Imagine...

JS2.0, ваш заказ готов! Не знаю, насколько удалось попасть в ваш запрос, но, надеюсь, что хотя бы частично у меня это вышло)

***

      - Привет, Мол! Еще не забыла свою старушку-кузину? – раздалось на том конце телефонного провода, от чего Хупер широко улыбнулась и отложила в сторону карточку своего очередного «пациента».       - Конечно, нет, Т.И.! Как ты?       - Где-то лучше, где-то хуже, но ведь на то она и жизнь, чтобы течь по зигзагу, изредка давая тебе хорошего пинка. Я буду проездом в Лондоне на следующей неделе, так что могла бы задержаться на пару дней и провести их с тобой. Как ты смотришь на то, чтобы встретиться?       - Это отличная новость.       - Тогда увидимся, дорогая!       - Да, увидимся!

***

      С этих слов и начались кардинальные изменения в моей жизни. Молли приходилась мне двоюродной сестрой со стороны отца, и мы виделись в основном на семейных торжествах и иногда приезжали навестить друг друга раз в пять лет. Не сказать, что между нами были близкие отношения, скорее дружеские, но Хупер мне нравилась. Она была искренней, даже немного наивной, скромной, и тот факт, что своей профессиональной стезей Молли выбрала судебную медицину, до сих пор не укладывался у меня в голове.       Но, каждому свое!       Мне же ближе оказался театр. С малых лет я грезила принять на себя роли принцесс из сказок, потом им на смену пришли Джульетта, Джейн Эйр и другие женские образы из книг. Я болела театром и не могла представить себе иной жизни, нежели театральные подмостки.       Поначалу все шло не слишком гладко, учеба давалась мне нелегко, но чем больше неудач постигало меня, тем упорнее я шла к своей цели. Через год после окончания обучения меня пригласили на роль второго плана в одной из постановок. Там меня заметили и стали потихоньку продвигать по карьерной лестнице, но, конечно до уровня мировых звезд мне все еще было далеко.       В театре я проживала множество жизней, примеряла на себя мириады ролей и очень скоро поняла, что если не сделаю перерыв, то могу потерять себя под ворохом разнообразных персонажей и их историй. Скрепя сердцем, мой директор дал мне двухнедельный отпуск, и я решила, что наилучшим решением будет устроить себе небольшое путешествие.       Поездка вышла насыщенной и довольно красочной, но вскоре мне наскучило ходить на экскурсии и любоваться произведениями искусства. Хотелось простых посиделок с бокалом вина и задушевных разговоров, и первым, о ком я подумала, была Молли. Мы давно не виделись, ведь на последнее Рождество мне пришлось участвовать в благотворительном спектакле, а после уже сама Хупер не смогла приехать из-за завала на работе, и наше ежегодное взаимное «излияние душ» так и не состоялось.       Не знаю, почему, но только Молли я могла рассказать обо всем, что таилось у меня на душе, и получить в ответ самую искреннюю поддержку.

***

      В аэропорту было, как всегда, не протолкнуться. Получив свой багаж и пройдя таможенный контроль, я вклинилась в бушующий поток пассажиров и вместе с общей массой высыпала в вестибюль. Молли нашлась не сразу, но стоило толпе немного рассосаться, как я тут же вычленила среди встречающих скромную особу с маленькой табличкой в руках.       - Привет, я уже думала, ты не приедешь. – Хупер обняла меня за плечи, и я как-никогда почувствовала себя дома.       - Не в моих правилах обманывать, тем более, что я сама предложила встретиться. Вот только есть один нюанс. Отель, где я обычно снимала номер, внезапно закрылся на ремонт, а сделать другую бронь я уже не успевала. Есть идеи, где бы я могла остановиться на неделю? Не хочу стеснять тебя, дорогая, а в местных отелях, готова поспорить, с меня сдерут втридорога, стоит им только узнать, что я принадлежу к театральному «сословию».       - Ну, у меня есть одна знакомая, … она владеет домом и сдает в нем несколько комнат, но там довольно «специфические» соседи.       - Только не говори, что они какие-нибудь асоциалы!       - Нет, что ты! Вполне себе приличные люди, просто, … это проще показать, чем объяснить.       - Ты меня заинтриговала.

***

      Так я познакомилась с Шерлоком Холмсом. Конечно, данная личность не была для меня неизвестной, ведь Молли не раз рассказывала мне о чудаковатом детективе, нагло окопавшемся в ее морге и считающим себя чуть ли не самым умным человеком на свете. К тому же, в новостях мне не раз попадались новостные репортажи, в которых нет-нет, да проскальзывали упоминания о частном сыщике, раскрывающим преступления от лица Лондонской полиции.       Но мнение общественности не шло ни в какое сравнение с тем, что дала мне личная встреча.       Шерлок оказался редкостным «хамом», если так можно выразиться. Бестактность его поведения превышала все мыслимые и немыслимые границы, не говоря уже о том, что понятие «личное пространство» для него в принципе отсутствовало.       Однажды он ворвался ко мне в спальню в первом часу ночи, распахнув дверь без стука, и потребовал, нет вы только вдумайтесь, ПОТРЕБОВАЛ, чтобы я отправилась с ним на другой конец Лондона для раскрытия удушения только потому, что Джон (милый сосед и компаньон Холмса) остался ночевать у своей девушки и отказался брать трубку.       Должна признать, в тот момент я очень позавидовала Ватсону. Хотя бы потому, что ему было куда спрятаться от Шерлока. Мне же выбирать не приходилось. Или следовать за детективом, или всю ночь слушать фальшивые завывания скрипки и громогласный треск выстрелов из револьвера. Отказывать я побоялась, поскольку однажды, обнаружив в холодильнике чьи-то конечности (и едва не заработав инфаркт), в ответ на вполне себе закономерный вопрос «что это?», Холмс ответил, что это останки бывшего квартиранта, который очень любил спорить.       Шерлок вообще оказался горазд не только на оскорбления умственных способностей окружающих, но еще и на черный юмор. Не знай я, что он раскрывает преступления, подумала бы, что передо мной отъявленный психопат. Мужчина, кстати, очень обижался, когда его так называли, и в такие моменты я видела перед собой не взрослого умудренного опытом и наукой человека, а маленького мальчика с вихрастыми кудрями, топающего ножкой и доказывающего, что Санта Клаус есть на самом деле.       Хотя, мне почему-то кажется, что такой индивид, как Холмс, никогда и не верил в существование доброго старика с мешком подарков, и постарался сделать все от него зависящее, чтобы и другие дети открыли для себя эту истину. Готова спорить, родителям маленького Шерлока пришлось несладко в свое время, и тот факт, что он вышел в люди и приобрел определенный вес в обществе, делал их чуть ли не волшебниками.       Но, как это часто бывает, первое впечатление о консультирующем детективе оказалось не совсем верным. Да, в некоторых ситуациях Холмс оставался все таким же бестактным «придурком» (взять хотя бы тот случай, когда вместо того, чтобы поддержать Джона и помочь ему сохранить отношения с его, на тот момент еще, девушкой, Шерлок сделал все возможное, чтобы их разрушать, даже особо не напрягаясь). Но, понаблюдав за ним какое-то время, я увидела и другую сторону сыщика.       Холмс оказался крайне ранимым, пусть он всеми правдами и неправдами старался доказать обратное. Однако, будучи тем, кому приходилось примерять на себя огромное количество «чужих лиц», я научилась видеть человеческую природу так же явно, как и собственное отражение в зеркале.       Люди по своей сути довольно разные, и кого-то прочитать можно за пару минут, а кто-то остается загадкой даже спустя долгие годы общения. Шерлок был из тех, на чью разгадку могло не хватить и тысячи жизней, какими бы феноменальными способностями не наградила тебя природа.       Но одно я знала точно, он был уникален.       Возможно, именно это и привлекло меня в нем. Его непохожесть на обычных людей, стремление достичь невозможного (а ведь я тоже стремилась к этому каждый раз, как выходила на сцену и практически становилась другим «человеком»), острое желание показать всему миру, что он знает все обо всем, как бы по-детски это не звучало. Холмс действительно завораживал, и я, даже зная о том, что моя кузина испытывает к этому «напыщенному индюку» светлые чувства, не заметила, как сама же наступила на те же грабли под названием Шерлок Холмс.       Меня спасало лишь то, что я была хорошей актрисой и научилась искусно (как мне казалось) прятать свои истинные эмоции. Мое пребывание на Бейкер-Стрит из «временно» как-то само собой перетекло в разряд «постоянного». Утром меня встречал улыбчивый Джон с кружкой горячего кофе и дежурным разговором о погоде, щебечущая миссис Хадсон с рассказами о своем несчастном бедре и... молчаливый Шерлок, читающий газету с самым невозмутимым лицом.       Казалось бы, все было так, как и в первые дни моего приезда в Лондон, но...       С тех пор, как я стала постоянным жителем в доме 221В, у меня вдруг появились свои «места» в доме. Взять хотя бы то, что на вечно заваленном всяким лабораторным «хламом» столе внезапно образовался чистый "островок" именно там, где я обычно сидела. В гостиной рядом с диваном «выросло» еще одно кресло, стоящее близко к настольной лампе, ведь вечерами я часто выбиралась в общую комнату, чтобы почитать какую-нибудь книгу или изучить сценарий новой пьесы для спектакля.       Обращая внимание на такие, казалось, простые мелочи, мне вдруг стало ясно, что отныне у меня появилось место, куда я могла возвращаться не для того, чтобы отоспаться и утром вновь убежать на целый день в театр, а для того, чтобы окунуться пусть и в слегка странную, но однозначно родную и даже «семейную» обстановку. В место, где меня ждали!       Ждали все без исключения.       Трудно себе такое представить, и еще страшнее произнести вслух, но я вдруг осознала, что изменения произошли не только в убранстве комнат дома, но и в поведении самого «нелюдимого» домочадца. Шерлок перестал врываться ко мне посреди ночи, хотя раньше ночные визиты с хлопком двери о косяк считались чуть ли не обыденным делом.       Стал прислушиваться к моему мнению, если оно касалось вещей, с которыми мне приходилось сталкиваться в рамках профессии или житейского опыта. А еще... помог разобраться с одним крайне назойливым почитателем, взявшим за привычку ходить за мной по пятам после вечерних спектаклей и возомнившим себя единственным, кому я могла демонстрировать свой талант.       Та ночь надолго врезалась в мою память, неоднократно становясь поводом для продолжительных кошмаров, но самым запоминающимся моментом в тот день был сам Холмс. Процедура задержания преступника прошла для меня как в тумане. Я едва соображала от пережитого стресса и инъекций, которыми ненормальный "воздыхатель" накачивал меня для «моего же блага». Но в памяти отчетливо отпечаталась шершавая ткань драпового пальто Шерлока под моими ладонями и терпкий запах парфюма, смешанного с горькими ароматами кофе и химикатов, которыми детектив пропах насквозь.

***

      Холмс не умел выражать свои чувства так, как это было принято в современном обществе, да и вообще среди "нормальных" людей. Эмпатия претила его природе и тем устоям, что он взращивал в себе годами, стремясь отринуть любую слабость, способную помешать ему на пути к поиску истины. Но то, что Шерлок делал, пусть и вразрез с его собственными интересами, говорило куда больше, чем все слова мира вместе взятые…