Ржавчина

Отец всегда говорил следовать своим инстинктам, а Кассандра всегда слушала его. Но теперь, наверное в первый раз в своей жизни , она просто не понимает, что происходит. Ей всегда говорили смотреть на все трезво да не поддаваться эмоциям, на что она охотно кивала головой, представляя, кем она станет, слушаясь этим советам. Теперь же она просто растеряна. Обескуражена. Потеряна. Её словно рассекли пополам. Пока одна её часть сохраняет лицо неизменным, вторая медленно умирает. Просто гниет изнутри. Инстинкты, веру к которым взращивал в ней отец, говорят, что если следовать первоначальной цели, не сворачивая с пути, то ты непременно выйдешь к свету. Но что делать, если ты уже давно провалился во мрак?

***

На людях же Кассандра всегда стоит с прямой спиной. Отец всегда говорил ей, что в современном мире выживут только самые сильные. Те, кто не думает о прошлом, те, кто не оборачивается назад, те, кто смотрит лишь только вперёд, даже если сзади тебя настигает адское пламя. Кассандра всегда хотела быть сильной. Сильной, как сталь. Как оказалось, желание быть сильно-стальной было одним из лучших решений, принятый в её жизни.

***

Холодные капли дождя стучали по стеклу, не давая даже вспомнить о том, что ещё утром была беззаботная солнечная погода. Жители Короны уже давно отсиживались в домах, ожидая, когда же закончится это погодное бедствие. Кассандре такая погода нравилась. Лишь когда на улице нет посторонних личностей, нет ярко слепящего солнца, нет даже вездесущей Рапунцель, можно остаться наедине со своими мыслями. Лишь в такую погоду можно спокойно пройтись по улицам Короны, даже не ожидая встретить много улыбчивых назойливый детей, что попытаются втянуть тебя в какую-нибудь замысловатую игру, смысла которой ты все равно не поймёшь. Ливень усилился, начиная барабанить по стеклу просто с неизмеримой силой, словно пытаясь пробить окно, вливая с каплями дождя все новые и новые мысли. Дождь холоден. Холодна и Кассандра.

***

- Спасибо, миледи. - прозвучал невинный голос в черепной коробке у черноволосой, побуждая вспоминать все больше и больше моментов из жизни. Помнится, в тот день она практически спасла его, затащив в какую-то небольшую трубу. Помнится, что тогда она с неким отвращением закатила глаза, отворачиваясь от голубоглазого, после этих самых слов. Помнится, что тогда он говорил с настоящей благодарностью в голосе, светясь искренней улыбкой. Кассандра не обратила на это внимание в тот день. Все это даже вылетело у неё из головы.

***

Научная выставка. Наискучнейшее событие по скромному мнению Кассандры. Как оказалось, и на таком можно сказать мирном мероприятии, есть место для чего-то необычного и даже странного. Зеленое свечение. Воронка. Крики. Помощь. Голубоглазый вручает ей небрежно сделанное ожерелье, на котором выделялся красивый лилово-сиреневый камушек. Вновь эта невинная детская улыбка. Кассандра ловит себя на мысли о том, что ей бы хотелось увидеть её ещё разок. Так происходит всегда. Одного, полностью ссохшегося и уже сгоревшего пытается восстановить кто-то чистый. Но Кассандре уже ничего не поможет. Она уже давно зачерствела. Следующего раза не наступает. Девочка-сталь покрывается пылью. Но ещё не ржавеет.

***

Несколько месяцев минуло с их последней встречи. Теперь же она видит напуганного, словно загнанного в угол зверька, Вэриана. Он отчайно просит помощи у Рапунцель, что сейчас оказалась меж двух огней. Помощь другу, или же помощь королевству? Второе естественно оказалось для неё важнее. Охрана вытащила его из замка, оставив Рапунцель в оцепенении. Лучше бы этого даже не произошло. Лучше бы в тот день она его даже не видела. Вскоре она отправляется с Рапунцель в логово Демонитуса, где, отыскав его загадочную машину, спасает положение вместе с принцессой. Их встречают с радостью в глазах. С той радостью, которую она уже не увидит в глазах четырнадцатилетнего. Скорее всего именно сейчас она покрывается ржавчиной.

***

Теперь же она видео перед собой не того дружелюбного и отзывчивого друга, а обезумевшего от жажды мести психа, которые не желает ничего, кроме как насолить королевской семье. На самом деле это очень больно. Видеть, как кто-то, кто был тебе дорог, превращается в монстра. Ведь именно ты не смог остановить это разрушение. Ты даже не попробовал помочь. А потом ещё сжали в стальном кулаке руки робота, машины, никак не человека. А это "Оу, Кассандра, я все таки вскружил тебе голову" просто въелась в черепную коробку. Мысль о том, что именно ты виноват в подобном изменении бьется как бабочка об стекло. Эта мысль не даёт тебе покоя ещё несколько дней, то и дело всплывая в голове. Если не в мыслях, то она напомнит о себе в кошмарах.

***

Когда она осталась одна у себя в комнате, то просто упала на колени, оперевшись спиной об деревянную дверь. Слезы кубарём полетели из её глаз. Это последний раз, когда она заставляю себя плакать. Знаете, для стали слезы - ржавчина. Кассандре уже все равно. Она уже давно заржавела.

***

После того, как сумасшедшего алхимика отвезли в тюрьму прошла уже неделя. Кассандра не спустилась в подземелье не разу. Рапунцель то и дело бегала к Вэриану. Она звала с собой Кассандру, на что получала отказ. И вот однажды, Рапунцель, не выдержав, со слезами на глазах спросила у Кассандры: - Неужели тебе все равно? Почему ты такая бессердечная?! Этот вопрос, точнее этот выкрик сделал своё дело, открыв старую рану, сдерживающую смертельный гной. И этот гной, вытекая кислотой на незащищенные края раны, прожигает её до тла. Все что говорят о времени, которое лечит, создаёт вместо ран шрамы, просто никогда не испытывали настоящей боли. Глупцы. Ответа же не последовало.

***

А сейчас, под покровом тьмы, Кассандра вошла с то самое помещение, в которое не входила с появления в этих стенах четырнадцатилетнего преступника. Она знала в какой камере он находится, так как свободных мест тут было навалом. "Особо опасные" - прочитала вывеску капитанская дочка, заворачивая за угол. Одна единственная занятая камера. Из самой камеры же было слышно сопение. "Спит" - подумалось черноволосой, когда та подошла к камере бывшего друга, дотрагиваясь руками до холодной решётки. Она простояла так некоторое время, вглядываясь в силуэт лежащего на койке мальчика, пытаясь увидеть в нем хоть долю бывшего Вэриана. - Прости меня, Вэриан. - лишь тихо вымолвила капитанская дочка, закусывая губу. Естественно её никто не слышал. Или же она так думала? Ответом же ей была гробовая тишина, что вскоре была потревожила удаляющимися шагами черноволосой. Когда стальная дверь, ведущая в тюрьму закрылась, послышался ответ. - И ты меня прости, Кэсси.

***

Пока одна ее часть остаётся неизменной, вторая уже давно умерла.