bliss

Мир падал. Мир должен был пасть. Ванда это чувствовала. Ей шептали на ухо голоса. Многие-многие месяцы они не умолкали, смеялись и твердили одно. Конец близок, конец близок, конец близок. Похоже, конец пришёл. Конец пришёл, как говорили голоса в её голове. А ей не верили. *** Магия, Ванда знала. Это магия её предупреждала. Кошмарами посылала образы. Огонь и смерть, кровь и отчаяние, боль и разрушение. Безумный Титан. Танос. Кошмары будили её по ночам, она вскакивала с криками и долго в бреду шептала несвязные фразы, значения которых не могла разобрать. Стив был рядом. Обнимал её, прижимал к себе, успокаивающе гладил по голове, возвращал в реальность. Домой. Хотя… вряд ли нашлось бы ещё место ныне, которая Ванда смогла бы назвать домом. *** У Ванды внутри — выжженная пустыня. Ванда с этим смирилась. Она научилась смотреть на вещи под другим углом. Она научилась жить по-другому. В перерывах между их играми с жизнью и смертью они находили время. В перерывах между битвами и миссиями они лежали в одной постели, и Ванда водила тоненькими пальчиками по его предплечьям, и Стив перебирал её мягкие волосы руками. *** И она была не похожа на остальных, как бы это, мать его, банально не звучало. У Ванды на ладонях — алые всполохи магии, Стива они никогда не пугали, наоборот; это восхищало — Ванда выглядела, как ребёнок, но не каждый ребёнок способен на то, на что способна Ванда. Стиву нравились её коротенькие платьица и юбки, чёрный облупленный лак на ногтях и подведённые глаза. Ванда была самой собой, и Стиву это чертовски нравилось. Смотря на неё, хотелось забыть обо всем. Жаль, они не могли себе позволить. *** Свитера Стива пахли мятой, лимоном и его любимым стиральным порошком; Ванда зарывалась носом в его свитер, когда обнимала его. Ей было тепло, а руки Стива рисовали узоры на её спине. Мята, лимон и стиральный порошок. Ванда чувствовала спокойствие. Ванда чувствовала себя защищённой. *** Кожа Ванды — приятно прохладная. Стив расстегнул пуговицы её рубашки, короткая юбка плавно скользнула на пол. Он подхватил её под бёдра. Ванда прижалась к нему. Проблемы забывались. Он, Стив Роджерс, мальчишка, решивший сыграть в героя, взваливший на себя ответственность за чужие жизни, кровь невинных на его руках, невинных, что он не успел спасти, надежды людей. Он взвалил на себя это. Он дал слово, что справится. И не собирался его забирать. Иногда хотелось отвлечься. Забыть. Ванда была рядом. Ванда сжимала его руку. Ванда обнимала его. Ванда целовала его. Ванда любила его. Стив забывал, что он герой. Стив Роджерс был просто Стивом Роджерсом. И ему это нравилось. *** — Ребят, слушайте, я тут хотел уточни-и-и-а-у… все, ухожу. Стив раздраженно фыркнул, а Ванда, уткнувшись в его плечо, захохотала. Стив пытался вспомнить, кто в этой команде вообще умел стучать перед тем, как войти. — Простите. Мне жутко неловко, что я прервал ваш акт любви. — выдал Сэм голосом, который совсем не походил на голос сожалеющего о своём поступке человека. Статуэтка, приобретённая Вандой пару недель назад после одной из миссий, находившаяся на тумбочке, так и просила, чтобы её запустили в одну надоедливую голову. Стив воздержался. Тем более, что Сэм уже уходил. — Ещё раз прошу прощения, ребята. Кстати, отличная поза. Дверь закрылась как раз перед тем, как Ванда приняла решение послать файербол в Сэма. Маленький такой, безболезненный. Наверное. Но она снова засмеялась, поражаясь неловкости ситуации. Стив улыбнулся. — Надо будет поставить замки на двери. — Мы ставили. Они его вскрывают. — Тогда магический замок. — Мне нравится идея. Поговорим об этом позже. *** Тюрьму Ванда помнила отчетливо. Серость стен, лица охранников, выражающие отвращение и металлические прутья решетки. Синий тюремный костюм был неудобным, но это — меньшая из проблем. — Они надели на меня ошейник, Стив. Как на какую-то шавку. Она не хотела рассказывать о тюрьме. Как мелкий ребёнок, который жалуется маме. (Тяжело держать все в себе, Ванда.) Стиву хотелось рассказать. Стиву хотелось довериться. (Ты же герой, ты должна уметь справляться с этим.) — Больше такого не повторится. Я постараюсь. Прости, это моя вина. — он обнял её. Ванда подумала, что готова сутками напролёт травить пробивающие на жалость байки, если Стив будет её так обнимать. (Плохая мысль, Ванда.) — Нет, не твоя. Мы сами выбрали. Мы были готовы. Обязаны быть готовыми. Её решение. Её сила. Её команда. Стив. Ей не придётся справляться со всем в одиночку. Никому из них. *** — Прощай, моя Ваканда. Ванда сочувствующе посмотрела на одного из воинов, находившегося поблизости. Так, что она могла слышать его слова. Слова прощания. Армия Таноса стояла перед ними как нерушимая стена, как свидетельство великой власти и силы, которую Безумный Титан был готов обрушить на Землю. Они были храбры. И были в отчаянии. Потому что, черт подери, они понимали, что могут не вернуться. Ванда понимала. Стив — по правую руку от неё — раздавал команды. Она посмотрела на него, их глаза встретились, и Ванда натянуто улыбнулась. Стив сжал её руку, и она переплела их пальцы. — Вы ещё потрахайтесь тут, — сказал Сэм. Ванда фыркнула. Ну в самом деле. Они ведь даже не целовались, всего-то за руки взялись. К ним подошёл Баки. — Есть хорошая новость и плохая. Плохая — мы в дерьме. — А какая хорошая? — хмыкнула ведьма. Перед ними расстилались поляны, покрытые травой и цветами. Зеленые-зеленые, словно их полили густой акварелью. В голову так некстати пришла мысль, что скоро они станут красными. (Красное, красное, красное.) — Мне сделали новую руку. Зацените. Сэм наигранно восхищённо хвалил достоинства Новой руки Зимнего Солдата. Стив и Ванда рассмеялись. (Слишком много красного в моей жизни.) — Не хочу прерывать ваше веселье, но у нас тут близится конец света. — к ним присоединилась Наташа. — Тебе говорили, что ты жуткая пессимистка? — спросил её Сэм. Наташа усмехнулась. — В лицо нет. А что, уже пошли слухи? — Ищите во всем хорошее, ребят. Вот, что я вам говорю. Зацени новую руку Барнса. Баки хохотнул и с наигранной гордостью показал ей руку. Наташа провела тоненькими пальчиками по металлическим пластинам и одобрительно кивнула. Сумасшедшая команда, подумала Ванда. Они встали в один ряд. Впереди. Чтобы первыми — в бой. Как подобает героям. — Срань Господня, их так много. Мы тут все передохнем. — сказал Сэм. — Мог бы и не напоминать, — ответила ему Наташа. Она посмотрела наверх, на небо. Голубое-голубое. Прекрасные зеленые поляны, напоминающие мягкие покрывала на постели, непроходимые леса с высокими деревьями, верхушки которых упирались в облака, журчание рек и щебетание птиц. Ваканда действительно была прекрасной. Останется ли она такой же после этой битвы? Останутся ли они в живых после неё? Ванда подумала, что умирать в подобном месте — не самая ужасная перспектива. — Оптимизм, чуваки, помните. — со знанием дела повторил Сэм. Он поправлял перчатки на руках. — Если мы не умрем здесь, мы будем очень крутыми. — хмыкнула Наташа. Руки её лежали на кобуре, она в любой момент готова была схватиться за оружие. — Если мы не умрем здесь, я на тебе женюсь. — сказал Баки. Сэм рассмеялся. — Теперь тебе только один выход — смерть. И не жалко даже. Стив улыбнулся, глядя на них. Ванда тоже. Она по-прежнему держала его за руку. И по-прежнему верила, что они прорвутся. *** Они не смогли. «Этого следовало ожидать», говорил ей здравый смысл в её голове. «Может, ещё не все потеряно», надеялась она. Глупо. Глупо и неправильно. Ненужно. Не здесь. Не на поле боя. Танос убил Вижна и собрал все камни бесконечности. А потом куда-то исчез. Ванде хотелось верить, что он оставил их в покое, что они в безопасности. Она увидела Стива и побежала к нему. Стив обнял её. Ванда хотела верить — все кончено. И все хорошо. Но магия внутри неё клокотала. Магия внутри неё твердила, что конец действительно близок. Для неё. — Стив, — прошептала она. И почти упала на землю, но Роджерс успел удержать её. — Ванда. Он был в ужасе. Она удивленно ахнула, когда посмотрела на свои ноги. Вернее, то, что от них осталось. Они рассыпались, и ветер уносил песчинки. Ветер уносил её. Ванда ощутила приближение смерти. Она видела, как её руки обращаются в пыль, её бёдра, живот — все постепенно пропадало, но Ванда не чувствовала боли. Она вообще ничего не чувствовала. Кроме отчаяния. (Вот так и умру, печальный конец печальной истории девочки, вообразившей себя героиней.) Вообразившей себя счастливой.Ванда была счастлива. Она ценила это. И она не хотела это терять. — Я вернусь, Стив. — сказала она, когда от неё остались только предплечья, которые он сжимал. Словно верил, что это поможет. Что это удержит её. Но это, конечно, не так. — Я вернусь. Обязательно. — повторила она уверенно, и в глазах её заиграли алые огоньки. Стив улыбнулся и поцеловал её в лоб. Ванда верила в свою магию, а Стив верил в членов своей команды. И в Ванду — тоже. *** Она произнесла эти слова и осела прахом на его руках. Стив сидел на коленях на политой кровью земле некогда прекрасной Ваканды и держал в руках то, что ещё недавно было Вандой Максимофф. Стив сидел на коленях, и смотрел, как его друзья обращаются в пыль, и понимал, что он ничегошеньки не может сделать. Что он бессилен. Беспомощен. Вот тебе и герой всея Америки. Вот тебе и капитан. Хреновый, откровенно говоря, капитан, если собственную команду спасти не сумел. Если не сумел спасти Ванду. *** — Она же сказала, что вернётся. — Наташа положила руку ему на плечо. — Так что не кисни. От таких, как они, просто так не отделаться, тем более, что Джеймс обещал жениться на мне. И он теперь никуда не денется. Даже на том свете. Стив усмехнулся и встал. — А говорили, что ты пессимистка. — Вспоминаю уроки Сэма. Пусть потом поворчит ещё, что я его не слушаю. Наташа сжала его руку, как это когда-то делала Ванда. Они боялись. Того, что будет дальше. Того, что они не справятся. Они пали. Герои земли пали. Мир пал. Как и говорила ему Ванда. И ещё она говорила, что вернётся. А он, Наташа и остальные должны выстоять. — Мы справимся, — сказала Наташа. Стив кивнул: — Справимся. Герои пали, но они вернутся. Мир пал, но они сберегут его. Конец ещё не пришёл. Они не погибли. По крайней мере, в это хотелось верить.