***
Год спустя
-Ты только посмотри на это чудо,- Осаму улыбался, аккуратно устраиваясь под боком своего омеги, который держал на руках маленький сверток,- я счастлив. -Как бы это не было странно, я тоже,- юноша улыбнулся, смотря на рыжеволосое дитя,- ты и вправду уйдешь? -Чуя,- поцеловав супруга в макушку, шатен глубоко вздохнул,- да, я уйду из Мафии, но не от вас. Ты же знаешь, ты и Йоко, самые дорогие для меня люди, хоть еще те вредины. -На себя бы посмотрел, но, после рождения дочери, ты перестал пытаться покончить с собой,- улыбнувшись, Король Гравитации устроил засопевшего ребенка в кроватке, возвращаясь к мужу,- раз ты больше не будешь моим начальником, я наконец могу вздохнуть спокойно. -А я так хотел, чтоб ты разделил со мной двойной суицид,- пропел Неполноценный, за что, как обычно в прочем, получил по своей головушке. Повалив рыжую бестию, как Дазай лично окрестил эспера на кровать, он крепко прижал того к своей забинтованной груди. И казалось, для счастья больше ничего не нужно, но что-то пошло не так, как они планировали изначально.***
Три года спустя
-Я прошу тебя, позаботься о ней,- прохрипел эспер, пока по окровавленной щеке скатывались прозрачные капли. -Стой! Не говори так!- впервые Осаму не стесняясь посторонних глаз, прижал к себе обладателя Смутной Печали,- Доктор Йосано поможет тебе! -Дазай,- практически шепотом позвал Чуя, устраивая ладонь на щеке мужа,- мне уже не помочь, но ты, просто обязан вырастить Йоко достойным ребенком. Я надеюсь на тебя... И он замолчал. Огонек в голубых глазах погас, а на забинтованную руку, упала последняя капля. Чуя мертв. Если бы Дазаю сообщили раньше, то он бы успел...но...подняв тело омеги, Неполноценный направился в сторону здания Портовой Мафии. Он должен, хотя бы похоронить его нормально.***
-Папа!- девочка подбежала к одному из отцов, но заметив, что на нем лица нет, остановилась. Несмотря на свои три года, Йоко росла смышленым ребенком. Может сказалась кровь рыжеволосого эспера? Который всегда и очень быстро анализировал ситуацию. Сбросив обувь, Осаму подошел к дочери, поднимая ее на руки. Как он мог сказать ей, что теперь, они остались одни? Прижав ребенка к себе, он тихо всхлипнул, нельзя, чтобы дочь увидела его слезы. Ради нее, он должен быть сильным. Уложив свое чадо спать, Дазай на ватных ногах поплелся на кухню. Достав из сокровищницы Портового одну из бутылок, он не стал тратить время на поиски бокала. В груди нещадно щемило, словно сердце вырвали из грудной клетки, оставляя лишь зияющую пустоту. Чуя больше никогда не ударит его, никогда не обзовет суицидальной мразью, или не кинет в него тапочком, которые Осаму купил специально для этого, даже приписал на подошве: "Для кидания в любимого". Чуи больше нет рядом.