Сводный брат

Лукас начал медленно переходить на мою шею, слегка покусывая ее, от чего я судорожно вздохнула. Поймала себя на мысли, что прикосновения Маттео более нежные, они сводили меня с ума. Парень хотел снять с меня футболку, но на телефон позвонили. Я резко оторвалась от него, пошла к мобильному и ответила на звонок, стараясь сохранять спокойствие, что не очень-то и выходило. — Ты где? — грубый голос Маттео раздался в телефоне, от чего я вздрогнула, чуть не выронив телефон, которым сильно дорожила. Посмотрела в сторону Стюарта, который тяжело дышал, и раскрыла рот. — Я с Лукасом, у него в загородном доме, — ответила я, намотав прядь на палец. В трубке послышалось шипение. С чего Бальсано так волнуется? Я уже взрослая, сама могу за себя постоять и принимать решения. — Я за тобой приеду, — и он отключился. Я непонятливо смотрела на свой мобильник, нахмурила брови и повернулась к блондину. Он сел на стул, а меня посадил к себе на колени, прижимая ближе. Но сейчас меня это вовсе не волновало. Чего Маттео так взбунтовался и разозлился? Когда он уходит на ночь, ему можно, а мне нет? Ну уж нет, так не пойдет. — Что случилось, — прикусив мою мочку, спросил голубоглазый. Я замялась. — Мой сводный брат Маттео едет за мной, потому что мама сказала, чтобы он меня забрал, — придумала я сказку, в которую он поверил. Парень кивнул и мягко улыбнулся. Убрал прядь моих волос, поцеловал губы, слегка терзая их. И именно в этот момент в дверь позвонили в дверь. Закатив глаза, встала с колен и пошла открывать двери. На пороге стоял Бальсано, который схватил меня за руку и потащил к машине. — Что ты делала у него, — больно сжал мне руку Маттео. Я вскрикнула, попыталась вырвать ее, но когда поняла, что все тщетно, смирилась. — Хотела остаться на ночь! — я вырвала свою руку, потирая больное место. Бальсано посадил меня в машину, а сам сел за водительское сиденье. Шатен запустил пальцы в волосы и улыбнулся по-дьявольски. — А если бы он захотел что-то сделать? — глаза его вспыхнули яростью, я съёжилась. Я не понимаю. Чего он так волнуется за меня? Мы друг другу никто! Он не имеет права отчитывать меня, как ребенка. — Это было бы по обоюдному согласию, — он вдруг громко засмеялся и посмотрел на меня. Улыбка не сходила с лица. — Да брось, — махнул рукой кареглазый, — Ты не хотела этого. Возможно… Но ему нельзя об этом говорить! А вдруг я хотела, а он мне обломал? Теперь разозлилась я. — А тебе откуда знать?! — громко спросила я, сложив руки на груди. Он приподнял бровь. — Я все знаю, — Бальсано вдруг остановил машину и наклонился ко мне для поцелуя. — Поедем домой, — выпалила я, когда он слегка коснулся губ. От этого прикосновения по коже пробежался холодок, губы слегка пересохли, низ живота приятно потянуло. Лучше было остановиться сейчас. Он подмигнул мне, завел машину. Дальше мы ехали спокойно.

***

— Привет, мам. Мы сидели в гостиной, как мне позвонила мама. И я была безумно счастлива, хоть мне не будет неловко. Маттео меня смущал, рядом с ним было некомфортно, особенно после того, что случилось. — Луна, милая! Привет! — воскликнула мама, радостно улыбнувшись. Я тоже не сдержала улыбки. Как я соскучилась по ней, так не хватает. Она бы помогла мне во всем разобраться, поддержала. А теперь я могу выговориться только Нине, которая устроит мне допрос и начнет со своим фирменным «Он тебе не пара» и «Тебе нравится Маттео». Да, Нина всегда была права насчёт меня, всегда помогала, но тут, кажется, даже Симонетти мне не помощник. — Как дела, мам? — спросила я, боковым зрением смотря на Бальсано. Он сидел в телефоне, с кем-то переписывался. — Алехандро сгорел на солнце, лечу его, — оптимистично сказала она. — ООО… Как его жалко, передавай привет, — я помахала ей рукой и отключилась. Она, наверное, была шокирована, что я вот так быстро бросила трубку. — Можно вопрос? Что было сегодня? Почему ты это сделал? — я насторожилась, когда спрашивала это. — Забей, — сухо ответил мне Бальсано, копаясь в телефоне. И тут он резко отложил его, прижал меня ближе к себе и поцеловал в губы, кусая нижнюю. — Потому что я тебя ревную, — выдохнул в губы мне парень, прежде чем снова поцеловать. И я полностью растворилась в настоящем удовольствии.