Сумасшедшая семейка 2: История старших

      Душащую темноту вокруг прорезал резкий запах спирта и бинтов, сильная жажда и невыносимая головная боль. Тело налилось свинцом, тяжело было даже повернуть голову. Лисса распахнула глаза и уставилась в одну точку, пытаясь вспомнить, что произошло тем вечером. Но воспоминания, как назло, не хотели всплывать в памяти. Всё, что ей сейчас хотелось — это пить. Женщина обвела стеклянным затуманенным взглядом комнату, в которой она находилась: это было квадратное помещение, выкрашенное в болотного цвета краску с голыми стенами и маленьким окошком, сквозь которое едва ли попадал дневной свет. В комнате имелся низенький деревянный шкафчик того же цвета, что и стены, напротив него — совсем небольшое зеркало, — а рядом с кроватью, на которой лежала женщина, стояла старая тумба; чуть дальше стол и два стула.       Боковым зрением Лисса выхватила какие-то непонятные аппараты, к которым она, собственно, и была подключена. Названия и назначения этих агрегатов она не знала, но непрерывный тихий их шум надоедал. Рыжеволосая попыталась пошевелиться, но тело плохо подчинялось. К тому же, в области живота отозвалась сильная ноющая боль. И тут Лисса вспомнила. Вспомнила всё до подробностей: про свою свадьбу с Сидхе, про тот вечер и про странный шум за окном перед потерей сознания. В голове тут же возникло множество вопросов: что стало с Сидхе? Где он сейчас? Почему он так поступил, и кто виноват во всём произошедшем?       Сплошной поток её мыслей прервал тихий дверной щелчок, и в следующее мгновение в палату вошла довольно миловидная женщина. Она была примерно такого же возраста, что и сама Лисса: каштановые волосы собраны в пучок, который от времени выглядел несколько неаккуратно, а на носу очки в тонкой оправе. На незнакомке был надет белоснежный халат, а в руках она держала какие-то бумаги.       Женщина подошла к столу и, оставив там свои документы, принялась проверять датчики аппаратов и щёлкать на кнопки. Лисса наблюдала за её манипуляциями из-под полуоткрытых век. В какой-то момент рыжеволосая задремала, но не смогла понять, сколько времени прошло, когда вдруг резко распахнула глаза и увидела всю ту же незнакомку в халате, сидящую на стуле и просматривающую свои бумаги. Женщина подняла на неё глаза и, поправив очки, приветливо улыбнулась.       — Как ваше самочувствие? — голос оказался у неё приятный, бархатный.       — Пить хочется, — прошептала Лисса, разлепив сухие и потрескавшиеся губы. Незнакомка помогла устроиться ей поудобнее на кровати и протянула стакан с водой. Тут Лисса заметила, что она больше не была связана странными проводками с непонятными аппаратами, а те вообще были выключены. Преодолевая сильную боль, рыжеволосая утроилась на кровати полулёжа и выпила залпом всю воду. Параллельно другой рукой она попыталась найти ту самую рану, но нащупала лишь тугую повязку.       Удивительно, но Лисса совершенно не помнила, как и кто её нашёл и спас, как она оказалась в больнице. Тело ломило от слабости, поэтому рыжеволосая устало расслабилась на подушке и с благодарностью посмотрела на женщину в халате.       — Я Элиза, и я ваш лечащий врач, — она присела обратно на стул и запрокинула одну ногу на другую. — Можете задавать любые вопросы и я отвечу, — улыбнулась.       В голове Лиссы хаотично забегали мысли, но ни одна из них не захотела складываться в какой-то очень важный вопрос. Женщина лежала так, глядя в одну точку, около минуты, после чего Элиза предложила:       — Давайте-ка я вам лучше всё сама расскажу?       Лисса слабо кивнула в знак согласия.       — Вас доставили сюда, откровенно говоря, в ужасном состоянии: ни живую, ни мёртвую, с огромным количеством синяков и ссадин и глубокой раной в брюшной полости, — начала свой рассказ Элиза. — Мы, врачи, были в шоке. Как при таких ранениях и такой большой кровопотери можно продолжать жить?       Женщина вдруг замолкла и помрачнела, но уже через несколько мгновений продолжила:       — Тем не менее, мы провели операцию, сделали переливание крови — всё, что в наших силах.       Лиссе, конечно, было интересно послушать, как её спасали, но конкретно сейчас бывшую Белую Королеву интересовал другой вопрос — кто спас её?       — Без понятия, — Элиза покачала головой и Лисса поняла, что задала этот вопрос вслух. — Сидхе уже давно выслеживают. Он слишком сильно задержался в этой параллели. Насколько мне известно, его взяли под арест и готовятся вершить над ним суд…       Лисса вздохнула. Вот и раскрылась истинная сущность Сидхе, а она когда-то так слепо верила каждому его слову!       — …А при обыске дома обнаружили вас, — продолжала вещать Элиза.       Наступила тишина. Рыжеволосая не могла сейчас нормально думать. Она просто принимала всю информацию, как данность, даже не переваривая её. Лежала и стеклянными глазами изучала стены и пол, внимая каждому слову врача.       Пауза затянулась. Лисса взглянула на собеседницу и нашла её выражение лица довольно мрачным и задумчивым.       — Простите за наглость, — Элиза посмотрела на рыжеволосую печальным взглядом, — но вы ведь пришлая, так?       Лисса кивнула. Элиза замялась и поёрзала на стуле. Она что-то пытается скрыть?       — Вы, наверняка, не знали, — тихо начала она, — но вы были беременны…       — Что?.. — Лисса даже подскочила на месте, но рана давала о себе знать — заставила женщину рухнуть обратно на подушку.       — …Ребёнка спасти не удалось, — убитым голосом завершила Элиза.       Она ещё что-то говорила об операции, но Лисса уже не слушала. Она была настолько шокирована этим заявлением и абсолютно не знала, как правильно реагировать на такое.       Она потеряла ребёнка.       В голове клином встал вопрос: кто отец ребёнка? У неё за всю свою жизнь было три сексуальных партнёра: Нортон, Сидхе и ещё один — часовщик, частый гость в Чародоле. Его Лисса отбросила сразу — последний раз она видела его лет пять назад, он никак не мог быть отцом её умершего ребёнка.       — У малыша был бы шанс на спасение, будь он привязан к этой параллели, — услышала она голос Элизы.       Сомнения отпали сразу. Это был ребёнок от Нортона. Но этого быть не может! Нет, нет! Лисса отказывалась в это верить! Она ведь совсем не думала, что ещё хоть когда-нибудь сможет забеременеть и родить ребёнка. А тут такое горе свалилось.       — Есть ещё кое-что, — Элиза прочистила горло и продолжила:       — Вероятнее всего, вы больше не сможете иметь детей.       Лисса никогда не желала услышать эти страшные слова. Она потеряла ребенка, мало того, никогда больше не сможет забеременеть снова. Она бы такого и врагу не пожелала. Настроение Лиссы окончательно упало. Она не могла поверить, что Сидхе просто взял и разрушил всё то, что было. Женщина вдруг задумалась: а что, если бы она не сбежала от Нортона, осталась с ним и у них родился сын или дочь. Как они были бы счастливы! Лисса была просто уверена, что Нортон обрадовался такой новости. А как была бы счастлива Василиса!       Но теперь этого всего не будет.       Лисса просто физически чувствовала какую-то пустоту внутри себя. Такую тёмную неприятную, леденящую душу пустоту.       — Я соболезную, — тихо произнесла Элиза.       С чего бы ей соболезновать? Она всего лишь врач, скорее всего ей глубоко плевать на проблемы Лиссы в данный момент. Она просто выполняет свою работу.       — Однажды я тоже стала его жертвой, — будто бы в тумане продолжила Элиза. — Тогда я успела спастись, а мой сын…       Лисса смотрела неё и не верила своим глазам — она плакала. Женщина сняла очки и, положив их на колени, закрыла лицо руками да так и сидела несколько минут, борясь с подступающими слезами. Лисса молчала. Она совершенно не знала, что можно сказать. Ей самой в данный момент не помешала бы хорошая поддержка.       — Он заступился за меня, — Элиза глубоко вздохнула, быстро смахивая слёзы с припухших глаз, — вступил в бой с Сидхе. И проиграл.       Лисса понимала её. Было у них всё же что-то общее — обе потеряли своих детей от руки Сидхе. А ведь Лисса даже не знала, что была беременна! Да, она чувствовала перепады настроения и усталость, но списала все эти изменения на долгое отсутствие Нортона.       Внезапно Элиза спохватилась, поднялась со стула и начала собирать документы. Она бормотала что-то себе под нос, Лисса не расслышала, что именно. Когда же женщина привела себя в порядок, то вернула очки на место и поглядела на рыжеволосую.       — Я пришлю к вам медсестёр — они будут помогать вам, пока вы не встанете на ноги, — сообщила Элиза. Лисса кивнула и слабо улыбнулась, после чего врач покинула палату.       И теперь каждый день для неё стал серым и однообразным: сплошные процедуры, таблетки, смена повязки и проверки у врачей. Лисса не заметила, как пролетела неделя. Однако настроение её с каждым днём становилось всё хуже и хуже. Она не смогла смириться с этой потерей. Каждый день она, словно тяжёлый груз, давила всё сильнее. Лисса не следила за тем как она выглядит, как говорит. Она просто выполняла то, что ей скажут, а после весь остаток дня тупо таращилась в потолок, заливаясь слезами.       И ночами она плакала. Иногда Лисса удивлялась: как у неё ещё слёзы остались? Она представляла себе, какая бы была у неё семья, как они с Нортоном заботились о ребёнке, как радовалась и помогала бы им Василиса.       Но этого всего не будет.       У Лиссы наступила тяжёлая депрессия, которая, в буквальном смысле слова, высасывает из неё жизнь. И женщина понимала — никто не придёт и не поможет. Она здесь чужая. Вокруг лишь эти треклятые болотного цвета голые стены да врачи с каменными лицами, облачённые в белоснежные халаты, что даже глаза слепит.

***

      Один день сменялся другим, а слёзы всё не кончались. Лисса понимает, что сама загнала себя в эту ловушку и без помощи назад она уже не выберется.       Однажды ей стало настолько плохо, что она начала отказываться от еды. Женщина могла целый день просто сидеть, почти не двигаясь, и думать. Думать свои страшные мысли. Она много думала, а врачи недоумевали. Что с ней стало? Лисса принимала все лекарства, прописанные врачом, выполняла все рекомендации, но результатов не было. Всё становилось только хуже.       …А когда она начала стремительно терять вес, врачи сделали всё, что в их силах и в конце концов назвали крайний срок — месяц жизни. Ещё чуть-чуть, и она просто загнётся от глубокой депрессии.       И только мысли о Василисе — самом родном человечке в её жизни, давали Лиссе малейший шанс на спасение от самой себя. Когда она думала о дочери, мир будто бы расцветал множеством красок и ей хотелось жить. Женщина не могла так вот бросить дочь. Они совсем недавно вновь обрели друг друга, совсем недавно познакомились заново и Лисса не может покинуть её во второй раз! Она чувствовала, что виновата перед ней как мать. Она очень хочет стать для неё хорошей матерью. А для этого нужно отбросить все лишние переживания и быть сильнее своих страхов.       И она рискнула бежать…