Точка невозврата
20 октября 2024 г., 20:23
Интерлюдия 1. «Нора».
Рональд Уизли пил, одиноко уединившись в своей комнате, задумчиво устремив взгляд на потёртый плакат Пушек Педдл. Словно обращаясь к нему, он тихо произнёс: — Моя комната, всё, что осталось мне в память о тебе, дружище. Фотографии в газетах и всё прочее — это не то… Хотя, нет! Но это не просто моя комната. Это наша комната. Гарри и Рона. До одиннадцати лет Рон Уизли был в тени, никем. Братья Джордж и Фред лишь изощрённо дразнили его, в то время как родители часто оставляли это без внимания. Джинни, с недовольным носиком, будто не замечала своего старшего брата, что лишь усугубляло его внутреннюю скорбь. Его единственная мечта заключалась в том, чтобы предотвратить бедность семьи, ведь старшие братья, получая щедрые вознаграждения за свою опасную работу, никогда не думали о тех, кто остался дома. К тому же, Рона с раннего детства воспитывали без должного внимания, что оставило на нём следы неряшливости и невоспитанности. — Тогда мы встретились: неуверенный, загнанный и запуганный черноволосый мальчик с изумрудными глазами и замкнувшийся в себе рыжик, умный, хоть и неряшливый парень. Два одиноких щенка, заблудившихся в мире, нашли друг друга и стали друзьями. Нет, чёрт возьми! Братьями! — ударив стаканом о столик, пьяница крякнул и тепло улыбнулся. — Только ты, очкарик, знал, что облик тупого рыжего идиота, поглощённого чтением «Квиддич сквозь века», — лишь ширма. Ты был единственным, кто постиг мой секрет. А я знал, что ты не псих, идущий на убой ради чужих целей. Ха! Ты даже обманул Дамблдора своей игрой! Нет, конечно, ты действительно спасал всех с самоотверженностью. Но также понимал, что остаёшься лишь фигурой на шахматной доске. С пятого курса начал укреплять свои позиции и заручаться поддержкой всего Хогвартса. Ведь они все — будущее Англии, опора волшебной Британии. За исключением слизеринцев. Поганые змеи, унюхав в тебе родича, держались на расстоянии, кроме Малфоя. Выплюнув фамилию давнего недруга, мужчина смахнул с столика старые газеты и фотографии, снова поднося бутылку к губам. — Как мы сидели, обсуждая события в школе и в мире. Интриги и опасности, которые кружили вокруг нас… Долго смеялись, вспоминая лица людей, полные удивления и потрясения. Тогда, когда я мог отбросить маску идиота, а ты — маску простака. А потом разразилась война и уже не отпустила. Отдел ДМП. Учёба, операции, ловля преступников. И снова спина к спине, как прежде, бессонные ночи и битвы. С каким волнением мы наблюдали изменения в жизни наших друзей и моей семьи. Теряя надежду и веру в людей, мы не смогли остановить этот хаос. — Эх, дружище. Как хорошо, что ты исчез. Тебя обвинили в демонологии. За мной и Блэками вели наблюдение больше двух лет, в надежде поймать тебя. Но ты исчез без следа… А вот тебе, выкуси! Я стал главой боевого отдела ДМП. Ха-ха! Так что у нас есть сила, дружище! Только дай время разобраться в этом бардаке. Наконец, мне удалось получить секретные дела о смерти Нимфадоры Поттер-Блэк и твоём деле демонолога. Даже мой уровень допуска не позволил достать их. Мне чуть ли не грозили увольнение из отдела. Но министр заступился, и вскоре я нашёл эти бумаги у себя в кровати. Это всё пахнет очень дурно пахнет, но мы разберёмся. Как всегда. Я полагал, что, как и твою невесту тебя также убрали те, кому ты перешёл дорогу. Но я чую, что ты жив! Весь Моакоборческий центр землю носом роет в поисках твоих следов. Всё четно. И это меня бесит! Поверь, когда встречу тебя, я надеру тебе за то, что предал и оставил меня в неведении. Чёртов кусок дерьма! Этот крик, полон ярости и отчаяния, вырвался из уст рыжеволосого мужчины. Истощённый, он мгновенно погрузился в сон. Не каждому дано пить.***
Открыв глаза, как и всегда, привычно уставился в потолок. Осмотрев себя, взгляд остановился на длинном, кривом шраме. Перед глазами вспыхнул наш последний бой с Учителем. Эта неумолимая ярость и жгучее стремление к победе. Ни разу не доводили мы учебные схватки до настоящей битвы. Да, после поединков, особенно в последние полгода, мы порой еле-еле восстанавливались, полагаясь на зелья. Затем часами приводили себя в порядок, невзирая на допинг. Но желание уничтожить друг друга, увы, никогда не обуревало нас. Точнее, у меня не возникало такого стремления. И вот, лежу и понимаю что дело дрянь. Вообще. Герой магической войны сходит с ума. Дрожь прошла по телу, и осознание этого факта вновь пробудило страх — страх потерять себя, потерять человечность. Помню, как безумно смеялся, этот смех был так похож на смех Волдеморта. Боль Учителя приносила мне удовольствие. И самое отвратительное — я не знаю, как это остановить. Совсем не знаю. Надеюсь, мы решим этот вопрос. Сейчас есть вещи важнее. Сон о пьющем Роне, который разговаривал с пустотой. Хотя это довольно странно, я знаю, что это видение истинно. Рыжик. Глаза мои предательски увлажнились, внутренний подъем и радость захлестнули меня. Тот, кто был мне братом, не предал… Теперь то мы поставим мир на колени. Ох! Чёрт, Мастер! Он вообще выжил? Невольно кривясь от ноющей, неприятной боли в груди, я стремительно спускаюсь на первый этаж. Как всегда, Мастер сидит, потягивая свою медовуху. Я волнуюсь о нём, а он преспокойно сидит и пьет. Старый хрыч! — Ученик, ты всё же выжил. Прелестно. Я уже думал продать свою душу. Ярость Мары за смерть последнего из рода была бы ужасной, — с недоумением смотрю на некроманта после такого неожиданного приветствия. И снова волна возмущения накрыла меня с головой. Это я виноват? — Вы же едва не убили меня, Мастер. — Но-но-но, делаешь поспешные выводы, торопыга. Раны на боку и груди, что я оставил, не смертельны. Опасны, конечно, но не более того. А вот ты лишь чудом не лишил меня жизни, спас нас твой домовик. Учитель, с ироничной улыбкой на устах, заставил меня с горечью отвести взгляд. Он прав, я тогда потерял всякий контроль. — Но это не суть важного. Ты станешь великолепным некромантом. Неосознанно использовать «étape au-delà». Последнее усилие. Принять смерть. Сдаться. Заплатить любую цену ради победы. Последний козырь в рукаве некроманта. Открывая врата в Загробный мир, он отдает свою душу в обмен на могучую силу. На целое мгновение вечности маг смерти обретает почти безграничную власть. Да, и заметь, ты это сделал неосознанно, без ритуала, без знаний. И, что самое важное, ты не умер. Во второй раз! — каркнул он, смеясь, снова потянувшись к чашке. А я, без сил, свалился на стул. Выделился, Певерелл. В который раз. — Четвёртый раз это было, — с трудом сдерживая рвущийся смех, произнёс я. Знай наших, Мастер! Подавившись напитком, старый некромант хрипло раскашлялся, его удивлённый взгляд был прикован ко мне. — Первый раз — в 1980 году. На втором курсе — яд василиска. Спас меня тогда только феникс Альбуса. Третий — когда Волдеморт уничтожил свой крестраж во мне. И вот, четвёртый раз. — Да-а-а, умеешь ты удивить, ученик, — с потрясением глядя на меня, произнёс Старик, поглаживая бороду. — Значит, в тебе действительно был крестраж. Это меняет… многое в нашем дальнейшем обучении. Но, опять же, это моя забота. Не твоя. Поздравляю, мы завершили первую фазу обучения. Распорядок дня меняется. Теперь вечерами будут пробежки, и по часу спарринг на клинках. Именно спарринг. А не бой на смерть. — Но я же вас не превзошёл? — Хм. Ученик. Мне уже более пятисот лет. Мой опыт многократно превосходит твой. Даже с ритуалом последнего шанса ты всё равно не смог бы одержать верх. Мои победы — это плоды многочисленных схваток на грани жизни и смерти. Времена были суровы: либо ты выживал, либо исчезал. Так что… выпей уже, за наше скромное достижение! И хватит смотреть на меня, как голодный волк на кролика. Я не пища, и твоя некромантия не убежит. Не споря, я схватил полную чашу медовухи и опрокинул её одним залпом. Да! Я всё же смог! Улыбка осветила мои губы. Долгие пять лет, и наконец-то я преодолел этот этап. Мастер продолжил: — Некромантия. Ты не поверишь. Певереллы не просто разбили и создали градацию некромантии. Поделив её на три вида. Они в принципе создали Боевую некромантию. До них никто не задумывался о чарах, которые действуют на локальном уровне. Лишь призыв нежити и колоссальные магические разрушения. Мастер закрыл глаза — это уже стал нашим ритуалом. В этот мгновение мир исчезал, и он, погружаясь в себя, начинал говорить о загадках магии и жизни, словно открывая двери в недоступное царство знаний. Я же, как трепетная губка, впитывал каждое сокровенное слово, перенимая истины и мудрость веков. Его голос, словно волны моря, омывал мой разум, наполняя его осознанием чудес, о которых я и не подозревал. Каждый урок, каждый рассказ: словно искра из огня, разжигал во мне жажду познания. И я с благодарностью внимал потоку его мыслей. А магия его слов продолжала отражать сокровища, дремлющие в каждом вздохе пяти веков жизни. — И вот, Артур открывает завесу тайн вашей уникальной способности. За шесть поколений твои предки создали Боевую некромантию. Это грандиозное достижение. Ни в одной области магии не наблюдалось столь резкого скачка. Хотя заклинаний не так уж много; их эффективность и разрушительная мощь поразительны. Но не будем спешить, — отпив медовухи, Мастер убедился, что я слушаю. Я же не осмеливался проронить ни слова, ведь некромант не терпит перерывов в своей речи. — Низшая некромантия. Surge ad vitam. Древнейший способ пробуждения неупокоенных. Вы, Певереллы, поднимаете их лишь силой вашей воли, приказывая им встать. Конечно, за это вы отдаёте свою магию. Остальным некромантам необходимо чертить пентаграмму. Но к ритуальным узорам, через которые все некроманты черпают силы Загробного мира, мы вернёмся. Есть три формы неупокоенности. Первая: зомби и скелеты. Они не увлекают ничем, кроме своей выживаемости. Даже огонь уничтожает их с трудом; мёртвая материя неподвластна живому пламени. Особенно хорошо против них действуют: адский огонь, святая магия и воля некроманта, именно поднявшего этих созданий. Вторая форма: костяные гончие. Здесь уже гораздо интереснее. Некромант, придаёт костям безумно жуткую форму оборотней. А магия напитывает это мёртвой материей, которая, как изнанка мира. Она везде. Эти быстрые и смертоносные твари, объединяясь в свору из пяти, способны в миг разорвать отделение боевых магов, а что будет, если они проберутся в мирные кварталы? Через считанные минуты улицы будут залиты кровью, дерьмом и кишками. Даже некроманта эта свора может растерзать, но, к счастью, они никогда не поворачиваются против своего создателя. Третья форма… — голос Учителя наполнился восхищением, трепетом и страхом. Он, осушив чашу, медленно начал наполнять её вновь. Вот оно, это наслаждение грядущими откровениями. Нетерпеливо наклоняюсь вперёд. — Третья форма? И? — внимаю Учителю, который понимающе усмехается. — Торопыга. Третья форма, Костяной дракон. Апофеоз безумия и гения некромантов. Это не просто неупокоенный. Некроманты, достигли божественных пределов и ужаснулись перед своим творением. Даже вы, Певереллы, без ритуальной силы, погибнете при вызове этого существа. Как минимум — столкнетесь с мощным магическим откатом, потеряв свою магию на какое-то время. Это иная форма жизни. Создавая дракона, мы не просто оживляем мертвые кости магией. Мы насильственно заключаем в него душу павшего дракона. Да, Гарри, вырывая из мертвого мира, некромант запечатывает душу этих существ в мертвом теле. Глупцы решили взять на себя роль богов и, увы, достигли ее. Формула призыва, точнее, заключения дракона в мертвой материи. Вообще, она только будет тебе мешать о ней поговорим позже. Итак, я отвлекся. Из-за такой дерзости некромант, осмелившийся поднять третью форму неупокоенности, получает сокрушительный откат. Само мироздание гневается и карает адепта Смерти за создание иного существа. Но это не самое опасное. Костяной дракон обладает волей и сознанием. И, не дай Светлейшая, если некромант слаб или намерен натравить его на мирных жителей — дракон его уничтожит. А некромант почти ничего не сможет сделать! Жадно, в одном порыве выпиваем медовуху. Пока я разливаю напиток Учитель продолжает: — А не может сделать ничего, почему? — Почему? — задумчиво спрашиваю я. — Потому! Кости дракона покрыты мёртвой материей. Это означает, что? — Ворон ворону глаз не выклюет? — Именно, мать твою! Некромант не в силах ни сжечь, ни уничтожить, ни приказать снова умереть. Он лишь может попросить, как товарищ и друг, о помощи. А дракон в свою очередь способен сжечь тёмным огнём. Оно, кстати, является одним из заклинаний, придуманных самим Артуром; разорвать на части или сожрать заживо. Даже дюжина инквизиторов лишь заставят дракона поморщиться, словно от комариных укусов. Адское пламя с легкостью расправится с драконом, как и любое заклинание такого уровня. Если попасть. Если хватит сил. Если… слишком много «если». По уровню угрозы Костяной дракон сопоставим с василисками, фениксами, королевскими гиппогрифами и вивернами. С церберами ада и трёхголовыми драконами, стражами врат Золотого града. Грамму и Левиафану. Последняя информация заставила мои волосы зашевелиться. Если некромант достигнет соглашения с таким драконом, они станут неостановимой машиной разрушения всего живого. Василиск, многотонная подвижная змея, чья шкура обеспечивает почти абсолютную защиту от магии. Даже аксиома победы для многих магов: адское пламени; не причинит ей особого вреда. Она наделена смертоносным ядом и взглядом, а единственные уязвимые участки — рот и глаза. Попробуй попасть в глаза или пасть существа, обладающего невероятной реакцией и дикой скоростью. Меня в тот решающий момент спас феникс и меч Годрика, созданный гоблинами специально для уничтожения таких чудовищ. А феникс… Не позволяйте себе впасть в заблуждение, думая о доброй и милой птичке. Почти бессмертная, гордая и спесивая, она не перенесет присутствия Тёмных магов. Её огонь, по разрушительности, опаснее адского пламени, а способности к пространственному перемещению абсолютны. Клюв и огонь способны прожечь даже шкуру василиска. Именно это меня и спасло. Однако яд змейки смертелен для феникса, и поэтому Фоукс, не желая рисковать, мгновенно ослепил василиска Слизерина. Мысли о том, что фениксы способны перемещаться и между слоями реальности: прошлым, настоящим и будущим — всё ещё терзают меня. Фоукс не помогал в бою своим огнём, не защищал от василиска. Создавалось ощущение, что он знал, кем мне суждено стать, наблюдая со стороны кто из «тёмным» погибнет. И Дамблдор, несомненно, тоже узнал после того инцидента. Когда он узнал по магической связи о смертельной опасности, угрожающей ученику; директор буквально приказал Фокусу пролить над раной от клыка василиска слёзы. Тот отказывался лечить. И такие тварюги окружали учеников Хогвартса. О других существах, упомянутых Учителем, я слышал лишь мрачные слухи. Трепет и желание призвать такого зверя себе в помощь полностью овладели мной. Учитель продолжал. — Притом. Костяной дракон, возможно, более опасен, чем любые его оппоненты по классификации угроз магических, разумных существ. Увы, а может, к счастью, ни один из некромант не удостоился чести послушания костяных драконов.. Все погибли от «рук» этого великого существа. Так, с низшей некромантией мы покончили. — Как? — Что? — переспросил Мастер даже не пытаясь придать голосу удивлённый тон. Он прекрасно знал какой вопрос я задам. — Как. Его. Вызвать. — в ответ на мой хриплый шёпот вожделения, раздался жуткий каркающий смех старого некроманта, в котором ощутимо витали гордость и самодовольство. О да. Ты имеешь право гордиться собой, Мастер. Теперь я приложу все силы, чтобы стать равным этому Зверю. А это подразумевает, что я должен подняться на вершины могущества. Стать величайшим некромантом коих Земля когда-либо знала. Превзойти даже Артура Пендрагона. И не иначе. Отсмеявшись, Мастер вновь притянул к губам свой напиток, легкая гордость расцвела на его лице, когда он пробасил: — Как вижу, ты не отступишься и собираешься призвать Костяного Дракона. Это достойная цель, благородное стремление. Но ты уверен? Повторяю, ни разу не было успешного вызова этой иной формы жизни; Зверь убивал вызывающего и исчезал в бескрайние мрак. — Да, Учитель. Я должен, и смогу это сделать. Не знаю как, но другого пути у меня нет, — сдержанно отвечаю и Учитель лишь слабо улыбнулся. — Что ж, раз ты решился, приступим. Первое: тебе нужна будет заёмная сила, океан заёмной силы. Это означает, что предстоит работать с… материалом. — Материалом? Каким? — я недоуменно смотрю на старого некроманта, на что он устало вздыхает. — Тебе необходимы страдания, боль и смерть. Много этого, не обязательно от твоих рук — главное, впитать эти эмоции в себя. А дальше произнести древнюю форма вызова и подъёма неупокоенных, с мысленным заклинанием, формой выдергивания души дракона из загробной жизни. — Хорошо, ясно… Мастер молча смотрел на меня, позволяя осмыслить произнесённое. Значит, мне предстоит пытать и убивать? Как же это всё кажется странным… Ранее я охотился на тех, кто измывается над невинными и даже над теми, кто был виновен хоть в чем-либо. Все должны были предстать пред лицом закона. А теперь, теперь я сам превращусь в палача. Какая же у меня затейливая судьба: рьяно защищая от убийц, стать одним из них. Глупо и несправедливо, как какой-то дешёвый ужастик или драма. Пока я погружался в свои раздумья, Учитель продолжал свой бесконечный монолог. С той же завуалированной беспечностью, что и при искусном фехтовании. Успеваю ли я следовать за его словами? Вопрос, который оставался лишь на поверхности, ибо глубокая неуверенность уже окутывал мои мысли. Внутри меня, бушевал спор, подрывая остатки сосредоточенности. Учитель не замечал, казалось, как я погружаюсь в свои проблемы; его слова раскатывались в воздухе, создавая симфонию незапятнанной уверенности. Для него это было просто искусство, в то время как для меня это стало испытанием на прочность. Я понимал, что я одинок в своей борьбе с невидимыми врагами, ведь каждое мгновение — это лишь отражение моих переживаний. И пока его голос расплывался в пространстве, я оставался пленником своих мыслей, брошенным в бездну своих страхов и вопросов, на которые не было готов услышать ответ. Ответ на самый главный вопрос: Переступлю ли я черту отделяющую меня от Волдеморта? Достоин ли я титула: Кровный брат Тёмного Лорда? Учитель хлопнул ладонью по столу. — Итак. Теперь я жду от тебя полной самоотдачи и внимания. Мы завершили с низшей некромантией. Боевая некромантия. Повереллы, гении и безумцы. Они смешивали магию, создавая новые проклятия и заклинания. Из обыденных, казалось бы, чар сотворяли ужасное и прекрасное. О да, — глаза Мастера потускнели, утратив блеск. Наверняка, он сейчас находится в Певерелл-мэноре. Игнотус, взяв с него клятву некроманта, обучал его премудростям этой магии, так же, как и Мастер сейчас открывает мне желанные тайны. — Боевая некромантия не изобилует количествами, но сверкает уникальностью и опасной красотой, утопающей в мрачной эстетике Золотого Града. Первые три заклинания, сотворенные самим Пендрагоном. Щит Праха. Мир окружен мёртвой материей, которую природа поглотила, и она лишь ждёт того, кто осмелится приказать ей, кто обладает правом на это. Этот щит, сотканный из безбрежного множества частиц праха усопших. Не обеспечивает защиту столь надежно, как Палладиум или Аксе Песто чернокнижников. Но его универсальность поражает: он способен защитить адепта Мары от любых заклинаний — от святой магии до некромантии, если два некроманта вступят в схватку. Однако, несмотря на свою универсальность, он не блистает ничем, кроме факта своего спектра. Для Артура этого оказалось недостаточно, и он устремился к большему. Круг Отражения. О том, как он достиг этого, я умолчу. Известно одно: по окончании эксперимента Артур в воплощении своих замыслов создал руническое плетение, которое окрестил мёртвой силой. — Это разве возможно? Да, именно через рунические плетения создаются заклинания, которые можно смешивать и трансформировать. Мой учитель, Северус Снейп, объединил рунические конструкции режущего Секо и чар копирования, в результате чего возникла Сектумсемпра. Это крайне опасное режущее проклятие способно разорвать противника на куски. Но чары копий и Секо не являются полярными! Вы сами говорили, что мертвое и живое не могут сойтись в единстве! — с трудом выдыхая этот поток слов, одним глотком опустошая чашку медовухи, продолжая пристально впиваться взглядом в Учителя. — Это замечательный вопрос, мой ученик! Прекрасный! Универсальность. Как я понимаю, Пендрагон сплёл эту удивительную руническую цепочку с помощью своей крови. Затем, точно выверяя, он напитывал руны магией мёртвого мира. Ему удалось достичь этого, не с первой попытки и даже не с сотой. Но он достиг цели. Круг Отражения. Сплетённые ужасным, противоестественным образом руны породили Это. Гениально. Против одиночной цели этот откат похож на удар кувалды в темечко. Когда враги объединяются, щит будет продавлен — слишком много целей и слишком сильное давление. Но даже так, против группы магов Круг сократит численность атакующих. Выводя из боя часть атакующих. К тому же, Круг Отражения обрел уникальность Щита Праха: для его вызова не нужна устная форма. Просто пожелай и представь руническую цепочку, и мир сам преобразит мёртвую материю, подчиняясь твоей воле. Как глупый щенок, она лепится к рукам хозяина. Единственное ограничение: лепить можно лишь то, что ты знаешь и понимаешь. Учитель, наполнив наши чашки, насладился мгновением самодовольства, а я страстно жаждал такой магии и силы — силы с большой буквы. Это невозможно. Такие щиты, да все маги продали бы душу ради обучения хотя бы этим двум защитным чарами. — Третье придуманное Артуром проклятие. Ха! У него получилось визуализировать огонь напитывая его изнанкой. Его вечным врагом. Смертью. Устная форма: Ignis Tenebrae. Как ты понимаешь, по разрушительности огонь не уступает Адскому пламени. Особенность в том, что он не разрушает неупокоенных. Послал мертвечину в атаку и бьешь за их прикрытием по противнику Огнём Тьмы. И оно проходит через мертвецов, не причиняя им вреда. Как тебе форма Адского пламени только для некромантов? Неплохо? — облизываю пересохшие губы, а Учитель снова даёт время вникнуть в суть ещё одного заклинания моего рода. — А сейчас мы подходим к тонкой грани уничтожения всего живого. Mortiferum ignis. — Какие? — Mortiferum ignis. Изменяя материю. Трансфигурация мёртвой материи. Эта затея действительно хитроумна. Мир, повторюсь, поскольку это самое важное в нашем ремесле, насыщен мёртвой материей; мы способны трансформировать её придавая форму черепов. К ним добавляем магию левитации и магию иллюзий. Вдруг Мастер прервался встретив мой недоумевающий взгляд. — Ну черепа, ну магия левитации и иллюзий… Разве это сравнится с Огнём Тьмы или Кругом Отражения? Учитель оскалился. — Как я и предполагал, ты не поймешь! Черепа мчатся к противнику с неимоверной быстротой, раскрывая свои челюсти в радушном приветствии. Представь, твой противник накладывает, скажем, заклинание Аксе Песто. И наши милые птички, безжалостно разрываю глупого чародея. — Не понял! Что? — Магия иллюзий. Она проникает сквозь преграды, игнорируя даже самые мощные защитные чары. Ни Круг Отражения, ни любые щиты не могут от неё спасти; таким образом, защита не убережет мага от черепков. Но и здесь скрывается изъян. Чары помех и прочие защитные заклинания против материальных сущностей могут замедлить движение черепов, а чаще и уничтожить их. Но сколько магов сможет предугадать необходимость защиты от физических объектов, когда перед ними в воздухе вьются черепа, явно обладающие магическим происхождением? — Когда же практика?! — не стесняясь взревел вскочив на ноги. В моём голосе проглядывала легкая пьянящая нотка. Мастер прекрасно разбирается в медовухе, этого не отнять. — Есть ещё пара проклятий, торопыга. Но скоро. Практика скоро. Ну, за здоровье твоих предков. За их гениальность и дар. Кто придумал Боевую Некромантию! Учитель прав. Это действительно гениально и безумно. Создать заклинания исключительно для противодействия магам. Все эффекты предназначены только против них! М-да, инквизиторам и неодаренным не следует приближаться к такой… Силе! Вновь меня охватил ледяной безумный смех, и эхом крутился вокруг жуткий каркающий смех Учителя. Успокоившись и перестав сотрясать воздух смехом, я тяжело вздохнул. Ещё один срыв. Я задумчиво присел, крутя в руках чашку. Как же это раздражает — ощущать, как сознание ускользает. С каждым разом всё чаще и быстрее охватывает чувство вседозволенности и власти. И ты совершенно бессилен. Абсолютно ничего не можешь сделать. Хотя сам этого не жаждал и не хотел, но сознание, разорванное крестражем, утратами и бесконечным горем, сдаёт позиции этой бездне безумия… — Тяжко? — тихий, понимающий голос Мастера разбил тишину. — Да… — Крепись, мой юный друг. Магия не властна над этим фактором. Но человеческий дух способен противостоять и вырвать своё здравомыслие из лап безумия. Это почти невозможно, но шанс есть, а пока он существует, стоит сражаться до последнего. Тот, кто остановился, — проиграл, тот, кто сдался, — растворился в великом ничто. А те, кто сражается: либо вырывают свой шанс, либо погибают. Третьего не дано. На сегодня всё, продолжим завтра Кажется, Учитель не может помочь, безжалостно и беспощадно ведёт беседу. Не замечая ничего вокруг, не смущаясь, он, словно искусный резчик, рубит правду под корень, неизменно и жёстоко. Однако его непоколебимая вера и глубокая мудрость, побуждают подниматься и двигаться, исполняя свой долг. Я верю в его слова и в истину; продолжая балансировать на грани безумия, вгрызаясь в призрачный шанс избежать падения, как Том. — Нет, — Учитель буравил меня взглядом, полным сомнения, на что я отрицательно покачиваю головой. — Продолжим. Я себя контролирую. — Ну что ж, — произнес Мастер, отхлебнув из чашки и откинувшись на стуле, и я подсел ближе. — Как пожелаешь. Мы обсудили многое, почти всё. Остались три проклятия, не уступающие Огню Тьмы и птичкам по разрушительности. Два из них создали родители Антиоха, Кадма и Игнотуса. Дыхание Светлейшей — это не что иное, как контролируемый стихийный выброс. Некромант высвобождает свою магию, до предела насыщенную мёртвой силой. Существует два вида Дыхания. Первый ты, возможно, уже неосознанно примени́л — магия некроманта в таком случае принимает форму раскалённого пепла, способного сжигать всё живое и неживое. Единственный его недостаток в том, что останавливается такое Дыхание с удивительной легкостью. Щит от материальных предметов или даже Протего способны защитить противника, однако его истинная забота заключается в том; чтобы не сгореть под потоком раскалённого воздуха, что сопровождает пепел. Второй вид Дыхания, хотя и не столь разрушителен, таит в себе не меньшую угрозу. Мёртвое поглощает всё живое, как я и говорил. В этом контексте наполненный до краёв мёртвой силой поток магии мчится к живым существам, мгновенно превращая их в прах и унося десятилетия, а порой даже века жизни. На землю падает лишь пустая одежда. Защититься и среагировать своевременно — задача крайне сложная, ведь в материальном плане Дыхания не видно. Искусный маг, конечно, способен распознать эффект и нейтрализовать Дыхание. Мы сидели в тишине, отпивая и закусывая, и о чём-либо разговаривать не было ни желания, ни сил. Учитель, тонко улавливая моё угнетённое состояние, молча предоставил мне время на осмысление, забыв о своих привычных ехидных и ироничных замечаниях. — Illiana Mora, аналог Авады. Но, в отличие от последней, Иллиана не разрывает деликатную связь между телом и душой. Она заставляет разум и тело противника поверить в свою смерть, и, к удивлению, тот действительно умирает. Если бы это заклинание стало известным, его отнесли бы к ментальной магии. По сути, оно не убивает, а внушает веру в смерть. Благодаря этому оно кажется более честным. За убийство ребёнка с помощью Иллианы мироздание не карает, в отличие от Авады. Твоя магия не убивает, она лишь заставляет поверить в свою погибель. Так что если понадобится устранить младенца, используй её. На последнее я лишь усмехнулся. Намёк был очевиден. Станешь Тёмным Лордом, как и Том? Убей ребёнка, прежде чем он вырастет, не во вред себе, а во благо. Грубо, но предельно ясно. Подождав, Мастер нахмурился и продолжил. — Венец всей некромантии, как я считаю. Dirigo de mundo. Придумали Антиох, Кадм и Игнотус. Ультимативная форма Дыхания Светлейшей. Исушая себя и всё вокруг в радиусе нескольких километров, некромант бьет предельно сконцентрированной магией Смерти. По сути воплощая в этом ударе Госпожу. Защититься и спастись от него, теоретически, невозможно. Но, никто ни разу его не применял. Твои предки не успели, а у меня не было достойных врагов для этого. И даже если бы были, я сто раз подумаю прежде чем применить последний козырь в рукаве. Причина вот в чём. После Управления Миром, это место станет червоточиной. Мир будет болеть в этом месте. Пейзаж останется неизменным, и осмелюсь утверждать, что он не поддастся ни физическому, ни магическому, ни даже временному воздействию. Уже никогда территория в несколько километров не оживёт. Ну и, да, на долгое время там поселятся самые тёмные магические существа. И мертвецы. Мастер устало вздыхает, резко встряхнулся, словно готовясь к решающему броску. Ну да. Попробуй так ворочать языком, отвалится. — Пока у нас есть силы, завершим. Глубинная некромантия. Заплатив Загробному миру дань в виде эманаций боли, смерти и страданий, некромант принимает дары и подарки. Через ритуальную некромантию адепт Смерти становится способным на… всё. Здесь нет заклинаний, есть лишь желание и мысль. Хочешь уничтожить всех — действуй. Желаешь вызвать неизлечимую болезнь, подобную порождению Игнотуса — пожалуйста. Локальный прорыв Загробного мира? Ещё проще, безмолвная армия призраков и духов заберёт в свою обитель врагов вызывающего. Стать творцом? Да на здоровье, Костяной дракон — яркий тому пример. Ограничения лишь в твоём разуме и цене. Для локального прорыва нужна не просто дань, но и поддержка Врат, кровью и нашим естественным материалом. Учитель замер, а я ошарашено сидел. То, что я слышал о некромантах, оказалось лишь бледной тенью правды. Всё намного ужаснее и притягательнее. Мне нужно это, чтобы отомстить, как задумал. Всё сойдётся. А от этого желание стать некромантом, адептом Смерти, лишь крепче. Иронично, что она всегда рядом, унося моих близких. Всю мою жизнь. — Всё понятно, Мастер. Это… крайне познавательно и информативно. — Но? — жёстко прерывает меня. Да, не мне пытаться обмануть столь древнего мага. Его опыт превалирует, он моментально понял причину моей затянувшейся паузы и, не растрачивая времени, увидел главное. — Я многое осознал. Уловил всю мощь и тонкости. Опасность, таящаяся в заклинаниях, сотворённых моим родом. Но когда же наступит момент практики? — Ты спешишь, торопишься. Ты уверен, что следует так несдержанно мчаться? — Конечно! — Я не закончил, — сухо прервал Учитель. — Ты не забыл, что балансируешь на краю безумия. Тебе предстоит изучать вивисекцию, гримуары пыток и страдания. Варить зелья и настои для более глубокого взаимодействия с материалом. И много других вещей. Прежде чем бросаться в омут, подумай хорошенько. — Уверен, — всё внутри меня кричало, что не стоит усугублять и без того непростую ситуацию. Но я не имею другого выбора; иначе рисковал навсегда остаться в этой ловушке. Ведя борьбу с бездной безумия, мог ли я рассчитывать на победу? Ответ на этот вопрос подвешен в воздухе. Нужно было действовать решительно и беспощадно, надеясь, что сумею удержаться на краю пропасти. — Ты сделал свой выбор. Неделя на отдых; начни читать книги, а потом мы займёмся некромантией, — с тяжёлым вздохом произнёс Учитель и отвёл взгляд, а я постарался отвлечься. В голове роились мысли, знания, усталость. Я не заметил как дошёл до своей комнаты и повалившись на кровать сразу уснул. Не заметил как в дом ворвался чёрно-обсидиановый ворон, раздражённо пронзая Мастера взглядом. Тот, стиснув руки в кулаки, упрямо смотрел в пол, не осмеливаясь поднять взгляд. Дом наполнила странная густая атмосфера. Словно тень конца, она уже была рядом, наполняя пространство гнетущей тишиной.
