Твоя любовь.

      — Доброе утро, Могами-сан.        Колокольчик над входной дверью в чайный дом приветливо зазвенел, издавая приятные переливчатые звуки. В помещение стремительно влетел теплый весенний ветерок, сметая со стойки несколько листовок из стопки таких же. Высокая молодая девушка с волосами цвета яркого пламени сняла темные солнцезащитные очки, приветливо улыбаясь хозяйке заведения. Она уверенно прошла внутрь помещения, обменявшись приветственными поклонами с женщиной средних лет.       — Спасибо, что согласились помочь нам, — не переставая улыбаться гостье, произнесла брюнетка. — У нас совершенно не хватает персонала. Вы же знаете, как трудно найти в наши времена действительно искусных гейш.       — Нет проблем, Саюри-сан, — ответила ей актриса. — Я сегодня свободна и с радостью помогу вам.       Хозяйка еще раз поблагодарила девушку и отвела ее в заднюю комнату, где готовились к новому рабочему дню ее подчиненные. Могами оказалась окружена прекрасными гейшами в как один черных париках и качественных на первый взгляд кимоно. Конечно, каждому хорошо разбирающемуся в этой области человеку станет ясно, что хозяйка чайного дома потратила много денег на подобную экипировку. Что и приносит ей стабильный достойный доход. Все девушки оказались добры и приветливы к Кёко, испытывающий легкий страх и дискомфорт в незнакомой компании.       Актрису облачили в такой же парик с густыми черными волосами, заколов часть из них позади заколкой. Надели на нее кимоно насыщенно-голубого цвета, расшитое золотыми и серебряными нитями, образуя причудливый и притягивающий взгляд узор. Девушка долго восхищалась им, замедляя работу гейш. На талии повязали такой же пояс. Глаза подвели тушью, придав им большей выразительности, а губы накрасили алой помадой.       Закончив, девушки покинули комнату, поспешив в главный зал и предоставив Кёко самой себе. Она внимательно рассматривала себя в зеркале, наслаждаясь этим образом. Актриса чувствовала себя принцессой из старых японских сказок, и это вызывало у нее энтузиазм. Ей нравилось переодеваться, примерять на себя роль другого человека. С иными желаниями, мечтами и заботами. Так она могла прожить сотни жизней. Но больше всего ей нравилось играть. Она настолько искусно вживалась в каждую роль, что порой не могла вернуться к привычному состоянию довольно долго. Это было ее призванием, обнаруженным совсем недавно. И сейчас она будет играть вновь.       Кёко даже не представляла, сколько времени провела в этой комнате, рассматривая красивую гейшу перед собой. Она больше не узнавала себя. Все теперь принадлежало, словно не ей, а кому-то другому. От нее самой остались лишь глаза цвета карамели, в которых таилось море самых различных эмоций. Это позволит ей с головой погрузиться в работу.       Дверь позади девушки негромко отворилась, и в помещении появилась хозяйка заведения. Женщина удовлетворенно осмотрела плоды работ своих работниц и кивнула каким-то своим мыслям.       — Могами-сан, пора выходить. Вас уже дожидается клиент.       Девушка тряхнула головой, разгоняя туман в мыслях, и улыбнулась хозяйке. Кёко послушно двинулась вслед за ней в зал. За столь короткое время здесь уже собралось довольно много народу. Сразу можно заметить, что заведение пользуется популярностью. Почти все столики оказались заняты.       Этот чайный дом придерживался старых японских традиций. Официантки носили наряды гейш и вели себя соответственно. Они обслуживали клиентов, наливали им чай и вели себя с ними так, словно каждый из них был самым почитаемым и имел большую важность для заведения. Столики имели такую высоту, чтобы гостям было удобно сидеть на циновках. Чайные церемонии проводились лишь по желанию клиентов. Также гость мог провести время в компании гейши.       Хозяйка подвела девушку к стойке, где вручила той поднос с заварочным чайником, одной чашкой и творожным пирожным.       — Могами-сан, — негромко обратилась женщина к Кёко, чтобы никто не мог их услышать, — я хочу поручить тебе очень важного для меня гостя, потому что ты самая опытная из всех мои работниц. Он уже заказал чай, Мамеха-сан обслужила его, твоя же задача развлечь мужчину, как полагается. Я могу положиться на тебя?       — Конечно, Саюри-сан.       Девушка широко улыбнулась хозяйке, чувствуя ее напряжение и стараясь тем самым немного ее успокоить. Конечно, Кёко приходилось иметь дело с самыми темпераментными и своеобразными людьми за время своей работы, а потому не сомневалась, что сумеет справиться и с этим очень важным гостем. Это казалось ей легким делом.       Она нацепила на лицо свою самую милую и обезоруживающую улыбку. Одну из тех, которая цепляла и располагала людей к себе. Кёко представила, как с радостью выполнит поручение хозяйки, а после долгого рабочего дня с наслаждением будет отмокать в горячей ванне.       Но чем ближе девушка приближалась к столику и ожидающему гостю, одиноко сидящему в углу помещения, тем быстрее билось ее сердце. Дыхание участилось, а руки вспотели, что заставило актрису перехватить поднос поудобней. Она не могла поверить, что видит этого человека здесь. Он словно следует за ней по пятам. Кёко так надеялась, что сможет хотя бы сегодня не думать о нем. Что-то подсказывало ей, что все будет не так просто, как казалось.       На негнущихся ногах девушка приблизилась к столу. Мужчина не удостоил ее и взглядом, продолжая молча смотреть в пол. Кёко аккуратно поставила поднос на деревянную поверхность и осторожно присела на циновку, стараясь не помять кимоно. Не поднимая глаз от пола, девушка поклонилась, как того требовали традиции, и произнесла:       — Здравствуйте, уважаемый гость. Мы рады видеть вас в нашем чайном доме. Позвольте мне скрасить ваше пребывание здесь.       Повисла тишина. Кёко боялась его реакции, словно конца света. А потому все еще не решалась распрямиться, зависнув над полом. Она ждала хоть каких-то слов. Ее руки, упертые в циновку для поддержания равновесия, мелко задрожали.       — Могами-сан? — слегка удивленно спросил мужчина.       Кёко посчитала это знаком и позволила себе нормально сесть. Девушка робко взглянула на собеседника, встретив его внимательный взгляд.       — Добрый день, Цуруга-сан.       — Что ты здесь делаешь?       — Помогаю хозяйке чайного дома, — ответила Кёко, борясь с желанием пожать плечами.       Цуруга Рен аристократичным выверенным жестом взял с подноса чашку, предварительно наполненную чаем, и сделал небольшой глоток, наслаждаясь приятным послевкусием. Он все еще не сводил пристального взгляда с Кёко. Естественно, он знал, что сегодня девушка будет работать именно здесь. Яширо проболтался, не сумев устоять перед его напором. Поэтому брюнет пришел сюда и попросил хозяйку позвать именно Могами. Но ей знать об этом было вовсе не обязательно, а потому он упорно делал вид, что совершенно случайно здесь оказался.       Девушка исподлобья наблюдала за брюнетом. Ей нравилось рассматривать его, когда он сам этого не видел, запоминая каждую морщинку, каждую черточку. Кёко абсолютно все нравилось в этом человеке. Он казался ей совершенством. Она любила его и одновременно боялась. И совершенно не знала, что с этим делать.       — Что вас тревожит, Цуруга-сан? — словно невзначай спросила актриса.       — С чего ты взяла, что меня что-то беспокоит? — откликнулся брюнет.       — Я ведь не первый день вас знаю. Уже одно то, как вы смотрите в свой чай, выдает с головой.       Мужчина недоуменно взглянул на собеседницу, позволив себе улыбнуться. Она действительно слишком хорошо его знала. Ведь они столько времени проводят вместе, иначе и быть не может. Но неужели ей удалось изучить его настолько?       — Ты права, есть кое-что, что действительно меня тревожит.       Как хорошая гейша Кёко не должна была бы проявлять излишнее любопытство и выпытывать у собеседника подробности. Ведь она здесь лишь для того, чтобы развлечь его. Но девушка не могла сдерживать себя в присутствии семпая и оставаться в стороне. Она всегда старалась помочь ему. А потому и спросила:       — И что же это?       — Недавно я получил новую роль, — заговорил брюнет, держа чашку с чаем двумя руками. — В довольно серьезном масштабном фильме. Снимать его будет режиссер, с которым я давно хотел бы поработать. Но если фильм действительно выстрелит, его продлят еще на несколько частей. А это как минимум пару лет занятости лишь в этом проекте.       — Это хорошая новость, — учтиво ответила Кёко, чувствуя, что продолжение еще следует, и что оно ее не обрадует.       — Да, несомненно, это большие возможности для меня. И я даже рад, что такое предложение поступило именно мне. Но все дело в том, что мне придется выехать за пределы Японии.       — В чем же проблема? — спросила Кёко, ощущая, как тошнота подкатывает к горлу. — Вы не можете отказаться, Цуруга-сан.       Голос девушки едва заметно дрогнул на последних словах. Она была потрясена этой новостью до глубины души, но старалась не подавать виду. Кёко не могла себе представить даже один день без семпая, не говоря уже про несколько лет. Ей было невыносимо больно вести себя так, словно он рассказал ей самую радостную в мире новость, но она не могла показать ему своих истинных чувств.       А Цуруга Рен не сводил с нее все так же пристального взгляда. Он ожидал хоть какой-то реакции. Самого мимолетного проявления чувств. Ему хотелось, чтобы Кёко сама поняла, почему будет так трудно уехать. Что во всем виновата она. Что именно она является героиней его сновидений и грёз. Ее он представляет в часы одиночества. Представляет девушку в своих крепких, но таких надежных объятиях.       — Проблема в том, — произнес Цуруга Рен, переведя взгляд в окно, — что я не смогу все это время видеться с любимой женщиной. Мне трудно представить свой день без нее, ее глаз, улыбки, сводящей с ума. И я не знаю, как поступить.       По спине Могами прошел предательский холодок. Она очень надеялась, что мужчина не заметил, как все ее тело сковал страх, а в душе появилась холодная змея, обвившая сердце плотным кольцом. Девушка так долго боялась, что у семпая есть возлюбленная. Или, что еще хуже, жена, которую он скрывает ото всех. Она боялась даже думать о том, что ей придется делить мужчину с кем-то еще. Но одно дело теряться в догадках и совсем другое услышать подтверждение от него самого. Кёко казалось, что сейчас у нее словно отобрали частичку души. Очень важную часть. Так больно ей не было еще никогда. Словно брюнет всадил нож ей в сердце.       Одинокая слеза скатилась по щеке девушки. Которую та стремительно смахнула. Он не должен видеть ее слабости.       Но этой секунды хватило, чтобы Цуруга Рен сумел сделать определенные выводы. Конечно, он прекрасно видел реакцию девушки, и она более чем удовлетворила его. Теперь мужчина знал, как поступить дальше. Он добился своего, а значит, делать ему здесь больше нечего.       Брюнет отставил чашку на стол, промокнув губы салфеткой. Секунду-другую он еще колебался, в последний раз взглянув на Кёко, выглядевшую просто чудесно в этом кимоно. Он ни за что бы ее не узнал в этом наряде, будь обычным приятелем девушки, коих у нее довольно много. Но Рен настолько хорошо изучил эту особу, что распознал бы ее по одному дыханию. Поднявшись на ноги, брюнет поклонился актрисе и двинулся к выходу.       — А как же ваш чай, Цуруга-сан? — озабоченно спросила Кёко, гадая, чем же успела так огорчить семпая.       — Боюсь, мне нужно идти, — произнес мужчина, даже не обернувшись. — До завтра, Могами-сан.       И он двинулся дальше. А она позволила ему уйти. И в который раз проклинала себя за бездействие и неуверенность. Сколько еще Кёко будет плыть по течению, позволяя себе лишь любоваться семпаем издалека? Но что она могла? Ведь вокруг него было столько красивых женщин, которым девушка даже в подметки не годилась. Ей было достаточно и того, что предоставляла ей судьба. Лишь бы всегда видеть его теплую улыбку, обращенную к ней.       Но Кёко будет ждать столько, сколько потребуется, чтобы в конце гордо выйти на сцену и сойти с нее победительницей.