Michelle, ma belle

В следующее мгновение Майкл отстраняется, и я чувствую себя так неуютно без него, словно разом осиротела. Его нежное дыхание, таинственный шепот возле самого уха… Боже, о чем я вообще думаю? — Здравствуйте, мистер Джексон, — я неуклюже вскакиваю со своего стула, желая поприветствовать певца, но вместо дружеского рукопожатия получаю крепкие мужские объятия. — Вы выглядите… довольно мило, Мишель, — он шепчет мне на ухо, его мятное дыхание теперь щекочет мою шею. Боже милостивый, пожалуйста, верни силу в мои колени! Майкл неожиданно выпускает меня из своих теплых объятий, отходит на почтенное расстояние и поворачивается лицом к картине, при этом небрежным жестом заправляя руки в карманы черных классических брюк. Не знаю почему, но мне кажется, что таким образом он пытается скрыть свое внутреннее волнение. — Эту картину написал один известный художник. Я приблизительно рассказал ему свою идею, а он воплотил ее в жизнь. По-моему, получилось чересчур пафосно, — Майкл скорее рассуждает сам с собой, чем обращается ко мне, и я предпочитаю скромно промолчать, вежливо при этом улыбаясь. Майкл одет просто, но очень элегантно. На нем классическая мужская рубашка красного цвета, аккуратно заправленная за пояс черных костюмных брюк, на ногах — простенькие черные мокасины. Его черные кудрявые волосы небрежно рассыпались по сильным мужским плечам. Статный силуэт, красивая фигура танцора и…он довольно высокий. Когда Майкл поворачивается ко мне лицом, я обращаю внимание на пару кокетливых завитков, которые падают ему на лоб почти касаясь глаз. Я просто стою и любуюсь им. Мне кажется, что Майкл понимает это — по его чувственным губам пробегает едва заметная улыбка. Я мгновенно смущаюсь и отвожу свой взгляд в сторону, чувствуя себя крайне неловко. Кто обещал Кимми быть веселым и безбашенным сегодня, мм.? — Ну что, приступим к ужину, мисс? —  слышу я его тихий, мелодичный голос и молча киваю. *** Я не знаю, как это получше объяснить… У вас когда-нибудь бывало такое чувство: то, что происходит с вами в данный, конкретный отрезок времени — правильно. Что именно к этому моменту вы шли, если не всю жизнь, то очень и очень долго?.. Очень странное, волнительное ощущение… … Я словно стою сейчас в очереди на американские горки, на которых никогда не бывала раньше, сгорая от нетерпения и предвкушения, и совершенно не представляю, каково это будет в конечном итоге: страшно весело или просто страшно… Примерно такое чувство я испытываю, пока выбираю первое блюдо для себя — итальянское ризотто с морепродуктами. Признаюсь, что питаю сильную слабость к средиземноморской кухне. Я никогда не бывала в Неверлэнде раньше, но много раз видела это удивительное ранчо на фотографиях в интернете. И то, что я успела увидеть в живую, просто поражает воображение! И я никогда раньше не ужинала тет-а-тет со знаменитостями, хотя многих из них видела в нашем доме и на студии своей матери. Еда, надо признать, очень аппетитная на вид и невероятно вкусная, но я никак не могу отвлечься от своего внутреннего беспокойного состояния. И вообще, весь этот вечер какой-то… довольно неловкий. Сказать по правде, я до последнего надеялась, что на ужин приглашен кто-то еще, кроме меня, но за огромным обеденным столом нас только двое — Майкл и я. После чересчур теплого приветствия певец не сказал мне больше ни слова. Единственный звук, который можно сейчас услышать в огромной столовой, это приятный звон серебряных вилок, ударяющих по изысканным фарфоровым тарелкам, когда мы оба наслаждаемся едой. Я боюсь поднять на Майкла свой смущенный взгляд, но краем глаза замечаю, как мужская рука тянется к высокому хрустальному бокалу с шампанским. Сколько изысканности в каждом его жесте… Наконец, я нахожу в себе силы, робко поднимаю на него свои глаза и обнаруживаю, что он пристально смотрит на меня, небольшими глотками отпивая игристый напиток. Я словно замираю, не в силах оторвать взгляда от его сосредоточенного, но такого красивого лица. У него такие необыкновенные, глубокие глаза… Небрежным жестом опустив бокал обратно на стол, Джексон негромко прочищает горло, не отводя своего взгляда от моего раскрасневшегося, по ощущениям, лица. — Итак… Как прошел ваш день, Мишель? —  вежливо интересуется он, усердно делая при этом вид, что смущен. — Итак, этот человек все-таки умеет разговаривать… — слова, насквозь пропитанные иронией, слетают с моих губ прежде, чем я успеваю остановить себя. Я буквально прикусываю язык и смотрю на свою почти пустую тарелку. — Нууу… Было бы намного легче начать разговор с кем-то, кто заинтересован во мне больше, нежели в еде на своей тарелке. Прости, но я привык, что собеседник смотрит восхищенными глазами на меня, а не на устриц под соусом миньонетт, — в такой же ироничной манере отвечает мне Майкл. Я продолжаю смотреть на него и вижу, как он расслабленно откидывается на спинку стула и перекрещивает руки на груди. Его карие глаза все еще внимательно смотрят на меня. — То есть, вы хотите сказать, что кто-то слишком много ест? — я вздыхаю с сожалением и складываю свои столовые приборы на тарелку. — Мой день прошел просто превосходно, спасибо, что спросили. — Это хорошо… — он одобрительно кивает головой. Мертвая тишина вновь наполняет комнату, и я делаю вид, что рассматриваю стильный интерьер вокруг. Но через минуту Майкл снова приковывает все мое внимание к своей персоне. — Не хотите спросить у меня, как прошел мой день? — он слегка наклоняет голову вбок, ожидая моей реакции. Знаете, я никогда не представляла себе Майкла Джексона таким… ммм… нахальным малым. Но, черт меня возьми, ему это очень идет! — Как прошел ваш день, мистер Джексон? — спрашиваю я преувеличенно заинтересованным тоном. —  Великолепно, впрочем, как и любой другой день, — бросает он небрежно. — Как и любой другой день? — я удивленно переспрашиваю, при этом хватая бутылку шампанского со стола и наполняя свой пустой бокал: Майкл явно не из тех мужчин, кто умеет обращаться с дамами согласно столовому этикету. — Да, именно, как и любой другой день. С утра съездил на студию звукозаписи, после обеда у меня было несколько деловых встреч, плюс встреча с фанатами и фотосессия для журнала, все как обычно, — он безразлично пожимает плечами и тоскливо вздыхает. — Все это звучит очень весело. Я бы очень хотела, чтобы и у меня был подобный образ жизни. Слава и богатство, обожающие тебя поклонники …ммм… звучит просто замечательно, — говорю я ему, мечтательно при этом улыбаясь, после чего делаю небольшой глоток шампанского. Я чувствую, как роскошная горечь мягкой волной прокатывается по моему горлу. Майкл не улыбается мне в ответ. Вместо этого он хмурится и качает головой. — И почему же вы, Мишель, так хотите жить моей жизнью? — он спрашивает меня, выдерживая небольшую паузу после каждого слова. — У вас есть все, о чем только можно мечтать! У вас есть ранчо, и мы сейчас на нем находимся! Не просто огромный особняк, а целое ранчо! У вас есть люди, обожающие вас и ваше творчество! Много людей… Они плачут, слушая вашу музыку! У вас есть экзотические питомцы в доме… у вас есть даже ручная обезьянка. Обезьяны  — они очень клевые, чувак, — я разглагольствую, эмоционально размахивая руками в воздухе, в красках расписывая всю эту роскошь. Майкл смотрит на меня, его хмурый взгляд постепенно светлеет. — Чувак? — мужчина иронично приподнимает бровь, и его губы трогает едва заметная улыбка. Я мгновенно заливаюсь краской от неловкости. — Итак, вы хотели бы поменять свою жизнь навсегда, я правильно вас понял? — он уже откровенно смеется. — Я бы не возражала, — я едва слышно шепчу, восхищаясь тем, как звучит его голос: он мягкий, словно шелк, и переливистый, словно ручеек в лесу. — Не возражала бы поменять свою жизнь навсегда… — Я тоже, — он прекращает смеяться и, наконец, перестает так пристально смотреть на меня. —  Итак, ммм, Мишель… Откуда ты? Он делает еще один глоток шампанского и невинно смотрит на меня. Мне кажется, или он что-то подозревает? Клянусь, от этой нелепой мысли мороз пробегает вдоль всего моего позвоночника. — Хм…я…отсюда, — произношу я, заикаясь. Он изящно приподнимает бровь. — Отсюда, это значит из Калифорнии? Потому что я точно знаю, что вы не воспитывались на моем ранчо, — он тихо смеется. Я нервно улыбаюсь в ответ. — Да, да. Из Калифорнии, — мой рот сильно пересыхает, пока я говорю все это, и я вновь хватаюсь за бокал с шампанским. — Из какой именно части Калифорнии? —  Майкл берет вилку и медленно ест свою еду, все еще поглядывая на меня своими любопытными глазами. — Отсюда… Майкл глотает еду и ухмыляется. — Санта-Барбара? — улыбается он. — Угу, — я быстро киваю головой. — Хм, — он смотрит на меня так, словно о чем-то серьезно задумался. — Когда у тебя день рождения? —  наконец говорит он. — Четырнадцатого ноября… — я тут же отвечаю ему, пропуская пальцы через свои длинные, прямые волосы. Я сильно нервничаю и уверена, что это заметно. Мои волосы очень гладкие и мягкие наощупь и это прикосновение к ним немного успокаивает меня. — Какой год? — он недоверчиво прищуривает глаза. Внутри меня молниеносно нарастает паника. Сердце начинает биться так сильно, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Интересно, слышит ли он его громкий, сумасшедший стук? Его взгляд словно чертов рентген. Может быть, Майкл подсознательно чувствует, что я лгу… О’кей… Сейчас мне двадцать три. То есть, мне двадцать три в 2016 году. В каком году я должна была родиться, чтобы мне было двадцать три в 1987-м? Я быстро произвожу нужные математические действия у себя в голове. Все это время я растерянно смотрю на Майкла, он, в свою очередь, странно смотрит на меня. Я полагаю, что ему ужасно интересно, почему я так долго не могу ответить на элементарный вопрос — какой мой год рождения. — Я родилась в тысяча девятьсот… шестьдесят…четвертом, — наконец отвечаю я очень медленно. — Ты в этом абсолютно уверена? Может быть, подумаешь еще? — плечи Майкла мелко сотрясаются, когда он от души смеется над своей шуткой. — Какая у вас фамилия, Мишель? У друзей моей матери есть дочь с таким же именем… вы, случайно, не она? — Я? Уххх, определенно нет. Моя фамилия Лавин. Майкл кивает головой, отодвигает тарелку от себя и поднимается из-за стола. — Ну, мисс «Любовь»…могу я спросить вас еще кое о чем? Я неопределенно пожимаю плечами. — Спрашивайте. — Вы готовы пойти прогуляться со мной? — Майкл слегка усмехается. Прогуляться? Серьезно? Ну, вы знаете, я из того самого «поколения гаджетов», когда вся жизнь проходит в смартфоне, и мы совсем позабыли, что такое прогулки, встречи с друзьями и живое общение. Мы стали слишком ленивы для всего этого. Зато готовы часами переписываться в вайбере или лайкать фотки в инстаграме. Именно поэтому слово «прогулка» звучит для меня немного утомительно. Да еще эти чертовы каблуки! — Ну так что насчет прогулки, Мишель? — Джексон выжидательно смотрит, и мне кажется, что он чем-то недоволен. — С огромным удовольствием прогуляюсь с вами, — вру я Майклу в глаза, широко при этом улыбаясь. *** Моя мама всегда мне говорила, быть осторожнее с теми, в кого я влюбляюсь. Но моя главная проблема в том, что я влюбляюсь слишком быстро. Просто ничего не могу с собой поделать: это словно какая-то загадочная болезнь, которая у меня есть, и она не лечится. Каждый раз случается одно и тоже: я встречаю кого-то, кто мне действительно нравится, общаюсь с ней некоторое время, а затем — бум! Я уже в лучшем цветочном магазине города, мучительно гадаю, какие же из цветов — ее любимые. И все это происходит в течение одного дня. Да, да, именно! Я способен влюбиться в девушку всего за один день! Но… я также быстро и остываю. Как только я узнаю очередную «особенную» девушку поближе, мне начинает казаться, что я могу встретить кого-то еще лучше нее. Одним словом, я меняю женщин быстрее, чем прожженный бабник роскошных путан в стрип-клубе. Я знаю, не лучший способ формулировки, но это правда. И с каждой из своих женщин я был таким… ммм… сверхэмоциональным мужчиной с бесконечной любовью к ней. И, конечно же, всем женщинам очень нравилось то самое, особое отношение, которое они получали от меня. Дорогие подарки, головокружительный секс, деньги, в конце концов… Но с Мишель все по-другому. Или мне опять только кажется?.. Когда мы не спеша идем с ней к месту назначения, я не могу перестать смотреть на нее. Она все продолжает и продолжает рассказывать о своих забавных маленьких приключениях и милых неловких моментах из жизни. У нее очень правильная, грамотная речь и такой приятный, волнующий голос. Ее красивые голубые глаза горят живым огоньком, когда она говорит, но я все никак не могу решить, выглядят ли они красивее, чем ее очаровательная улыбка. Она очень красивая девушка в целом. Мне нравится. Думаю, она мне действительно начинает нравиться. Даже слишком… Я тоже делюсь с ней своими глупыми историями, заставляя ее смеяться. Ее смех, это как услышать милую, приятную для слуха мелодию. — …и после того, как я бросил ботинок на обеденный стол, Джозеф вскочил со стула и начал с ремнем гоняться за мной по всей кухне. Оооо, как же я разозлил его тогда! — я качаю головой. — Но я был слишком быстрым для него, он так и не смог поймать меня. Я забежал в комнату Тито и спрятался под его кроватью. Я смеюсь, вспоминая о том, каким же сумасшедшим я был в детстве. — Твой отец, я имею в виду Джозеф, когда-нибудь находил тебя? — Мишель в ужасе смотрит на меня, затем прикрывает рот ладошкой. Ее милый жест заставляет меня смеяться еще больше. — Нет, никогда, иначе бы мне сильно не поздоровилось, — я хихикаю, сгребая ее маленькую ручку в свою большую ладонь. —  Иди сюда, я хочу тебе кое-что показать. Я подвожу ее к розам, которые посадила моя мать, когда я впервые привез ее на ранчо. Мишель смотрит на цветы и буквально задыхается от восхищения: — Майкл, они прекрасны! Даже в темноте их цвета такие яркие! Она нерешительно тянется к розовому кусту и свободной рукой срывает один из цветков. И в этот самый момент я понимаю, что все еще держу ее за руку, но… я не хочу ее отпускать… Я отпущу ее руку только в том случае, если она заметит, или даст мне ясно понять, что ей это неприятно. Да, именно так я и сделаю. — Обожаю розы. Кевин постоянно дарил мне огромные букеты из этих цветов, — Мишель грустно шепчет, ее лицо теперь выглядит расстроенным. — Кто такой Кевин? — я сильно хмурю брови, разглядывая ее тонкий профиль. — Мой парень. Точнее, мой бывший парень. Но я все равно люблю его. Конечно же! Я должен был сразу догадаться, что такая красивая девушка, как Мишель, не может быть одна, что у нее кто-то есть, любимый мужчина! И этим самым мужчиной должен быть я! Так, стоп, что?! Я правда только что так подумал?! И вообще, какого черта она сейчас здесь со мной, а не с этим самым Кевином?! — Оу… — это все, что я могу сказать вслух. — Я не уверена, хочу ли я быть в отношениях с кем-то еще, честно. Иногда я начинаю ненавидеть всю эту романтику, — она закусывает нижнюю губу и вздыхает. Ее печаль просто убивает меня. Я очень хочу, чтобы ей стало легче. Я отпускаю ее руку, придвигаюсь еще ближе и обнимаю Мишель за плечи. Мне становится так хорошо, когда она доверчиво прячет свое лицо на моей груди. Затем она поднимает на меня свой печальный взгляд и ее рука тянется вверх, заставляя наши тела немного отстраниться друг от друга. Я вижу, что она все еще держит розу в своих тоненьких пальчиках. Я смотрю на Мишель, потом снова на розу и делаю глубокий вдох прежде, чем сказать. — Мишель, а ты знала, что отношения между влюбленными похожи на розы? — шепчу я ей на ухо. Я чувствую, что ее тело словно замирает в моих объятиях, и я не могу объяснить почему, но довольно ухмыляюсь на ее реакцию.  — Как это? — спрашивает она тихо. — Точно так же, как и в отношениях, никто не знает, как долго будет жить роза. Суждено ли ей благоухать много лет или она засохнет и погибнет уже через пару месяцев. И эта роза, которую ты выбрала… Надеюсь, что это был правильный выбор. Эта роза показалась тебе особенной, Мишель, можно сказать, что ты влюбилась в нее с первого взгляда, но это еще не все. Очень многое зависит от того, как ухаживать за розой: вовремя поливать, рыхлить, не забывая при этом каждый день восхищаться ее красотой. Мы же всегда заботимся о тех, кого любим. Видишь? Роза, это как отношения, — я нежно улыбаюсь Мишель, чувствуя, как ее мягкие волосы щекочут мою шею. — Хм… это было мощно, чувак, — Мишель смотрит на меня широко распахнутыми глазами, что вызывает улыбку на моем лице. Затем она начинает смеяться над своей шуткой, и я смеюсь вместе с ней. Я снова беру Мишель за руку и увлекаю вслед за собой по узкой садовой тропинке. В моей голове только что созрел план, как отвлечь ее от грустных мыслей о бывшем парне. Когда мы приблизимся к месту назначения, я скажу Мишель закрыть глаза и бережно поведу ее до конца нашего пути. — Нет открывай глаза! — посмеиваюсь я над ней. — Ну, Майкл..! — она жалобно ноет в ответ. — Неееет, Мишель, я сказал — не открывай! Когда мы наконец добираемся туда, куда держим свой путь, земля под нашими ногами из травяного покрова переходит к мощению клинкерным кирпичом. Мое сердце трепещет от радостного предвкушения, и я буквально упиваюсь этим чувством, которое не испытывал уже очень долгое время. Я по привычке закусываю нижнюю губу и все еще с улыбкой смотрю на девушку, чьи глаза по-прежнему закрыты. —Теперь ты можешь открыть глаза, —тихо говорю Мишель на ухо.