церковь, хм, старинная. Наверно, для такой местности преступление — это… Это кладбище? — остановился Ватсон, увидев за оградой потемневшие и покрытые мхом величественные склепы, скрытые с дороги листвой деревьев.       — Как видишь, — пожал плечами Холмс.       — Что мы тут делаем? — Джону стало не по себе от атмосферы, царившей вокруг.       — Так, западные ворота, — указал на вход Шерлок. — Ищем.       — Кого?       Детектив, не отвечая, быстро следовал вперёд. Джон, встряхнувшись, поспешил за ним, но непроизвольно замедлил шаг. Он не видел ничего подобного: целый город или музей под открытым небом. Жилища усопших были роскошны по своей архитектуре и напоминали маленькие домики, часовни, беседки и арки. Ватсон повертел головой: всюду классические античные или стрельчатые готические фронтоны, изящные колонны, кованные витиеватые двери. Все они словно пытались перещеголять друг друга в своей изысканности. Надгробия со скульптурами на постаментах невозможно реалистично изображали почивших или скорбящих по ним женщин и мужчин, приникших к плитам. Молчаливые жители находились так близко друг к другу, что Джону казалось, как между каменными изваяниями идёт вечный диалог о жизни и смерти.       — Налево, теперь между вот этих гробниц, — указал детектив.       — Помочь? Что нужно искать? — не понимал Ватсон.       — Ну, такой чёрный обелиск, ангел, крылья… — Холмс обрисовал руками в воздухе.       — Да тут у всех ангелы — девятнадцатый век! — Джон шёл между могил и внезапно остановился. — Джим Моррисон! Ты видел? Лидер группы «The Doors»!       — Может быть, — равнодушно ответил Шерлок и скрылся за очередным строением.       Джон наклонился к простой для такой легенды прямоугольной гранитной глыбе с медной табличкой.       — «ΚΑΤΑ ΤΟΝ ΔΑΙΜΟΝΑ ΕΑΥΤΟΥ», — по слогам прочитал он, только по написанию буквы «д» понимая, что это греческий. Затем достал телефон и набрал «Википедию». — «Победи демона внутри себя», — потёр переносицу Ватсон. — Ну, и как, получилось, дружище? Ничего, не ты один… — Он задержал взгляд на цитате и похлопал напоследок шершавую поверхность камня.       По такому месту невозможно было двигаться длинными дистанциями, и через несколько шагов путь преградила следующая знаменитость.       — О, Шопен… — жмурясь от солнца, сказал Джон. — Шерлок, вот это тебе будет интересно. Иди сюда! Тут одни композиторы: Шопен, там — Бизе.       — Нашёл?! Что на постаменте? Эвтерпа, муза музыки? — крикнул Холмс.       — Девушка из белого мрамора? — отозвался Джон.       — Да.       — Красивая. Мы её искали?       Шерлок, огибая ограды и плиты, подошёл к другу.       — Молодец! От Шопена вниз, — задержав взгляд на скульптуре, сказал он.       — Я думал, тебе интересно?       — Мне интересна его музыка, а не надгробие. Кстати, сердце всё равно похоронено не здесь, а в Варшаве.       — Господи… — изумлённо протянул Джон.       — Что такого? Майкрофт завещал свои мозги Королевскому обществу.       — Хватит, я помню, — ответил Ватсон, пытаясь отогнать всплывшие в памяти события Шеринфорда.       Следующие два ряда богатых усыпальниц спускались уступами, близко друг к другу. Детектив аккуратно перебирался сквозь узкие проходы, подавая руку своему спутнику.       — Вот! — Шерлок остановился у довольно скромного, в отличие от других, но изящного памятника — ангела с протянутой в благословляющем жесте рукой. Он присел, осторожно смахнул листву с плиты и выпрямился.       — Шарлотта Верне, — медленно, с благоговением произнёс Холмс.       — Кто она? — поинтересовался Ватсон.       — Моя прабабушка.       — У тебя что…французы в роду? Ты не говорил.       — Дай мне руку, пожалуйста, — Шерлок снял перчатки, убрал их в карман и протянул Джону ладонь.       — Зачем? — настороженно спросил тот, но руку всё же подал.       — Так надо, и постарайся не разговаривать.       Шерлок немного помедлил, сделал глубокий вдох и, запинаясь, произнёс, указывая на стоящего рядом:       — Бабушка, это — Джон… Джон Ватсон.       — Ммм? — тот, кого представляли, не верил своим ушам. Он не думал, что в чистом, холодном разуме гениального детектива есть место суевериям. Но странный обряд был, видимо, очень важен для Шерлока. — Хэмиш, — прошептал Джон, пытаясь помочь.       — Тсс! Джон Хэмиш Ватсон, — добавил Холмс.       — Капитан Пятого Нортумберлендского, — отрапортовал Джон.       — Это не обязательно, — быстро проговорил Шерлок.       — И доктор.       — Джон…       — Светская беседа — явно не твой конёк, — нетерпеливо сказал Ватсон. — Отойди-ка, у меня побольше опыта общения с призраками — два года только на твоей могиле! — горько усмехнулся он и подошёл ближе к надгробию. — Мадам Верне, — приветственно кивнул Джон, — Шарлотта… Красивое имя, Шерлока не в честь вас назвали? Н-да… Слушайте, я — не подарок, но и ваш внук ещё тот, пардон, засранец. Но он самый умный, смелый, добрый и мудрый человек на свете. Мне не жаль отдать за него жизнь. Это значит, что я люблю его, вы ведь это хотели знать?       Шерлок ловил каждое слово Джона. Он даже боялся моргнуть. Стоило закрыть глаза, воображение рисовало его собственную, Холмса, чёрную плиту и одинокую маленькую фигуру, склонившую голову.       — Достаточно, — мягко остановил детектив.       — Я подыграл тебе, теперь потрудись объяснить, что всё это значит?! — указал Ватсон на могилу мадам Верне.       — Слушай, я сам не очень в это верю, ты же знаешь мою точку зрения на всю эту сверхъестественную чушь, но мама…       — Так… — Джон осознал, что, как всегда, не посвящён в план.       — …она сказала, я должен…       — Должен что?       Шерлок нехотя начал объяснять:       — У Холмсов есть семейная традиция, представлять того, с кем хочешь связать свою жизнь, бабушке. Нужно было сказать только имя — она могла определить, подходит избранник или нет.       — Понятно, семейный дар дедукции, — раздражённо сказал Джон.       — Её давно нет, но обряд остался. Ты наговорил лишнего.       — И долго мы должны тут стоять? — спросил Ватсон.       — Не знаю… Подождём, — неуверенно ответил Холмс.       — Чего? Ответа? Ну, ты слышал его!       Шерлок сдвинул брови, пытаясь сообразить, о чём речь.       — Молчание — знак согласия, — пояснил Джон. — Что надо делать дальше? Пойти отметить?       — Это кладбище-парк, прогуляемся более длинной дорогой, — посмотрел вокруг Шерлок, намечая обратный путь.       — До свидания, мадам Верне, — попрощался Джон и пожал руку мраморному ангелу. ***************       Шерлок и Джон неспеша шли по старинной мощёной дорожке. Детектив, выхватив взглядом очередную достопримечательность, вещал об удивительной истории жизни Пьера Абеляра, его возлюбленной Элоизы и других учёных, нашедших здесь последнее пристанище.       — Может, расскажешь поподробнее о своих предках? — аккуратно спросил Джон и взял детектива под руку. Тот поправил воротник и кивнул.       — Род Верне очень талантлив — четыре поколения художников: портретисты, баталисты, маринисты, сцены скачек и охоты. Моя прабабка — сестра Эмиля Жана Горация Верне. Он был дипломатом и мастером изображения масштабных военных сцен — капитану Пятого Нортумберлендского будет интересно, — Холмс слегка подтолкнул друга плечом.       — Посмотрим. — ответил Ватсон. — То есть, в тебе кровь аристократов? Это многое объясняет. Почему же не передался талант художника?       — Артистичность, когда она в крови, принимает самые удивительные формы, * — задумчиво проговорил Шерлок.       — Да… Например, быть королевой драмы, обмана и манипуляции? — пошутил Джон.       — Имеешь в виду, быть единственным в мире детективом-консультантом?       — И это тоже.       — Во всяком случае, мне повезло больше, чем сестре прапрапрадеда.       — Что с ней?       — Отрубили голову на гильотине.       — Ты не далеко от неё ушёл, — сказал Джон, изучая очередное надгробие. — У меня глаза разбегаются от имён на плитах: Эдит Пиаф, Симона Синьоре, Ив Монтан — люди с самыми бурными биографиями.       — Не самыми.       — Я заинтригован. Твой вариант?       Бесконечная вереница «вечных домов» огромного некрополя стала редеть, и у края дороги показался необычный памятник.       — Сфинкс?! Серьёзно? Довольно странное надгробие. Почему он загорожен? — спросил Джон.       — Не выдерживает натиска посетителей, полагаю.       — Он весь в следах от помады. Чья это могила? — Ватсон в предвкушении разгадки обошёл монумент. — Оскар Уайльд. Понятно, куда ж без него. Это и есть твоя версия? — указал он на огромную плиту песочного цвета.       — К нему приходят те, кто мечтает о вечной любви. Говорят, что если прошептать желание и поцеловать сфинкса, оно сбудется. Некоторые пишут губной помадой признания, — неожиданно блеснул познаниями Шерлок.       На прозрачном ограждении были послания на разных языках: французском, английском, итальянском, шведском, виднелись даже свежие корейские иероглифы.       — То есть, мы не гуляли, а специально сюда шли? — предположил Джон.       — Почему нет? Хотя, такие, как мы, посещают памятник ночью.       — Только не говори, что у тебя в кармане помада.       — Ну откуда…       — Украл у миссис Хадсон?       — Да, — Шерлок вынул из пальто маленький чёрный футляр.       — Просто поставь инициалы, если так хочется.       Холмс лёгким движением вывел на поверхности бронированного стекла «Ш.Х + Д.В» и заключил в сердце.       — Подожди, ты сказал, представляют своих избранников, то есть женихов или невест?       — Логичный вывод, — обводя края рисунка, ответил детектив.       — Перед…чем?       — Вообще-то…я не это хотел сделать, — указывая на надпись и закрывая тюбик с помадой, серьёзно сказал Шерлок. Он присел, сдул песок с плиты, отбросил полы пальто и поставил колено на гранит.       Ватсон, сообразив, что сейчас будет очередная выходка гениального детектива, для которой свидетели явно не нужны, машинально оглянулся по сторонам. Дорожка была пуста, если не считать пожилой пары, которая медленно удалялась.       — Джон Хэмиш Ватсон! В этот прекрасный солнечный день, — немного театрально взмахнул рукой Шерлок, — перед памятником всем влюблённым, я, Уильям Шерлок Скотт Холмс, — он сложил ладони в своём фирменном жесте, — клянусь тебе в вечной любви и верности и хочу спросить…       — Боже, нет… — сорвалось с губ Джона от неожиданности.       — Ты выйдешь за меня? — рассмеялся Шерлок, а на ресницах блеснули слёзы. Таким Джон видел друга только раз, тогда в ресторане, когда после долгой разлуки, детектив пытался спрятать подступившие слёзы за глупой шуткой про усы.       — Ты… в своём уме? — опомнился Ватсон.       — Никогда в нём не был, — быстро ответил Холмс.       — Очередная шутка…       — Джон, послушай, судьба или бог, готов поверить во что угодно, подарили мне тебя. Ты со мной, на Бейкер-стрит, и, знаю, я не вправе просить большего. Но, подумай, если мы решили быть семьёй, не пора ли назвать вещи своими именами? Сколько терпеть бесконечные усмешки: «Здравствуйте, я — Шерлок Холмс, а это мой…» кто? Кто? Коллега, блоггер, сосед, друг — назови как хочешь, люди добавят: «а ещё они живут вместе, спят вместе», — поморщился детектив. — Сначала это не было правдой, теперь правда. Так что изменится, если мы признаем наши отношения перед лицом закона, бога, чего бы то ни было?       — Ну… — Джон понимал, что на эти аргументы у нет ответа.       — Это да? Нет? Мне нужно подумать? — обрадовался Шерлок.       — Встань!       — И не подумаю.       — Там группа японских туристов! Ты же знаешь, они фотографируют всё, что видят!       — Решай быстрей, они уже близко.       — Законченный манипулятор!       — Мы это уже выяснили. Колено затекло…       Джон сжал и разжал кулаки, оглянулся на приближавшихся людей. Он, без сомнения, готов был отдать не только руку, сердце, но и душу, жизнь, всего себя, будь Шерлок гений и герой или прохвост и наркоман. Дело не в этом. Как до конца побороть демонов, виной которых стал этот невозможный человек? Хотя больше всего он не мог простить себя. Ватсон в смятении искал, просил подсказку или знак у «кладбища желаний», знал, что глупо, но сам решить, увы, не мог. Чтобы унять волнение, он упёрся рукой в соседнее надгробие, украшенное бронзовым, позеленевшим от времени, свитком с изречением на латыни.       — «Пока люди любят, они прощают», — с трудом вспоминая древний язык, изученный в медицинском колледже, ошарашено прочёл про себя Джон.       — Джон? — прервал минутное замешательство доктора бархатный голос. Ватсон вздрогнул, откашлялся и расправил плечи.       — Чёрт бы тебя побрал! — отчеканил он каждое слово, затем зажмурился, как будто решение причиняло физическую боль, открыл глаза и добавил, — Да!       — Я думал, будет романтичнее, — вставая с колен и стряхивая песок с брюк, сказал Шерлок.       — Успели? — провожая глазами шумную толпу, задыхаясь спросил Джон.       — Не видел, но лучше отслеживать все японские СМИ хотя бы неделю.       Ватсон улыбнулся, но вспомнил, что минуту назад так неожиданно свершилось что-то важное. Сердце в груди колотилось как после погони, в ушах стучало. Он шумно выдохнул, осознавая свой ответ, и вскинул взгляд вверх. Встретившись с немного покрасневшими, полными гаммой невысказанных чувств, глазами Шерлока, Джон усмехнулся и покачал головой.       — Знаю, — понизив голос, почти прошептал Холмс.       — Фантастический… — Джон облизал нижнюю губу.       — Спасибо. — Шерлок шмыгнул носом, поправил пальто и надел перчатки. Джон пригладил волосы — их постоянно пытался растрепать лёгкий парижский ветер. Затем взглянул на надпись, которая растворялась на фоне сотни других.       — Так вот истинная цель нашего визита? — развёл руками Ватсон. — А те два дня — для прикрытия?       — Собирался с мыслями, — смахивая с ресниц слезинку, ответил Холмс.       Они вернулись на дорожку и направились к воротам, за которым кипела жизнь.       — Только не говори, что есть ещё старинное обручальное кольцо, которое я должен надеть, — наигранно-недовольным тоном сказал Джон.       — Нет, кольца нет, — обнадёжил Шерлок, — то есть, есть, но по семейной традиции оно достанется Холмсу-старшему.       — Ему пойдёт. Майкрофт должен сделать, что и ты — приехать сюда, к мадам Верне?       — Кто знает, может он уже был здесь. Мой брат более загадочен, чем этот сфинкс, — оглянулся на египетского ангела Шерлок. — Такси или метро? — добавил он.       — Метро. ***************       Вход на станцию «Gambetta» располагался в нескольких шагах от ворот Пер-Лашез. Джон и Шерлок спустились вниз и в ожидании начали изучать павильон.       — Как у тебя с французским? — поинтересовался Джон, глядя на электронное табло.       — Наш поезд через три минуты, — ответил Шерлок. — Мой разговорный оставляет желать лучшего — практики мало, но на слух понимаю хорошо.       — Тогда скажи, о чём эта песня?       — О, это Далида.       — Знаю, у нас была пластинка.       — Пластинка, доктор… Моя мама знала её! — по-детски похвастался Холмс.       — Оу, но что она поёт? — не унимался Ватсон.       — Как все певцы, Джон, романтическую чушь: «Мои глаза созданы, только чтобы смотреть на тебя. Мои губы нужны, только чтобы дарить тебе поцелуи. Мои руки — чтобы хранить твоё тепло».**       — Я понял.       — «И с тех пор я чувствую, что живу. Я чувствую, что живу, потому что люблю тебя», ** — дирижируя в воздухе, нараспев процитировал детектив.       Девушка, стоявшая рядом, улыбнулась Джону. Он попытался изобразить приветливую улыбку в ответ.       — Шерлок, мы привлекаем внимание!       — Ты сам попросил… Как думаешь, эта мелодия подойдёт для свадебного вальса, ммм?       — Заткнись… Наш поезд!