Думай недолго.

«Мое море, прошу тебя, не выплюни меня на берег. Во время очередной бури твоих истерик.»

Убегать от обстоятельств было не в правилах Ильи. На поле он центральный защитник, да и в жизни тоже. Привык встречать соперников и проблемы грудью, всеми силами включаясь в борьбу. Но, наверное, впервые Кутепов чувствует себя не взрослым мужчиной, а маленьким ребёнком, разбившим коленку на стадионе. Только вместо содранной кожи, разбитое в клочья сердце. И болит куда сильнее, жаль вот мама вряд ли подует, и все заживёт, маме о таком не скажешь. О таком вообще, блять, никому не скажешь. Сейчас уже сложно вспомнить, когда дружеские рукопожатия, объятия после забитых мячей и шутки в раздевалке стали чем-то большим. С Ромой у них всегда складывались тёплые взаимоотношения. Не друзей, а скорее приятелей. Каждый жил своей жизнью, и только футбол объединял их сердца. Ровно до того момента, когда Илья понял, что испытывает отнюдь не дружескую симпатию к младшему товарищу. Будучи в одной команде, они часто играли в связке, от этого совместное время только увеличивалось. Тренировки, игры, разборы матчей... Все вертелось сплошным калейдоскопом, и Зобнин был неотъемлемой частью всего этого. Осознать и принять свои чувства к полузащитнику было не легко, но ещё тяжелее оказалось быть рядом и бездействовать. Делать вид, что ничего внутри не сжимается от случайных прикосновений и тёплых улыбок (не ему). Рома вообще много улыбался, от него веяло теплом и уютом, а Илья вечно мёрз. Но согреться было не дано. Он бы ещё долго леденел от этой тяжести, если бы сверхзаботливый Зобнин сам не выловил его после тренировки. Дождавшись, пока товарищи покинут раздевалку, Рома тихо прикрыл дверь и повернулся к копающемуся в сумке Илье. — Что с тобой творится? — ходить вокруг да около полузащитник не стал и сразу перешёл в нападение. — О чем ты? — Кутепов, не делай из меня идиота, ты сам не свой в последнее время. — Все в порядке, — пожимает плечами шатен, мечтая прекратить этот странный диалог. Страх сболтнуть лишнего плещется в горле и мешает дышать. Кутепов стыдливо опускает глаза. — Ой ли... У тебя нет причин доверять мне, но если нужна помощь, можешь на меня рассчитывать. — Зобнин само благородство. Он всегда такой — безукоризненный и готовый прийти на выручку. Ром, а ты полюбишь меня? Залечишь дыры в сердце?! На это предложение защитник лишь кивает и старается просочиться к двери, но младший парень явно не удовлетворён таким ответом и не пропускает. — Я устал, могу я пройти? — Кутепов реально вымотан тренировкой и ебучим самоконтролем, который вот-вот даст слабину. Сорваться нельзя. Это будет полет в пропасть и не надо быть гением, чтобы знать, что ничем хорошим это не закончится. — Илья.. — почти шёпот, почти просьба.. Карие глаза внимательно вглядываются, желая увидеть, что?! Лучше сдохнуть, чем признаться. Защитника начинает потряхивать. Если Ромка так отчаянно хочет знать правду, так может стоит сказать?! Тащить эту ношу становится все сложнее в одиночку. А неоправданная забота друга лишь сильнее ворошит этот комок чувств. — Что, Илья? Лезешь ко мне со своей заботой, а кто сказал, что она нужна мне, Зобнин? Хотел бы ты помочь мне, зная истинную причину моих переживаний? — крик защитника эхом отдаётся от стен раздевалки, заставляя собеседника чуть ли не вжаться в дверь. — Все дело в том... Что я просто люблю тебя. Не как в этих сопливых бабских романах, когда бабочки в животе. А так, что кишки скручивает и нихуя это не счастье внеземное. И я люблю тебя вопреки всем обстоятельствам, связывающим нас обоих. Вопреки тому, что ты каждый раз приходишь на тренировку и от тебя пахнет липовым чаем, которым ты поишь очередную девушку. Вопреки благоразумию и собственной природе. Все ещё хочешь мне помочь? Зобнин, ошеломлённый потоком таких откровений, лишь хлопает глазами и молчит. — Думай недолго. — последняя брошенная фраза, повисает восклицательным знаком в тишине раздевалки. Илья даже не трудится забрать сумку с вещами, просто молча выходит и бредёт по коридору. Ему необходимо убраться подальше от этого чертова места, такого растерянного Ромы и собственных мыслей. Наплевав на запреты тренера, Кутепов вместо гостиницы, покидает спортивный комплекс и тащится к морю. Он где-то читал, что нет ничего лучше для больной души, чем морской воздух и шум волн. Что ж, самое время проверить... Он обходит стороной набережную и пирс, нарваться на людей сейчас было бы совсем не кстати. Парень направляется к каменистому выступу и насколько возможно, удобно устраивается на неровной поверхности. Вечерело, но тёплые воды ещё не успели поглотить последние закатные лучи солнца. Игрок неотрывно следил за накатывающими волнами и мысленно корил себя за этот срыв. Он не сопливая девчонка, чтобы кричать о своей любви, тем не менее сегодня он опустился именно до этого. Неразрешимая проблема, возникшая на пути защитника, лишь разрушала его изнутри. Не привыкший идти на поводу у собственных слабостей, он стал частью мира, от которого его воротит. Слабак. Он устал, измотан и заебался — результат тяжёлой работы и контакта с любимым человеком. Что уж, теперь можно не отрицать. Хотел разделить эту ношу? Молодец! Только, как теперь в глаза смотреть Зобнину и всей команде, хоть уходи из Спартака. Только куда ему податься? Ошибка, совершенная ранее в порыве эмоций, рискует стать роковой. Но Илья устал. Смертельно устал бороться в одиночку с этим дерьмом. Рома был солнцем, яркой звёздочкой Спартака, а он — одинокий космонавт, оторвавшийся от корабля в открытом космосе. Красиво, но, сука, холодно. Вот и сейчас, сидя на выступе, парень отчаянно мёрз. Чтобы хоть как-то отвлечься, Кутепов наблюдал битву моря со скалами. Волны накатывали, разбивая свои тела о грубые камни. Они шумели и стонали, будто моля о помощи. И что-то в душе защитника стонало в унисон. Ему тоже хотелось стать волной, с диким криком разлететься на мелкие кусочки и больше никогда не чувствовать этой опустошенности. Интересно, плачет ли море по волнам? Человек — сродни волне. Солёные капли слез, как маленькие частицы моря, срываются с ресниц. Волны разбиваются о берег, а люди о других людей. Всё, что остаётся, это мокрый песок сквозь пальцы и едкая соль на губах. Решение приходит мгновенно. Если ему так невыносимо быть здесь, то почему бы не стать частью моря? Волной разбившейся о берег. Кутепов шатаясь поднимается на ноги, колени слегка подрагивают, но он делает уверенный шаг к краю. Что ж, прости, Рома, ты долго думал.. — Не смей, — сильные руки полузащитника тянут его назад и они почти заваливаются в россыпь прибрежных камней. — Только не оставляй меня. Вечно горячий Зобнин, сейчас не меньше товарища напоминал ледышку, его потряхивало и сбитое дыхание выдавало волнение. Только Илья не чувствовал холода. Наконец, в этих объятиях он видел надежду. Немного отстранившись, он губами касается подбородка Ромы. Да, море — солёное. Человек так похож на море.