Imagine...

[Кто еще помнит эту историю, заглядывайте на огонек! Осталась еще одна часть, последняя, в которой мы узнаем, чем же все закончится.] . . . . .       Данте первым подскочил к брату и попытался отодрать от него оборотня. Волчья пасть так сильно впилась в плечо Вергилия, что разжать ее оказалось совсем не просто. Отыскав среди обломков палку потолще, младший сын Спарды воспользовался ею как рычагом и аккуратно просунул один из концов прута между челюстями.       С третьей попытки ему удалось высвободить мечника из волчьего «капкана». Огромная туша оборотня грузно свалилась на землю, поднимая в воздух облако пыли, и постепенно начала уменьшаться в размерах, принимая человеческий облик.       - Что за черт?!       Данте не мог поверить своим глазам, когда узнал в звере Т.И. Ее глаза так и остались волчьими, но больше не выглядели безумными. Девушка тяжело дышала, глядя прямо перед собой, и со стороны казалось, будто она находится в трансе.       - Почему она напала на тебя? И почему стала чудовищем?       - Он! Он! Это все его вина! – продолжал тихо завывать самаритянин, раскачиваясь из стороны в сторону и обвинительно указывая скрюченным пальцем в сторону Вергилия.       Бросив подозрительный взгляд на умалишенного старика, Данте поднял глаза на брата, успевшего встать с пола, и крепче сжал в руке палку.       - О чем он говорит?       - Если ты намерен во всем обвинить меня, валяй. Я попытался помочь девчонке, но не учел того факта, что этот уродливый мирок живет по своим правилам. Вот почему я никогда не помогаю другим. Себе дороже!       - Эта девчонка – наш единственный шанс выбраться отсюда!       - Думаешь, я не знаю?!       Обстановка в миг накалилась, не предвещая ничего хорошего, но прежде чем полудемоны успели наговорить друг другу еще больше гадостей, Т.И. внезапно захрипела, останавливая перепалку и привлекая к себе все внимание мужчин.       Уткнувшись лбом в холодный камень, охотница закряхтела, пытаясь подняться, но ослабевшие конечности наотрез отказывались исполнять свои прямые обязанности. Шатаясь, словно пьяная, Т.Ф. оперлась рукой о ближайшую гробницу, пачкая мрамор в собственной крови, и медленно распрямилась, хрустя суставами.       Растрепавшиеся волосы грязными прядями упали ей на лицо, закрывая обзор, но когда за окном раздался приглушенный вой очередного безумца, женщина безошибочно повернула голову в нужном направлении, издавая странный, похожий на рычание, звук.       Нетвердой походкой Т.И. проследовала к купели, притаившейся в темном углу залы, и окунулась в нее как можно глубже, расплескивая застоявшуюся воду по полу.       Купание явно пошло охотнице на пользу. Опершись руками на края купели, женщина замерла, вглядываясь в собственное отражение в мутной воде, после чего зачесала челку рукой и, наконец, развернулась к истребителям демонов лицом. Исчерченное белыми узорами шрамов, оно, тем не менее, все еще хранило остатки былой красоты, и только страшные волчьи глаза делали облик Т.Ф. диким и пугающим.       - Отрадно слышать, что вы так сильно печетесь о моем здоровье. Но впредь я попрошу более не пытаться спасать мою жизнь. Так или иначе, мне все равно конец. – Ее голос был слабым, но распознать в нем обреченность, не смог бы, разве что, глухой. – До рассвета осталось три часа. Советую вооружиться и быть готовыми к выходу в срок.       Отойдя от купели и поравнявшись с Вергилием, Т.И. бросила короткий взгляд на прокушенное плечо мужчины, а после поймала его хмурый взгляд. Привстав на носочки, она что-то тихо прошептала принцу и быстро удалилась, оставив старшего сына Спарды в глубоких раздумьях. А всех остальных "зрителей" в немом шоке.

***

      С первыми лучами восходящего солнца, Т.Ф. вывела охотников на демонов через тайных проход и окольными путями повела их к сторожке. Дорога заняла почти весь день, так что когда путники добрались до особняка, небо над их головами успело окраситься в алый цвет. Огромный диск луны персикового оттенка ярким пятном выделялся на фоне лилового небосвода, знаменуя конец Беспощадной Охоты…       Спешившись, Т.И. привязала жеребца к железной ограде и первой шагнула на мощеную дорожку, ведущую к дому. Кукла, как и всегда, встретила старую подругу у порога, но в этот раз охотнице ничего от нее не требовалось.       - Скоро эта ночь и этот сон закончатся. Герман ждет тебя у подножия великого древа.       Старик и в самом деле обнаружился на заднем дворе особняка, отведенном под кладбище. Его старая инвалидная коляска протяжно скрипнула, когда Герман обернулся на звук шагов и удивленно уставился на большую процессию, состоявшую из шести человек, не считая охотницы.       - Герман! Этим людям нужно как можно скорее вернуться в свой мир. И прежде, чем ты начнешь пичкать их своей бравадой про предназначение и Охоту, учти, это не тот случай! Я смирилась со своей участью, но не позволю тебе или кому бы то ни было еще распоряжаться чужими судьбами в угоду собственным интересам.       Хриплый смех Первого Охотника слился с громким карканьем вороньей стаи, сорвавшейся с голого сухого дерева на вершине холма. Старик запрокинул голову, всецело отдаваясь на милость веселью, после чего вперил свой не по годам острый взор в спокойное лицо «ученицы».       - Ты провела в этих краях столько лет, но так и не уяснила, что не тебе диктовать здесь условия, маленькая охотница.       Герман уперся руками в подлокотники инвалидного кресла и вдруг встал, откидывая в сторону потрепанное одеяло. Его высокая фигура больше не выглядела немощной, а руки, сжимавшие древко косы, сухими и жилистыми.       - Пришло время освободить тебя от клятвы!       Первый замах противника Т.И. успела отразить топором, но от второго уйти уже не сумела. Споткнувшись о выступающие камни надгробий, охотница кубарем полетела вниз по склону, сминая белые цветы лилий и оставляя за собой кровавый след. Не ведая пощады, Первый Охотник занес свое оружие для решающего удара, но в самый последний момент его атака оказалась перехвачена самурайским мечом.       - Это не твой бой, чужак! Не знаю, кто и зачем затянул вас в сон, но, клянусь, я готов окропить эту землю не только жертвенной кровью Охотника, но и вашей!       - Хочешь ее крови?! После всего, что она сделала для тебя? Чем пожертвовала?       - В этом и заключается суть Охотника Мастерской! Жертва, необходимая для того, чтобы этот мир продолжал существовать!       - Существовать? Этот мир давно прогнил! Все его обитатели – лишь безумная толпа чудовищ, пропитанная злобой и ненавистью! Здесь не осталось ничего, что следовало бы защищать.       - Это решать не тебе!       - Но и не тебе! Девчонка сполна заплатила за твои грехи. Пришла пора тебе самому выплачивать долги!       - Ее жизнь принадлежит мне!       - Больше нет.       Вергилий напал первым, не позволяя Герману даже осознать действия соперника. Они закружили по полю, словно танцоры, но вместо музыки их главной мелодией стал звон стали. Лезвия высекали искры всякий раз, как им стоило соприкоснуться. Принц Ада бился отчаянно, даже не понимая причины. Какое ему дело до этой женщины? Что в ней такого, что он в один миг стал готов раз за разом закрывать ее своей спиной? И почему собственная судьба стала не так важна по сравнению с изломанной жизнью незнакомки?       Вергилий не знал ответов на все эти вопросы, но чувствовал, что обязан их получить!       В очередной раз отбросив от себя Германа, полудемон на миг повернул голову назад, чтобы посмотреть, что стало с Т.И., и увиденное заставило мужчину на секунду потерять концентрацию. Голова охотницы покоилась на коленях у Леди, а ворот грязной изорванной рубахи женщины, ее шея и губы были перепачканы кровью. Нико обеими руками зажимала огромную рану на груди Т.Ф., пока Триш усердно копалась в ее наплечной сумке, видимо разыскивая пузырьки с живительной кровью.       Герман тоже бросил украдкой взгляд на умирающую и хрипло рассмеялся, возвращая внимание принца к себе.       - Ее время истекло! А вскоре закончится и твое.       Подогреваемый ненавистью и яростью, Вергилий совершил резкий выпад и одним точным движением руки снес Первому Охотнику голову. Обезглавленное тело рассыпалось в прах, чьи песчинки быстро разнес ветер, а старший сын Спарды опрометью бросился к брату и его друзьям, надеясь, что еще не слишком поздно.