В поисках дома. Часть первая: осознание.

      Под впечатлением от увиденного, не особо внимательно разглядываю помещение и находящихся здесь детей. Толпа нас тут немаленькая на мой интровертский взгляд, все галдят, делятся впечатлениями, взмахивают конечностями, кто-то даже подраться успел. Умницы, умеющие творить чары очистки, сейчас экстренно приводят таки упавших по пути сокурсников в относительный порядок, но девчонок всего трое, а пострадавших несколько десятков, к тому же у малолеток чары идут через раз — два, не всегда выдавая нужный результат. В целом настрой положительно — пришибленный, пусть не обошлось и без казусов. Не учитывая происходящего в самом поезде, возьму во внимание с момента прибытия на станцию Хогсмид, откуда уже топали до озера и лодок, на которых прибыли в сам замок. Правильно ли называть это чудо архитектуры замком — не знаю. Но это позже.       Первое — несколько перваков устроили истерику при виде Хагрида. Не могу их осудить, сам довольно сильно струхнул и, если бы не помнил канон, хрен бы пошел к этому полувеликану, прилипнув к Джареду. Да, он рассказал много чего о Хогвартсе и его обитателях, его истории часто дополнял Рон, добавляя детали, услышанные от братьев или родителей. И не могу сказать, что услышанное меня порадовало, хотя никаких откровенных ужасов, как к примеру мне поведала Тонкс ранее, не было, но остальное заставляло задуматься. Подоплеку неестественной болтливости парня я понимал — задел на будущее, хотя и не совсем ясный, но ладно. Рассказанное заставило сменить ориентир, теперь больше склоняюсь к факультету воронов, нежели барсуков. Условно разделить факультеты можно на категории: карьера, индивидуальность, стабильность и приключения. Я разрываюсь между вторым и третьим, но теперь скорее выберу воронов, уют себе я смогу организовать сам, а компания… Ну, я давно знал, что по-настоящему никогда уже не смогу завести близких людей. Эти связи закладываются в детстве или после очень долгих совместных приключений, что любовь, что дружба. Вопрос доверия, которого у меня просто нет к окружающим. Порой от осознания бывает грустно, но смирение не дает впасть в депрессию, это бесполезно — значит надо жить дальше, не оборачиваясь назад. Благодаря такому подходу мне удалось быстро свыкнуться с фактом попаданства, а потом и наличия магии. Но что все обо мне да обо мне? Фуруд, судя по всему, четко наметился попасть на Слизерин. Это вопрос собственного места в жизни, вмешиваться здесь я не стал. Это будет его жизнь, разум у парня есть, думать умеет самостоятельно, а мое дело помочь в меру своих сил при случае, коли не разойдемся. Уизли — Гриффиндор, без разговоров, хотя он и мозговитый парень, желание учиться есть, но лень. Чтобы начать что-то делать, нужен весомый стимул, в его случае это различные приключения. Впрочем, не стоит далеко отходить от темы. Хагрида немало ребят просто испугались, а несколько устроили истерику с криками и ревом. Сам мужик смутился даже, виновато замявшись, но это я смог понять только потому что наблюдал целенаправленно за ним. Огромный, неопрятный, страшный и громкий — приятных чувств гигант не вызывал. Но, кое-как, с воплями и хохотом, толпа под сотню человек двинулась по темноте в направлении озера. Долго, холодно, слякоть под ногами, толкучка. Лампа Хагрида была яркой, по-настоящему яркой, освещая все на пару десятков метров вокруг, однако тем, кто в конце это не особо помогло. Были «умники», решившие пропустить всех вперед, чтобы не толпиться, были те, кто сидел в других вагонах — их чаще всего приводили старшие ребята — все они ютились в конце своеобразной колонны. Не раз и не два лесник орал, чтобы все шли за ним и не отходили в лес, ступая с дороги, порой останавливал процессию и шел за идиотами, решившими попытать удачу. Таких придурков проклинали всем скопом, ибо не июль — месяц, а потеплее одеться мало кто додумался, не ожидая столь долгого пути. Чем ближе мы подбирались к озеру, тем туманнее и прохладнее становилось. Одновременно с этим затихли самые громкие голоса, чувствуя скорое прибытие и некоторое мистическое таинство. Рассаживались в лодки, добротные, между прочим, с двумя скамейками внутри, тоже продолжительное время. Рон по пути от нас отстал, мы с Блэком не разошлись только потому что крепко держались за руки. Так что в лодку садились одними из первых и вместе. К нам ушло подсела пара из мальчика и девочки, а шестого я после заметил в одной из лодок. Садились так, что поневоле плыли лицом вперед, хотя особо негатива это не вызвало. Вода в озере была наверняка ледяной и черной, словно чернила, отталкивая от себя этим видом. Никогда не любил глубину, это чувство беспомощности, где от меня практически ничего не зависело. Даже самолеты не столь напрягают, сколько глубина. Постоянно кажется, что там что-то непременно есть, что-то огромное, опасное, готовое в любую секунду затянуть на дно. Совать в воду руку я даже не думал. По мере продвижения к замку из небольшой бухты я несколько раз видел, как щупальца гигантского кальмара вытаскивали нерадивых детей из воды и не мог не передернуться. Зрелище не для слабонервных, да любой нормальный человек это воспримет… Да никак не воспримет. Силы как-либо удивляться кошмарной сказке почти исчезли, пока за поворотом не показался замок. Разные по размеру окна горели огнями изнутри, возбуждая в душе ощущения скорого тепла и покоя, создавая невероятную атмосферу, что ты попадаешь домой. В душе царили трепет и восхищение величественным зрелищем. Какие восемь этажей? Тут их минимум пятнадцать, не с моим зрением определять, а ведь есть еще и подземелья… Замок горой возвышался над подплывающими лодками, мы приближались к густым камышам. — Нагнулись! — Голос Хагрида в почти полной тишине был подобен раскату грома, но столь вписывался в атмосферу, что не повиноваться я не смог. Получился странный поклон, который продлился до тех пор, пока мы не выплыли из камышей, а там почти сразу лодки причалили к берегу. Опять раздражающее промедление и жуткое нетерпение: «Когда же уже?» Раздражение исчезло только после того, как Макгонагал, а кроме как ей эта женщина не могла являться никем, забрала нас и провела нас сначала по плохо обработанной широкой пещере, а после по коридору древнего замка внутрь, неторопливо, но четко рассказывая об основных правилах вроде баллов и прочего. На женщину смотрели с благоговейным страхом, боясь привлечь внимание, такое уж впечатление она производила, но видно было, что у нее хорошее настроение. Сразу заметно, что она из разряда преподавателей, у которых на уроках вздохнуть неправильно боишься, не то что чихнуть. Плутали по коридорам на удивление совсем недолго.       И вот, мы в том самом «закутке», где первокурсники маринуются перед распределением. Через несколько минут нас проведут в Большой зал. Я прислонился к стене, сполз по ней вниз, усаживаясь на корточки, и с удивлением посмотрел на дрожащие больше обычного руки. Сейчас определится моя дальнейшая судьба. Хотелось засмеяться, но устраивать истерику не стоит, не хочу позориться в первый же день. Пара вздохов и встаю, позже будет время посидеть и даже полежать. Забавно, раньше думал, что проводить эту церемонию днем или утром логичнее, но сейчас понимаю, что это не так. Дети, я оглядываюсь, устали и переживают, но это не то. Раньше ведь не только дети, но и люди всех возрастов поступали в Хогвартс. Пока доберешься — выбьешься из сил, готовый уснуть хоть стоя. Да и морально нагрузка большая, так как от факультета зависит будущая репутация, навыки, коллектив. Так что сейчас самое время. Учитывая пирушку — еще и нажремся вдоволь, мы, мелкие, после ужина сразу спать, а старшие будут отмечать. Ну, ясно все, не так ли? Гомон усиливается, толпа отхлынула в сторону, что сразу привлекает внимание. Ах да, призраки. Поворачиваюсь в их сторону и каменею. В реальности это выглядит гораздо более жутко. Полуплотные, что заметно только если приглядеться, несущие с собой неестественный холод и легкое ощущение страха. Пересекаюсь взглядом с мужчиной и весь неконтролируемо передергиваюсь. И с этим я хотел заниматься?! Барон усмехается, насмешливо глядя мне прямо в глаза, а я не могу перебороть эту гамму эмоций, охватившую меня. Мертвец. Я четко ощущаю инородность существа, зависшего над толпой и презрительно усмехавшегося. Его не должно быть здесь, это против правил. Мертвое должно оставаться мертвым. Не могу удержаться и отвожу взгляд, переключая внимание на раны, что еще хуже. Это вызывает отвращение. Слишком все… Реалистично? А чего я, собственно, ожидал? И это еще просто продырявленное тело, а ведь призрак гриффов любит показывать почти отрубленную голову. Мерзость. Закрываю глаза и растираю лицо ладонями, что скрывает, как я брезгливо морщусь. Отвратительно. Нет другого слова, точнее передающее мое мнение о ситуации. Реальность в очередной раз изменила мои планы на будущее — соваться к этим тварям теперь нет абсолютно никакого желания. Мы предполагаем, а судьба располагает. — Как ты? — Нормально, жить буду. — Перевожу взгляд на Фуруда. Тот с некоторым интересом поглядывает на призраков. Ох, Морготово отродье, тут же еще полтергейст есть!.. Вот так и становятся экзорцистами. Пожалуй, этот вопрос будет одним из первых, которые я буду решать как можно скорее. — Пошли прочь! Дети, встаем по двое и заходим. Быстрее! — голос неожиданно появившейся Макгонагалл звучит требовательно и торжественно. В последний раз окидываю взглядом толпу, замечая так же увидевшего меня Малфоя, но тот слишком далеко, чтобы быстро подойти. Киваем друг другу и, в паре с Блэком, вхожу одним из первых. Освещение Большого зала «теплое», приятное, в огромном помещении, под взглядами школьников, или студентов, я так и не определился, и преподавателей, нас заводят внутрь. Как на зло, кроме шепотков поступающих больше звуков не было. Особенно хорошо было слышно, как Гермиона, похоже, грузит кого-то на счет потолка с ее: «Я читала об этом!», — и еще невнятные звуки где-то в конце. Нас организовано доводят до стола преподавательского состава, отделяя тем самым их и столы студентов. Ох-хо, у меня в голове набатом играет эта знакомая с детства тема. На небольшом возвышении помимо стола был табурет и старая пыльная шляпа со множеством складок, где при достатке фантазии можно было увидеть не только одно лицо. Очки сползают на нос, поправлю их и невольно попадаю в ловушку, случайно подняв голову к потолку. Звезды. Огромное количество звезд на темно — синем небе. Красота неописуемая. Отвлекло меня от неба пение. -…на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там ни говорите. Шапки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня, Я бы съела себя на обед. Все помыслы ваши я вижу насквозь, Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам сообщу, С кем учиться вам суждено. Быть может, вас ждет Гриффиндор, Славный тем, что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны, К тому ж благородны они. А может быть, Хаффпафл ваша судьба, Там, где никто не боится труда, Где преданны все, и верны, И терпения с упорством полны. А если с мозгами в порядке у вас, Вас к знаниям тянет давно, Есть юмор и силы гранит грызть наук, То путь ваш — за стол Равенкло. Быть может, что в Слизерине вам суждено Найти своих лучших друзей. Там хитрецы к своей цели идут, Никаких не стесняясь путей. Не бойтесь меня, надевайте смелей, И вашу судьбу предскажу я верней, Чем сделает это другой. В надежные руки попали вы, Пусть и безрука я, увы, Но я горжусь собой. — Угомонитесь. Тихо. — Песня была понятна и проста, но этот голос, что, казалось, будто наждачкой по ушам прошел, не самый приятный. Макгонагалл встала по правую от нас сторону около табурета и развернула свиток с, видимо, именами. — Сейчас я буду называть ваши имена, а вы выйдете и сядете на табурет. Распределяющая Шляпа определит ваш факультет и вы сядете за один из столов. Начинаем! Аббот, Ханна! — Готов? — Не особо. — Шепчу в ответ Фуруду. Распределение неизвестных мне ребят пропускаю с легкой душой, все равно не запомню. Да и из знакомых все уходят туда, куда планировали. Каждому новичку бурно аплодировали, но по разному. У гриффов это было похоже на «кто громче хлопнет», причем состязались как между собой, так и поглядывали на другие факультеты. Вторыми по громкости были барсуки, но у них это звучало гораздо более ровно, сидели те равномерно — вперемешку, как бы это ни звучало, и новичков усаживали, как мне кажется, странно, порой доводя мелких аж до конца стола. Кто-то уверенно топал к знакомым, кого-то робкого тянули руками и хлопали по плечам, по разному. Меня мучил вопрос: так ли показное это дружелюбие или они искренни? Не стану себя обманывать — мне хотелось туда, очень. Но готов ли я к такому постоянно? Терпеть рядом каждый миг посторонних могло стать настоящей пыткой, но… Хотелось. Хотелось тоже это тепло и уверенности в том, что в случае чего меня поддержат. — Поттер, Гарри! — К своему большому неудовольствию отметил в мгновения стихшие, а после будто взорвавшиеся шепотки. Неприятно. Собравшись с силами, пытаюсь держать осанку и аккуратно сесть на табурет, но не могу не вздрогнуть, когда прохладная ткань артефакта тяжело опускается мне на голову. — Интересно, м-да. Как интересно. А что же ты сам скажешь? А, малец? — Если бы она не была мне велика настолько, что почти скрыла мою голову полностью, то из-за шевелений шляпа наверняка слетела бы. Ощущать разумный шевелящийся предмет, «съевший» голову, было очень странно. Не сказать, что неприятно, просто странно. — Не знаю. — То, что Шляпа копается в головах, это понятно. Пробую мысленно сконцентрироваться, представляя, как отталкиваю от себя образы Слизерина и Гриффиндора, оставляя Хаффпафл и Равенкло. Говорить вслух, как это делал канонный Гарри, и настраивать тем самым против себя тех, от кого отказываюсь не собираюсь. Мало ли сейчас скажу: «Только не Слизерин», — а артефакт меня определит туда. Здесь я заколебался. Но, когда уже почти склонился к барсукам, Шляпа выкрикнула, делая выбор. — Равенкло! — Несколько оглушенный, снимаю хихикающий головной убор, отдавая его Магкошке, и иду к столу, над которым висело синее знамя с гербом воронов. Ни особой радости, ни печали я не испытал, только с облегчением приземлился на первое попавшееся свободное место под аплодисменты. Дальше распределение спокойно продолжилось. Третьими по громкости, на удивление, были слизеринцы. Их хлопки были не слишком громкими, больше удивляя неким ритмом. Они крайне спокойно реагировали на прибывших, усаживали на строго определенные места и так же организованно ждали новых. Вороны хлопали слишком своеобразно или позволяли себе не хлопать вообще. Как я заметил, тут больше заняты были своими делами. Что же, похоже, это действительно мой факультет, я на разных собраниях и концертах вел себя точно так же. ___       Падение. Белый свет темнеет до темно — серого, чем-то похожего на мокрый картон. Тело раскручивается, но особого сопротивления ветра нет, так, слегка растрепывает волосы да гладит щеки. Тишина, будто под водой, только очень тонкий писк откуда-то сзади. — …       Нечто черное близко пролетает снизу вверх. Слов не слышно. Писк становится громче, тонкой иголкой пока только трогая барабанные перепонки. Попытка перевернуться лицом к «небу» оканчивается провалом. Это важно. Темно — зеленая трава приближается. — …       Небо, оказывается, серое. Пасмурное. Редкие темные облака не дают принять его за серый купол. Трава под босыми ногами мягкая, немного мокрая от росы, но не холодная. Мужчина улыбается уголками губ. В нем есть что-то родное, схожее, но это не уловить. Он кажется таким естественным здесь. И страшным. Это он виноват. Писк становится невыносим, уши простреливает болью. — … — Ничего не слышно, кроме режущего слух писка. В глазах мужчины едва различимы жалость и предвкушение. — … — Поттер, вставай уже! — А?! — Мальчик подрывается, судорожно пытаясь вдохнуть побольше воздуха. — Смотри: от будильника уши закрыл, хоть это и бесполезно, но спать продолжил. — Меньше болтайте. Но если вы хотите в одиночестве покинуть гостиную, то, конечно, пожалуйста. Однако я этого делать не желаю категорически. — Блум поправил галстук и окинул всех презрительным взглядом. Получилось не очень. — Освальд, — Рик насмешливо улыбнулся, переключившись на любимую жертву. — ты о нас так заботишься. Мы тоже тебя очень — очень любим… Мамочка. — Пошел ты. — Яростно рыкнув, Блум вышел, захватив кожаный деловой портфель. Гаррет проводил его рассеянным взглядом, про себя с легким смехом отметив забавный вид старающегося казаться взрослым Освальда. Одеваясь в первое попавшееся, Поттер одновременно попытался закинуть в рюкзак несколько книг и пеналов. — И чего вы постоянно цапаетесь? — Бут рассеянно посмотрел на завалившегося на кровать Поттера Доу. — Гарри, разве ты еще не понял, что тебе делать несколько вещей одновременно — противопоказано. — Рик не успел договорить, как Гаррет, запутавшись головой в свитере, невнятно булькнул, задел боком стол и, запнувшись за штанину, зацепившуюся за тумбочку, упал. — Если он однажды убьется из-за своей неуклюжести, то на похоронах обязательно кто-нибудь упадет в яму, когда будут закапывать гроб. — Ага. — Ничего я, — Наконец встав и быстро закончив одевание, Поттер закинул нужное в рюкзак. — не неуклюжий. Просто невнимательный немного. И если мы не поспешим, то и вправду нам придется одним искать Большой зал. — Сильно ушибся? — Жить буду. О, все уходят, скорее. — Да ты капитан — очевидность, сэр. — Доу хохотнул и мальчики присоединились к хвосту первокурсников. Парень, являющийся вторым старостой, дождался, пока они подойдут ближе и лениво потек в самом конце, морщась от гула голосов. Поежившись, Гаррет накинул капюшон с синей подкладкой, мимолетно порадовавшись, что свитер попался с высоким горлом, и начал вновь безуспешно пытаться запомнить коридоры, по которым их вели. Рядом перешептывались Рик, Терри и, кажется, Энтони, стараясь поменьше беспокоить мучавшегося с похмелья Хиллиарда. Впереди, бодро рассказывая ученикам в миллионный раз приметы, на которые стоит обращать внимание, щебетала неунывающая Кристалл, еще одна староста воронов. — И как же так вышло, — Гаррет немного отстал от ребят. — что у тебя такой «недосып», а наша «примерная девочка» аж светится от счастья? Вроде лакомились вы одинаково. — Не выполнил условие, пришлось пожертвовать все флаконы с бальзамом истинно нуждающимся. — Роберт несчастно поморщился уже жалея, что ввязался в игру и проиграл, из-за чего отдал антипохмельное. — Бутылочка. — Гаррет понимающе кивнул и постарался подавить так и вылезающую предательскую злорадную усмешку. В какой-то момент Кристалл обернулась и ехидно подмигнула Роберту. Возглас и вспышка света больно ударила по глазам. Мученический стон был дружно проигнорирован, все тут же стали обсуждать неудачную попытку волшбы, а Пенелопа начала рассуждать, к чему может привести неправильно выполненное заклинание. Гаррет в жесте «поддержки» похлопал Хиллиарда по спине и поспешил к парням, больше не в силах скрывать улыбку. Большой зал встретил детей светло — голубым небом и розоватыми перьевыми облаками. Кроме младших курсов Равенкло и Слизерина в зале были некоторые старшекурсники из ранних пташек и половина преподавателей. — Не зависай, парень. За семь лет успеешь еще насмотреться на потолок. — Вот это настоящая магия. — Гаррет с трудом оторвал взгляд от иллюзии и кивнул паре знакомых змей. — Не то что свинья из стола. — Хах, и не поспоришь. И съесть нельзя, и толку почти нет. — Ты где там потерялся?! — Рик уже сел за стол и, не заметив приятеля, стал вертеть головой. — Иду, Рик, иду, не ори. Видишь, людям плохо. — Он уселся рядом с Доу, ближе к столу учителей. — Зато вчера им было очень хорошо. — Доу поиграл бровями, ухмыльнувшись. Гаррет безрадостно осмотрел стол, пододвинул к себе тарелку с овсянкой и потыкал ее ложкой. Аппетит был, но желания есть конкретно эту кашу именно сейчас не было абсолютно. Помимо многострадальной овсянки, которую большинство просто игнорировало, на столе были пресные булочки, круассаны с ягодным джемом, яичница, которую Гаррет уже считал самым отвратительным блюдом в Хогвартсе после рыбы, и кубки со сладким чаем. Впрочем, это было из того что доступно для всех. Многие приносили свое, припасенное, наколдованное или присланное сочувствующими родителями. Надо отметить, что последних было мало, особенно среди «битых жизнью» старшекурсников. С тяжелым вздохом Поттер тихо, но решительно отодвинул тарелку и, воровато оглянувшись по сторонам, подтянул к себе поднос с круассанами и пару кубков с чаем, под насмешливыми взглядами соседей. На месте сдвинутого подноса через несколько секунд возник второй аналогичный. Не мешкая и не особо стесняясь, Рик потянул к себе второй. — Вы серьезно, ребят? — В чем твоя проблема, Терри, хочешь, скажу? — Не говори с набитым ртом, Доу. Это невежливо. — Заткнись, Блум. Так вот, Терри, — Рик с усилием проглотил круассан и наклонился к соседу. — ты такой нежный цветочек. Это есть на столе, оно для всех, значит я с легкостью могу просто взять этот поднос и один съесть все. Просто потому что я могу это сделать. А остальные пусть едят то, что есть, это их проблемы. — И, не дожидаясь реакции на свои слова, запихнул в рот еще один круассан, запивая его чаем. — Кстати, Поттер, у меня к тебе дело будет, но это потом, после пар. Кстати, что у нас… Поттер? — Я вот думаю… А был ли Бог? — Бог? — Терри и Рик переглянулись и посмотрели в ту сторону, куда бездумно уставился Гаррет. Призрак Гриффиндора, Почти Безголовый Ник, о чем-то весело разговаривал с первокурсниками. Они молча следили, как тот сначала притворно нахмурился и пожурил ребят, а после, весело пригладив усы резко взял себя за волосы, наклонился и отвел руку в сторону, показывая подскочившим в сладком ужасе детям горло в разрезе, разве что кровь уже не текла. Голову и тело соединяли только жалкий кусок кожи и несколько волокон мышц, которые призрак в силу своей природы не был в силах разорвать. Возгласы привлекли небольшое внимание, но многие тут же отвернулись, привычные к ежегодному зрелищу. Сглотнув через силу, Гаррет грустно отложил последний круассан и в три глотка опустошил кубок. — Отвратительно. — При чем тут Бог? — Ты имеешь в виду, куда души уходят после смерти? — Бут озадаченно оглядел зал, отмечая наличие еще нескольких призраков, в частности, Серой дамы, находившейся около самого конца стола. — Нет. То есть да, это тоже, но совсем другое… А, впрочем, не важно. — Гаррет обреченно махнул рукой и встал из-за стола. На иллюзорном потолке все больше начали скапливаться облака, обещая пасмурную погоду на сегодня. Шел четвертый день в Хогвартсе.