Горе Прошлого, Счастье Настоящего....

Я с каплями пота резко села на кровати. Уф, всего лишь сон. Ну почему он повторяется в течение 4-5 лет? Кошмар вновь и вновь возвращается ко мне, хватает гадкими щупальцами... После таких снов я чувствую никому не нужной, испорченной — все так и есть насчет испорченности. После той сцены я убежала со слезами в ванную и приняла горячий душ, стараясь отмыть с себя эту гадкую грязь, все то, что связано с Борисом, все то, что он сделал со мной — и оставалось ощущение не того тела, словно его подменили. Я ревела полчаса... Андрей укутал меня в полотенце, баюкал и шептал ласковые слова. Не знаю, но я ему продолжала доверять, продолжала его любить, но в то время ненавидела всех мужчин. Амалия мне советовала читать книгу по психологии, как женщина переживала тот момент изнасилования. Я сначала не хотела брать книгу в руки — будет вспоминаться прошлое, да пропади оно пропадом! Сегодня утром я решилась: взяла книгу после душа. «Можно ли разделить переживание травмы на этапы? Есть пять стадий «горевания». Они начинают развиваться после того, как человек выходит из состояния шока. Первая стадия – отрицание: «Нет, этого не могло случиться со мной». Очень велика вероятность «застрять» на ней и «смотреть кино про себя». Когда я пережила изнасилование, у меня внутри все замерло, я ничего не чувствовала, хотя вела обычную жизнь. Между мной как участником событий и самим событием образовалась тонкая прозрачная пленка, словно стекло, я не испытывала ни малейшего желания идентифицировать себя с персонажем этой истории. Я как спящая царевна «задрыхла» в отрицании. Если мы соглашаемся с тем, что изнасилование произошло, то это довольно болезненный процесс, но это шаг к исцелению. Вторая стадия – гнев, когда до человека доходит, что это происходит с ним. Он начинает потрясать мироздание словами: «Господи, за что? Почему я?». Может возникнуть агрессия, направленная вовне (все мужики козлы, я всем буду мстить), либо агрессия, направленная внутрь. Начинается самоедство, «запиливание» себя («я во всем одна виновата»). Если мы смогли преодолеть отрицание и агрессию и нашли срединный путь, как его называл Будда, начинается третья стадия – торг. Различные попытки уравновесить внутренний дисбаланс: «Если я буду вот таким-то, то будет ли мне за это то-то». Внутренние торговые системы бывают разными. Торг происходит с совестью или с Богом. Например, «я помогу пяти людям и будет мне за это счастье», или «если бы я туда не пошла в короткой юбке, то ничего бы не произошло». Женщины часто начинают носить длинные юбки. Далее следует четвертая стадия – депрессия, потому что «обмен» не срабатывает. Естественно переживать по этому поводу. Мир человека пошатнулся, с ним произошло то, что ни в одном обществе не считается нормой. Самая последняя стадия – принятие, когда человек принимает себя вместе с агрессивными состояниями, чувством вины и готов к работе над собой («Да, у меня проблема, я готов с ней работать»). Хотя нужно понимать, что нет четкого разграничения этих стадий, они перетекают одна в другую.».... Я с глубоким вздохом захлопнула книгу. Как же несправедливо обошлась со мной жизнь! До сих пор, почему, не уходит прошлое? Зачем долго носить в себе эту сверлящую боль в груди? Нет, надо прочитать! Надо все понять.... «Последствия могут быть самые разные, самое страшное из них – это онкология. Занимаясь самоедством, можно закопаться и получить полный набор болячек. Будет все: фригидность (псевдофригидность на фоне сексуальной депривации), падение самооценки ниже уровня городской канализации, полная эмоциональная амбивалентность. Самое распространенное последствие – отсутствие полноценной сексуальной жизни. Невозможность создать семью в желаемом формате.» Автор прав. После такого случая никогда не будет у меня семейной жизни, я считаю, что мужчинам нужно только одно — испортить мир женщины и от нее же секс. Все, надо собираться в школу! А то опоздаю, не захочется потом двойку получать.... - Что будешь? Яичницу или сандвич? - поинтересовался Андрей, накладывая себе на тарелку омлет. - Пожалуй, сандвич, - я поправляла галстук на воротнике блузки. И да, еще на мне черный жакет и брюки. После произошедшей сцены я стала носить брюки. Я считаю, что если буду надевать их, то мужик не пристанет... А кто их знает? - Ты нормально себя чувствуешь? - Андрей подал мне сандвич и внимательно взглянул на меня. - Да. Андрюх, ты до сих пор без друзей? Не надо так заботиться обо мне, я сама в состоянии себя защитить. - Лиз, я не могу думать о том, что если заведу друзей, то опять.... - Андрей не договорил. - А впрочем, я на работе познакомился с одним парнем, он на два года старше меня, болтаем о пустяках, даже в кафе сходили. - Ну вот и воспользуйся его дружбой! Ладно, Андрюш, я пойду в школу, опаздываю, - я чмокнула его в лоб и убежала в коридор одевать ботинки. Первым уроком у нас немецкий. Блин, не везет. Я села за парту, достала учебник, тетрадь, пенал, стала пить томатный сок. - Эй, Виноградова, не дашь попить? - передо мной появился Тема. - Иди куда шел! - послала я его спокойно. - Жадная! Жадная! Ну дай сок! О наша великая мужененавистница Лиза! Все пялились на нас. Я чуть не сжала коробку — им по фигу, да? Они ничего не понимают! Они не были на моем месте! - Я сказала, прочь отсюда! - рявкнула я. - Ой-ой, как страшно! - Тема подмигнул Славе. - Твою мать! - я в злости вылила на его голову сок. - Эй, Виноградова, ты рехнулась?! - тоже разозлился Тема и схватил меня грубо за руку. Это прикосновение напомнило о Борисе.... - Не трогай меня! - и влепила ему изо всей силы пощечину. - Дура! - взвыл Калинин, хватаясь за щеку и отпуская мою руку. - Так, что здесь происходит? - раздался сердитый голос Морозова. - Она применила ко мне насилие! - заныл Тема, притворяясь глубоко «раненым». - Не неси чушь! - Да, Виноградова ударила его! - загалдел класс. - Он просто в шутку попросил сок, а она ни с того, ни с сего облила Калинина соком! И дала пощечину! Да и вообще, Лизка стала какой-то агрессивной, наверно, бешеная собака ее укусила! - Заткнитесь! - крикнула я в слезах и выбежала из кабинета, при этом столкнувшись с Дашей. Та удивленно что-то пробормотала. Я оперлась руками об подоконник и молча выпускала слезы: и так накопилось обид и разочарований. Черт бы побрал этих ребят! Не испытывали того ужаса, поэтому издеваются! - Виноградова, объясни свое поведение! - вот и Морозов возник. - Вас еще не хватало! Да что вы все прилепились ко мне — оставьте меня в покое! - я быстро пошла в сторону женского туалета. - Так, Виноградова, не надо тут устраивать мне кино! Немедленно повернись ко мне, объясни мне причину поведения в классе и извинись перед Калининым! - потребовал жестко Максим Петрович. - Щас, разбежались! Это он должен извиниться передо мной! - я не остановилась. Вот сейчас войду в туалет... И наплачусь там вдоволь. - Так ты мне еще и грубишь! - за спиной послышались торопливые шаги. На мое плечо легла тяжелая ладонь, напоминая о ладони Бориса... Я размахнулась, и рука попала по скуле учителя. Скинула его ладонь. - Не смейте меня трогать! - голос дрожит, но в душе рокочет ярость. - Да ты... - выдохнул изумленно Морозов, в его зеленых глазах стояло недоумение. - Откуда такая агрессивная появилась?... - Из дурдома! - огрызнулась я. - Так что предупреждаю: никогда не прикасайтесь ко мне! Я... Не договорив, я быстрым шагом зашагала прочь от него. Надеюсь, не будет догонять и ложить свою лапу на мое плечо. - Виноградова! Куда?! Мы еще не договорили! - донесся мне вслед рассерженный голос учителя. - Лучше поговорите с Калининым! - отрубила я, не поворачивая головы в его сторону. - Виноградова, как ты бесишь меня! - Юля взяла меня после уроков за плечо и шибанула об стену. - Не смей больше так вести себя с Морозовым, поняла?! - Отпусти, дура! - я пыталась освободиться от ее крепкой хватки. - Твой Морозов меня выбешивает! - Вот наговоришься у меня! - зарычала Юля и нанесла кулак прямо на мое лицо. Я инстинктивно дернула голову в сторону и дала Самойловой в живот. Девушка чертыхнулась и поймала меня за волосы и ударила сильно под дых. Мы дрались молча. - Да что это такое! Девушки, прекратите драку! - Максим Петрович еле отащил Юлю от меня. - Пошли со мной — разберусь с вами! - Ну Максим Петрович! - скривилась Юля. - Вместо этого я бы вас мог к директору провести! - отрезал Морозов и открыл дверь кабинета немецкого языка, приглашая зайти. Меня он прожег колючим взглядом, ну да, опять что-то не так сделала. Мне-то какое дело? -Максим Петрович, она первая начала! - законючила Юля, косясь на меня. Показала тайно фак — скажешь, как было дело — убью. Мне уже все равно. - Самойлова, свободна, - сухо бросил Максим Петрович. - Завтра понесешь наказание — уборка в столовой. - Да я все что угодно сделаю ради вас, такого прикольного учителя! - улыбнулась Юля, повела кокетливо плечом, встряхнула светлыми кудряшками и как бы невзначай отстегнула две пуговицы блузки, давая на обзор яркий кружевной лифчик. Морозов аж вытаращил глаза, сглотнул, потом опомнился и поднял бровь: - Самойлова, здесь не отель. - Знаю, учитель! - пропела сладко Юля и выпорхнула из класса. - Так, Виноградова, - Морозов устало сел и протер глаза. - Откуда ты такая, что за день успеваешь проблем нахвататься? То пощечина, мне и Калинину, то драка с Самойловой... И вчера матом ругалась. Что за отношение у тебя такое к людям? У меня такое чувство, что родители тебя забыли, не принимались за твое воспитание. Объясни мне, что с тобой? Может, я помогу чем-то. Ага, ага, поможет он мне. Мне не нужна ваша помощь, Максим Петрович, потому что вы относитесь к разряду мужчин! - Оставьте меня в покое. У меня все прекрасно! И родители меня не забыли! Просто я такая от рождения злая, - процедила я сквозь зубы. Ему незачем знать о моем прошлом. Никто не знает о нем, кроме мамы и Андрея. - Вот так просто твое поведение я не могу оставить, - вздохнул Морозов. - Я позвоню твоей маме и поговорю с ней о твоем перевоспитании. Ей наплевать на меня. Мама не любит меня больше — она думает, что я нарочно разлучила ее с Борисом. - Звоните, мне-то какое дело, - равнодушно обронила я. - Я свободна? - Нет еще! - в его голосе послышалось раздражение. - Ты наказана. С завтрашнего дня и до конца месяца ты убираешь школьный двор, помогаешь в столовой поварам, моешь некоторые кабинеты, и вместо учителя выгуливаешь второклассников. Все ясно? За что мне такое несправедливое наказание? - Да пошли вы куда надо! - взорвалась я. - Виноградова! - повысил голос Морозов. - Не испытывай мое и без того пошатнувшееся терпение! - И что вы со мной сделаете? - с вызовом в глазах спросила я. Он меня бесит. Ушел бы лучше из школы. - Иди уже домой! - он метнул на меня холодный взгляд. - Иду. Но ваше наказание я не собираюсь выполнять! - я отвернулась. - Только попробуй пропустить наказание! - крикнул мне вслед учитель. - А то возьмусь за твое перевоспитание. Это ОН только пусть попробует меня перевоспитать! Мигом пошлю на иной свет. Там ему будут рады.