Десять простых правил выживания при апокалипсисе

Итак, начнем с основной предпосылки: вы, кем бы ни были и в каких бы обстоятельствах ни оказались, хотите жить. И прежде, чем читать дальше, необходимо согласиться с данной аксиомой. Зачем себя этим утруждать? Должно быть, вы подумали, что и так кристально ясно, что любой человек стремится сохранить свою жизнь. Ну-ну, продолжайте упиваться сладеньким нектаром заблуждений. Хотя лучше не стоит. Потому что это не поможет вам спастись. Погодите-ка, разве в этой главе разговор пойдет не о лжи, спросите вы. Ну да, именно о ней, и я вернусь к теме через секунду. В общем, мои правила не помогут тем, кто склонен обманываться насчет происходящего вокруг. И даже хуже: мои советы могут погубить людей, погрязших в иллюзиях и втайне лелеющих склонность к суициду, ведь сам я придерживаюсь абсолютно противоположных взглядов, и это хреново. Ясно? Очень-очень хреново. Если вы вдруг обнаружили, что синеете или лиловеете, в зависимости от того, заразились чумой или нет, и это приводит вас в такое уныние, что сил жить не остается, остановитесь. Забейте на все. Вы уже могли бы быть мертвы. Иначе правило не сработает, и по правде говоря, может аукнуться вам в самое неподходящее время и в итоге вместе с вами погубит всех ваших друзей (если таковые еще остались). Жаль, но я именно таков. И знаю, насколько все ужасно. Хотелось бы, чтобы все было по-другому. Чтобы сияло солнце и цвели маргаритки… Да хрен с ними с маргаритками, пусть будет хотя бы так же, как было до дня «П». И вот тут-то иллюзии и могут подставить вам подножку. Теперь, когда мы сошли с пагубного пути самообмана, давайте обратимся к правилам, как с минимальными потерями выжить в окружающем нас пиздеце. Правило выживания при апокалипсисе номер один: лгите, лгите, лгите! Врите напропалую. Врите обо всем, врите себе и окружающим. Правда не подарит вам свободу, когда настанет конец света, ребятки. Правда сделает из вас жертву. Если хотите живым добраться до хижины вашего дедули в Кочетопа Хиллз, последнее, что стоит делать – сообщать людям, куда вы держите путь. Врите, что вы друг. Врите, что вы враг. Единственный человек, которому следует знать правду – вы сами, да и то спорно. Думаете, я несу бред? Напротив, mi amigo, я знаю, о чем говорю, и могу это доказать. Я фантастический лжец. Понятно, что гордиться тут нечем. Зачем же тогда характеризовать ложь как фантастическую? Вряд ли моя мать-католичка и отец-еврей обрадовались бы, услышав от меня подобные разглагольствования о вранье. Лгут те, кто пытается замести следы; те, кто хочет избежать ответственности за свои деяния. Ложь для морально разложившихся, скорбных разумом и духом. Ну и ладно, зато ложь помогла мне заполучить подружку на выпускной (эй, она до конца вечеринки не подозревала, что лимузин не принадлежит моей семье, а потом ей уже было все равно, ведь я сумел ее рассмешить). Ложь помогала скрывать мою довольно расплывчатую сексуальную ориентацию до того момента, пока не удалился на безопасное расстояние от семьи (считаете, надо было признаться? А я вам скажу, вы не знаете мою мать). И опять-таки, ложь помогла устроиться на работу моей мечты (конечно же, я умею программировать на LabView, а что?). Лично я всегда был поклонником грехов поскромнее. Но и кое-каких из смертных тоже. А способность плести паутину невинной лжи всегда открывала передо мной нужные двери – тут я эксперт. И убежден, что именно по этой причине все еще жив. Я знаю, как обмануть самого себя. Понятно, что вранье может завести далеко. К примеру, если убеждать себя, что движение в кустах просто-напросто привиделось. А вот мое наипервейшее предположение в данной ситуации и таковым оно останется навсегда: да, я абсолютно уверен, там что-то шевелится и скорее всего собирается меня убить, поэтому надо шевелить булками в сторону безопасного места, черт возьми. Именно подобное допущение, маленькое зерно паранойи, спасало меня приблизительно раз шесть. Не то чтобы я был уверен в реальности опасности, просто никогда не задерживался, чтобы убедиться. Но все это в прошлом. Теперь я вру сам себе по другим поводам. Чаще всего я обманываюсь по поводу того, что парень, путешествующий вместе со мной в данный момент – хороший человек. Положа руку на сердце, я совершенно уверен в обратном, но он не причиняет мне вреда, и как мне кажется, ему самому это выгодно. Считаю ли я его говнюком, способным прикончить меня мизинцем и зубной нитью? Ну, есть такое. Наткнулся я на него посреди горной дороги неподалеку от долины Юкка. Он стоял с пистолетом в одной руке и мачете в другой, окруженный пятью истекающими кровью телами. Пятью. Все они были обычными людьми, насколько я успел разглядеть, и вооруженными куда лучше этого парня. А на нем был только изгвазданный костюм-тройка, солнцезащитные очки и весьма разочарованное выражение лица. Это был один из тех моментов, когда мой инстинкт «видишь опасность, уноси жопу» взвыл дурным голосом. К несчастью, спускался я по горной тропе верхом на слишком тяжелом розовом велосипеде, неспособном резко развернуться и умчаться за горизонт, не говоря уже о замедляющем реакцию небольшом прицепе, набитом барахлом. Пока я таращился на мужика, он поднял голову и увидел меня. Из головы тут же выветрилось понятие о чувстве собственного достоинства и всяческие заблуждения насчет крутых мачо, я соскочил со все еще катящегося велика, отшвырнув его к деревьям. За спиной болтался рюкзак, так что все самые важные вещи остались при мне. Можно было просто удрать, поискать обходной маршрут, найти другой велосипед, и все бы было в порядке, пока я… И тут я рухнул лицом вниз, запнувшись об корень. В этом маленьком островке леса деревья были без листьев, но зато имели сосновые иголки, и я прочувствовал каждую из них, прокатившись метра три по крутому склону. Камней попалось немного, но каждый из них успел поздороваться с плечами, коленями и головой, пока мне наконец не удалось затормозить свое падение. Перекатившись на спину, я потрясенно уставился в небо, где тусклые голубые пятна изредка проглядывали сквозь прорехи в коричневых облаках. Мне всегда было любопытно, доведется ли когда-нибудь снова увидеть белые облака, или их цвет безвозвратно изменили взорвавшиеся бомбы. Может, однажды, когда я уберусь подальше от Лос-Анджелеса, они станут чище. Было бы здорово. Такие пушистые, белые… Размытое лицо вторглось в зону видимости. Солнцезащитные очки приподнялись на мгновение, и я успел разглядеть синий цвет глаз, прежде чем очки снова вернулись на положенное им место. - Привет. - Ну пизде-е-ец, - простонал я. Только это слово полностью отражало произошедшее. - Да уж, выглядишь не особо хорошо. - Да не… я, - проворчал я, поскольку незнакомец был прав – ощущения не из приятных, но раздражало не это. – Это ты… пиздец. Торчишь тут. Блять. Голова раскалывается. - Должно быть, легкое сотрясение. Наверное, тебе лучше сейчас не вставать. - Да неужели? – я слегка повернулся на бок, вытащив из-за пояса «беретту» Джины, и направил ствол на изумленного злоумышленника. – Думаю, это тебе лучше проваливать и оставить меня в покое, - почти прошептал я, что делу совсем не помогло, зато вытянутая рука не дрожала. Почти. Парень выставил перед собой ладони, в которых уже не было оружия, и немного отодвинулся. - Ладно-ладно, не проблема. Мне не нужны неприятности, ладно? Я подошел, просто чтобы задать пару вопросов и все. - Я тебе не верю. - Зачем мне врать? – прозвучало с искренним удивлением. – Если бы я хотел забрать твое снаряжение, мог бы просто прострелить тебе голову, пока ты принимал грязевые ванны, а потом снять все добро с трупа. Учитывая пять покойников за его спиной, подтверждающих способности этого человека, приходилось признать его правоту. - Ладно, - сказал я и с усилием заставил себя сесть. От движения голова как будто заполнилась водой, шумно бурлящей внутри черепа, но хотя бы зрение прояснилось. – Что за вопрос? - Очень простой. Я всего лишь хочу знать, не видел ли ты еще кого-нибудь поблизости? Скажем, милях в двадцати отсюда? Предпочтительно кого-нибудь хорошо вооруженного? Ну кто пойдет разыскивать вооруженные группировки мародерствующих мудаков в этом дивном новом мире*? Этот парень сумасшедший. -------------------------------- «О дивный новый мир» - антиутопический, сатирический роман английского писателя Олдоса Хаксли (1932). В заглавие вынесена строчка из трагикомедии: О чудо! Какое множество прекрасных лиц! Как род людской красив! И как хорош тот новый мир, где есть такие люди! Уильям Шекспир. «Буря» ----------------------------- - Не-а, - и это было чистой правдой, поскольку после окончания Первой Фазы своих ужасающих приключений, я довел до совершенства стратегию «слышишь шум, уноси жопу». – Никого. - Хреново, - в его голосе отчетливо послышалось разочарование. – Совсем не хочется начинать все с начала. Хотя, может, ты… - он окинул меня взглядом, и я тоже оглядел его с ног до головы. Если не брать в расчет грязь, парень был красавчиком. Выше меня, в явно на заказ сшитом костюме, загорелый русый блондин с традиционной стрижкой морских пехотинцев. Встреть я его годом раньше, с удовольствием забрался бы к нему на колени, а не держал на прицеле. – Нет, ты не поможешь. Нет, ну каков грубиян. Я даже не знал, что ему нужно, так откуда ему знать, смогу я помочь или нет? - Помочь в чем? – настырно переспросил я. - Да ничего, забудь. В конце концов, я и сам могу о себе позаботиться. Ты путешествуешь один? - Разве не видно? - сначала он был вежлив, потом принялся изображать идиота, а мне не хотелось играть ни в какие игры с парнем, напоминавшим стаю акул. - Откуда ты идешь? - Из Лос-Анджелеса. Его брови взлетели вверх. - Это же за сотню миль отсюда. И ты проделал такой путь в одиночку? - Ну да, - вообще-то нет, но ему не следовало знать о полном провале Первого этапа. Лгите, лгите, лгите. - А ты выносливее, чем выглядишь, - он пробежался пальцами по своим коротким волосам и глубоко вздохнул. – Ладно, прозвучит странно, но выслушай меня. Я… недавно стал независим, и думаю, мне не помешает попутчик. Как ты видишь, - он махнул рукой вверх по склону, где валялись мертвые тела, - я весьма полезен. - То есть, ты хочешь пойти со мной? - мне показалось, что я не правильно расслышал. Наверное, от падения у меня повредился слух. – Почему… Вернее, зачем? И не говори, что предлагаешь по доброте душевной. - О, нет, - он мрачно ухмыльнулся. – Это не ради тебя, дело скорее во мне. Я привык решать поставленные задачи, и не очень уверенно себя чувствую в свободном плавании. Честно говоря, он не походил и на человека, легко вливающегося в коллектив. - Ты даже не знаешь, куда я иду. - Мне без разницы, - и это он сообщил на полном серьезе. - И имени моего ты не знаешь. - Давай это исправим, - он подполз ко мне на коленях, красиво и медленно, и протянул руку. – Я Конрад. А как тебя зовут? - Зови меня Джейви, - ответил я, протянув для рукопожатия ладонь, не держащую пистолет. Отсутствие фамилий меня вполне устроило, всегда устраивало, потому что моя за все эти годы принесла мне немало горя. – И знаешь, ты прости, но я просто не думаю, что совместное путешествие – хорошая идея. Я имею в виду, выглядишь-то ты вполне вменяемым, если забыть про тех мертвых чуваков, но откуда мне знать, вдруг через пять миль ты выстрелишь мне в спину, заберешь вещи и изнасилуешь мой труп, когда… Ну не знаю, когда у тебя изменится настроение? - Ниоткуда, - ответил Конрад, пожав плечами. И даже не солгал, уж в этом я был уверен. Я бы восхитился его честностью, если бы от нее по спине не поползли мурашки. – Но большинство свободных территорий между этим местом и Аризоной были захвачены и последние три месяца патрулируются. Можешь быть уверен, такие стычки, - он жестом обозначил место, где мы находились, - будут происходить все чаще и чаще. А ты, Джейви, не похож на парня, способного справиться с подобного рода насилием. К несчастью, это было правдой. Еще одна вещь, о которой я врал сам себе: что теперь, когда Джины больше нет, я в состоянии защититься сам, что охота на кроликов хорошо подготовила к выстрелу в голову человеку или преследующему тебя мутанту. Обманываться по этому поводу было труднее всего, хотя я очень старался. - Не такой уж я слабак. В смысле, при виде крови в обморок не падаю, - возразил я, и Конрад кивнул. – И вообще-то я держу тебя на мушке. - Верно, - согласился он. – Конечно, если ты пришел из Л.А., то полагаю, просто привык видеть смерть, даже если не сам становился причиной. - Да, очень близко к правде. – А еще, мне совсем не хочется тебе сообщать, но расценивай это в качестве жеста доброй воли: у тебя не снят предохранитель. - У меня что? – я перевел взгляд на пистолет и с трудом удержался от внезапного желания треснуться обо что-нибудь головой. Мда. Предохранитель не снят. Бля, сколько раз Джина твердила не забывать про предохранитель? Конечно, она обычно говорила не забывать ставить оружие на предохранитель, потому что ей не хочется, чтобы мы с Фином отстрелили себе жопы, и я все равно забыл. А не стоило. - И все же я этим не воспользовался, так? – Конрад обаятельно улыбнулся, и сверкнувшие зубы были настолько белыми, каких трудно было бы ожидать. – Слушай, как насчет просто попробовать? Клянусь, что не стану тебя насиловать и пытать. Я даже могу вести твой нелепый велосипед, а ты будешь сидеть в корзине на руле или позади в своем прицепе, пока не найдем еще один велик для меня. - Что-то с тобой не так, - сообщил ему я. - Верно. Но помощь я предлагаю абсолютно искренне. Очень смахивало на правду, какой бы безумной она не казалась. А еще я понимал, что он прав, утверждая, что скорее всего одному мне будет тяжело. Сначала Фин, потом Джина… Будь я хоть немного честнее, наверное, давно прострелил бы себе башку, потому что идти еще очень далеко, и многое может пойти не по плану. Включая эту встречу, да ну и похер. Мне требовались мускулы, а ему задание. - Хорошо. Пока пойдем вместе, а там посмотрим, сможем ли мы ужиться. - Отлично, - Конрад поднялся и предложил мне руку. Я позволил ему вздернуть меня на ноги. – Давай, вернемся назад, я заберу у тех парней все полезное, и сразу двинем дальше. Он помог мне вскарабкаться в гору, сунул мою же фляжку, предлагая сделать пару глотков, а затем обыскал трупы, под моим чутким наблюдением. Как я превратился из безобидного заучки в человека, отстраненно наблюдающего за подобной хренотенью? Если вы читаете это, то понимаете – как. Мы приспосабливаемся, чтобы выжить. Вне зависимости от того, заражаемся ли пурпурным вирусом или нет, все мы приспосабливаемся. Мне нечем гордиться, но я все еще жив, что лично для меня важнее всего остального. * * * Прошла неделя и позади остались семьдесят пять утомительных, пропитанных кровью миль. К этому моменту наше с Конрадом общение стало менее напряженным – побочный эффект от наблюдения за тем, как он убивает двух мужиков, потративших бутылки с отличной выпивкой на то, чтобы состряпать коктейль Молотова и швырнуть им в нас, - и …. Мы даже регулярно играли с ним в игру «две лжи и одна правда». Это был неплохой способ скоротать время, когда не хотелось читать. - На выпускном я произнес прощальную речь. Когда мне было пять лет, у меня был кролик по имени Банникула**. До апокалипсиса я ни разу не держал в руках оружие. ----------------------- * Кролик-вампир, который любит пить морковный сок вместо крови для усиления своих сверхспособностей, необходимых для его паранормальных приключений ----------------------- - Так и хочется сказать, что последнее – правда, - откликнулся Кондрад с того места, где занимался чисткой своего «глока», - принимая во внимание твои отвратительные стрелковые навыки. Но у тебя и в самом деле был кролик Банникула, так ведь? - Да, был, - но я думал, первый вариант тоже был вполне убедителен, в том смысле, что я читал приветственную речь в начале семестра – почти то же самое. – И что же меня выдало? Нервный тик? Задержал дыхание? - Твое сердцебиение, - ответил он. Так это было просто жульничество. - Не нарушай правила своей вирусной мутацией, засранец. - Я же не могу ее отключить, - заявил он, пожав плечами. – Тебе просто надо подучиться искусству дипломатии. - Ложь ты называешь дипломатией? – фыркнул я. - Ну само собой, да. Я ежедневно пользовался этим в работе. - А как.. Как именно? – потому что неделя неделей, но между нами по-прежнему существовала граница личных тайн, которую мы оба пока не нарушили. - Кажется, теперь мой черед? – продолжил он, прежде чем я успел договорить. – Я младший ребенок в семье. Я был один раз командирован в Афганистан и один раз в Ирак. Я был женат, но брак обернулся полной катастрофой. - О, трудновато, - и он выдал все эти фразы, словно прочел их с телесуфлера, с интонацией диктора. В этот момент он напоминал важную шишку, выступающую с публичным заявлением. – Я знаю, что ты служил, но могу поспорить, что у тебя было больше двух командировок, потому что ты слишком любишь оружие, чтобы отказаться от пользования им на регулярной основе. Вполне могу представить, что ты был женат, и брак развалился, но не уверен, что ты сам бросил ее – или его, кто бы там ни был – даже если все было дерьмово. Тебе бы это доставило намного больше страданий. - И что я прилепился к тебе, лишнее тому доказательство, - согласился он. - Говнюк. Так что я думаю, ты был младшим ребенком в семье. Он слегка улыбнулся и кивнул. Предательский пурпурный вирус начал проникать в тончайшие мембраны его кожи, подкрашивая губы и из-за этого казалось, что у него два черных глаза. Судя по тому, что я мог разглядеть сквозь его затемненные очки, которые он носил не снимая, глаза у него сейчас были цвета меда. – Младше последнего на двадцать лет. - Неожиданный ребенок. - Настолько чертовски неожиданный, что мой отец едва сумел договориться насчет меня. Я стоил ему личного самолета и месячного отпуска на Майорке для матери. - Я прям вижу, как из твоей задницы торчит блестящая серебряная ложка. Конрад пренебрежительно цокнул языком. - Говоришь, как истинный плебей, Джэйви. - Ох, как сияет серебро! – я прикрыл глаза. – Блеск нестерпимей с каждым словом, что ты роняешь словно десять центов, пытаясь впечатлить меня. Довольно! Сожми же булки, тебя я умоляю. - И это я слышу от человека, использующего язык Шекспира для подобной болтовни. - Язык Шекспира сам по себе разговорный, - возразил я, копаясь в рюкзаке в поисках своей любимой книги. – Вот послушай, я могу доказать… - Нет! – он предупреждающе поднял руку. – Нет, только не сейчас, уже слишком поздно и быстро темнеет, нет. Благодарю, но не надо. - Филистер***. Ты же знаешь такое слово, да? ------------------------------ * Фили́стер (нем. Philister «филистимлянин») — презрительное название человека с узкими взглядами, преданного рутине; самодовольного мещанина, невежественного обывателя, отличающегося лицемерным, ханжеским поведением. ----------------------------- - Ой, да заткнись ты, Джейви. И я заткнулся, на то время, которое понадобилось солнцу сесть за горизонт, а ночи охладить воздух. Тогда Конрад положил на землю свою пушку, а я отложил книгу, и мы улеглись каждый на своей стороне под серым брезентовым тентом, накрывшись вязаным покрывалом моей бабушки. Конрад подтащил меня ближе, устраивая меня в позе маленькой ложечки, и я подвинулся, с благодарностью, потому что одна из самых лучших сторон путешествия с попутчиком – возможность к нему прижаться. Черт побери, по ночам может быть такая холодрыга, даже июльскими ночами, а Конрад давал столько тепла, что дракон может нервно курить в стороне. Без шуток. Некоторое время мы лежали молча, но я был слишком взвинчен, чтобы сразу уснуть, хотя очень устал. - У меня есть брат-близнец, - пробурчал я в темноту. – Я скучаю по родителям. Мой любимый десерт – кокосовое суфле. - Хм, когда ты сонный вопросы сложнее, - задумчиво произнес Конрад. – Думаю, по родителям ты не скучаешь. - Нет. - Тебе… Да никому не могут нравится кокосы настолько, чтобы быть любимым лакомством, так ведь? Потому что это странно. Я улыбнулся. - Это на самом деле мой любимый десерт, - насыщенный, сливочный и вкусный, как можно его не любить? - Твой пульс не изменился, когда ты говорил о брате. Мне не нужно было объяснять, что это не было частью игры. Но я все равно решился. - У меня был брат. Но уже нет – он умер, когда нам было по два года. Случайно утонул в бассейне. - Мне жаль. - Я его почти не помню, - я уставился в темноту, ожидая, что Конрад скажет что-нибудь, чтобы продолжить игру. И уснул под звук тишины.