Уже не близнецы

Тишина. Даже шальной ветер утих за распахнутым окном. Заснувшая природа будто давала передышку от тяжелых дней, полных трудных решений, скорых действий и ощущения тяжести на сердце. Месяц над темной долиной стоял высоко и светил ярко, где-то там оставляя серебряные отблески на водной глади озера. Ночь давала иллюзию, что сладкие минуты отдыха будут длиться вечно и ничто не потревожит покоя. Но не сегодня. Не в эту ночь. «Нельзя предаваться мечтаниям, что время застыло», в который раз напомнил себе Элронд. Это не так. Не стоит обманывать себя иллюзорными надеждами. С первыми лучами солнца они разобьются о камни реальности. Взгляд устремился на долину. Ночной мир влек своей безмятежностью, спокойствием и постоянством. Хотел бы он, чтобы и в его жизни было также! Со вздохом он облокотил голову на шершавую, чуть прохладную стену. Смотреть назад, в полумрак комнаты разгоняемой лишь неярким светом свечей, откровенно не хотелось. Не хотелось смотреть на собственное отражение. На собственного брата. Потому что Элронд точно знал, что прочтет в его глазах. И ему это совсем не хотелось узнавать. Отчаянно хотелось и дальше обманывать себя, что это лишь глупые элрондовы догадки и ничего подобного на самом деле нет. Но Элронд никогда не любил себе врать. Невидящий взгляд бесцельно блуждал по небольшому лесу и звездному небу. Но ничто не цепляло взор заблудившегося в собственных мыслях эльда. Он смотрел, но не видел. И — до чего же глупо! — боялся заговорить. Но когда что-то не решался сделать Элронд, это делал Элрос. Он всегда делал все стремительнее, более неосторожно, но в то же время смело, чем безмерно радовал брата. Они идеально дополняли друг друга. Две половинки. Одна душа, разделенная надвое. Но не теперь. Сейчас стремительность брата казалась глупой, раздражала и даже — пугала. — Я понимаю, что твоя задница невероятно привлекательна, но может ты будешь ею соблазнять прекрасных дев, а не меня? — чуть насмешливо произнес Элрос, разрезая голосом плотную ткань тишины. Пусть брат и стоял к нему спиной, но он был готов побиться об заклад, что уголки его губ невольно приподнялись в подобии улыбки. Они выучили друг друга наизусть за долгие годы. Все мелкие нюансы, все особенности мимики, которые бы с легкостью не заметил любой другой. Но не он. Не его отражение. — В любом случае, хочу предупредить тебя, братец: я тот еще крепкий орешек и подцепить меня будет довольно сложно, — безмятежно продолжил он, когда брат обернулся к нему с теплой, пусть и едва заметной усмешкой. — Такой, как ты, может заинтересовать лишь кого-то со зрением старого орка под слепящим солнцем в ясный день, — размеренно, но самодовольно ответил Элронд, садясь на деревянный резной стул, стоящий рядом с столом. Свечи успели заметно истаять за всю прошедшую треть ночи. Брат что-то чертил до элрондова прихода. Краем глаза он успел заметить лишь общую форму здания. Башня. И явно высокая. Впрочем, это только наброски. И весьма неясные. Братец планирует что-то строить? — Грубиян, — совсем не обиженно отозвался сидящий на кровати Элрос, откидываясь на каменную кладку стены, прикрытую цветастым гобеленом с изображением гавани. — Ты ведь в курсе, что мы с тобой полные копии, да? Это я так, напоминаю. Вдруг забыл.  — Тебе кажется, братец. Из нас двоих повезло уродиться красавцем только одному и это явно не ты, — парировал эльда, тут же отвлекаясь от бумаг, лежащих на столе и откидываясь на спинку стула. Оба брата улыбались, на миг позабыв, ради чего пришел сюда Элронд. Выкинув из памяти, что завтра утром решатся их судьбы. Раз и навсегда. Сейчас — только в эту минуту — они позволили себе подурачиться, побыть немного теми, кем они были вчера и все годы до этого. Просто братьями. Без всяких сложностей. И молчание вдруг оказалось не таким тяжелым и давящим на горло. И глаза больше не резал полумрак комнаты. Комната, с ее деревянным убранством и такой приятной простотой настраивала на более светлый лад. Вот только в глаза брату Элронд так и не посмотрел. Улыбки понемногу начали угасать на юных лицах. Почему-то сейчас на них отражалась крайняя усталость и некая озабоченность. Сыновья Эарендила уже давно всё для себя решили. Но озвучить это не могли. Даже Элрос. Но поговорить было нужно, оба чувствовали эту потребность. Чтобы потом не было тяжело на душе. Чтобы потом не было мешающего чувства недосказанности, камнем весящим на душе. Они братья. Близнецы. И всегда были вместе, всегда понимали и поддерживали друг друга. Даже в самые мрачные и темные моменты своей жизни не отворачивались спиной к проблемам другого. И от этого было еще больнее. Свет от свечей мягко скользил по стенам и вмиг посерьезневшим лицам таких похожих и в то же время разных близнецов. Каждый из них если и смотрел на другого, то совсем вскоре печальный взгляд отправлялся блуждать по комнате. По книжному шкафу, полностью заставленном самыми различными книгами. По тумбе стоящей возле кровати, по картинам или гобеленам, висящим на стенах. Как будто видят впервые. Наконец, Элронд упрямо убеждает себя, что бегать от неминуемого глупо. И чуть вызывающе смотрит брату прямо в глаза. Такие же, как у него самого. И Элрос, почувствовав взгляд, поднимает их. Два отражения смотрят друг на друга. И не узнают. Молчат еще некоторое время, принимая и осознавая. У Элронда на глаза хотят навернуться слезы, но усилием воли, не иначе, он сдерживает себя, плотно сжав зубы. Ладони сжимаются в кулаки, до побеления костяшек, до хруста в пальцах. Элрос смотрит на него с грустью, болью. Но ничего не может сделать. Это его выбор. Его судьба. Решение его сердца. Он не в силах его изменить. Элронд сначала не замечает — зажмуривает глаза до появления перед ними разноцветных кругов. Не замечает, как его ненавязчиво тянут вверх, принуждая встать на ноги. И тогда обнимают. Аккуратно, любяще, поддерживающе. Я рядом. Я никогда тебя не покину. И так отчаянно хочется верить. Верить в несказанное обещание. Но разум настойчиво твердит, что это не так, что они расстанутся. Когда-нибудь это произойдет. И потом они не встретятся. Это будет концом конца. Он не увидит своего брата в Бессмертных Землях. Они не соберутся вновь вместе — всей семьей, с отцом и матерью, как они тайно грезили внутри. Его дорогой братец не последует за ним, как было всегда. Он перестанет быть его отражением. Пара слезинок всё же вырывается из глаз каждого, увлажняя рубашки близнецов, но они лишь порывистее сжимают друг друга в объятиях. Горькое осознание пришло к ним, и они оплакивали свою судьбу. Ту свою счастливую судьбу, которой никогда не суждено было существовать. Где они бы остались неразлучными братьями и вместе странствовали по огромному миру, открывали бы неизведанные страны и жили отдельно от всего остального мира. Да, они прощались с этой судьбой из грёз и хоронили её под осколками несбыточных надежд. Пути Элронда и Элроса разошлись и теперь у них не одна судьба. У каждого свой путь и они должны идти по выбранному. Назад дороги уже не будет. Они осознавали это. И принимали. Ведь в глубине души они всегда знали, что не всегда им быть вместе. Еще долго они простояли так в тихом полумраке комнаты, не произнеся даже самого тихого слова и не разомкнув крепких объятий. Долго длилось это прощание. И некоторые могли бы назвать это глупостью, ведь они будут рядом с друг другом еще немало времени. Но они прощались не между собой. Они прощались с прошлой жизнью. И это было во сто крат печальнее и горше. Наутро они лишь печально улыбнутся друг другу. И перестанут быть отражениями.