когда они что-то чувствуют

Когда Чимин впервые чувствует что-то, его сердце делает огромное бум, как вроде после длительного бега. Он засматривается долго и иногда не может контролировать свой взгляд. Это как, знаете, ты смотришь на человека десять секунд беспрерывно — это нормально, но если ты посмотришь на него одиннадцать секунд — это уже будет странно. Чимин же этих граней не видел в принципе, уходя глубоко в свои мысли и анализируя свое состояние. Вот его губы искривляются в ухмылке и Чимин тут же анализирует, что да, цепляет и где-то там формируется, но не выходит, судорожный вздох. Когда Чимин четко понимает, что он что-то чувствует, он решает не утаивать этого, такой уж он человек. Поэтому на этот вечер среды у него запланирован небольшой каминг-аут, а после матч с Чонгуком, в общем, все как обычно. — Хэй, хён, — Чимин заглядывает в комнату и оглядывается на наличие неожиданных свидетелей. Да, в принципе, и все равно. Он сидит за рабочим столом, на шее большие наушники, и неотрывно смотрит в монитор. — Чиминни, — этот голос и то, как он произносит его имя — приглашение войти. Пака пробирает дрожь и он медленно переступает порог комнаты, прикрывая за собой дверь. Нет, он не волнуется или что-то вроде этого, он принимает это все как должное, они же одна семья, а в семье бывают проблемы, даже такие странные, как чувства. — Слушай у меня тут проблема небольшая… — Мне обязательно об этом знать? — не дослушав, перебивает хён, даже не поворачиваясь в его сторону. — Обязательно, — чеканит Пак. — Честно говоря, эта проблема напрямую связана с тобой, — Чимин старается говорить, как обычно, но мнется и зажимается, до сих пор стоя на пороге. — Вау. Возникает тишина и спустя только полторы минуты хён встает и садится на кровать, опираясь на руки позади себя. — Я не хотел, чтобы это стало проблемой, поэтому… — вот теперь Пак точно занервничал, черт. Он даже воздух через раз вдохнуть может, но когда смотрит хёну в глаза эти слова как-то сами собой вырываются. — Ты мне нравишься, вроде как. Точнее… я к тебе испытываю что-то. Ну… то есть, — Паку хочется себя ударить, — Не как, знаешь, к другу, там, или еще к кому, а… ну… испытываю, — один короткий взгляд на кровать. Поза хёна неизменна. — К тебе. Сильно. Вот, — Чимин выдыхает и заметно расслабляется. — Круто, — тягуче произносит он, и Чимин резко впивается в хёна взглядом. Он поджимает губы, растягивая их в странном подобии улыбки и совсем на Чимина не смотрит. — Ну, в смысле, хорошо, я тебя понял. В душ теперь вместе не ходим? — из него вырывается что-то наподобие смешка и Чимин вроде как чувствует облегчение, а вроде и что-то внутри стягивает, он не знает и не успевает проанализировать это. — Что?.. — Шучу, мелкий, проблем не будет, не переживай, — хён улыбается и снова возвращается к монитору ноутбука, решая, что их разговор закончен. Чимин же молча уходит, так не думая. Когда Юнги разворачивается к монитору, его сердце долбит гребаную чечетку, внутри какая-то какофония звуков из гребаной арфы и ебучей скрипки, которые решают, что именно сейчас им самое время. Когда Юнги понял, что он что-то действительно сильно испытывает к Чимину внутри него ни один салют не взорвался, только похоронный марш на всю и усталое «вот блин». И нет, не потому, что любовь это плохо, а любовь к своему полу и подавно, нет! А потому что Юнги такой. Конечно же он решил молчать, как иначе-то. Но Чимин, видимо, не такой, а Юнги так, как Чимин, совсем не умеет. Все как-нибудь само сложится. И пусть все идет своим чередом. На экране очередная написанная песня для Пак Чимина, и, господи боже, Юнги может ему уже целых два сольных альбома выпустить! И когда-нибудь это все обязательно увидит свет. Когда-нибудь. Просто Юнги такой.