tough luck

Хёнджин проводит ладонью по его предплечью, и Чонин вздрагивает. По телу пробегает лёгкая дрожь. Хёнджин не замечает этого или делает вид, что не замечает. Осторожно ведёт от локтевого сгиба к запястью, потом сплетает их пальцы. У Чонина с силой ударяет в груди, и волна гулко уходит в ноги. Руки Хёнджина теплые и нежные, хочется сжать его пальцы крепче. Они сидят в пиццерии недалеко от школы и отмечают приезд Феликса из Австралии. Его волосы цвета спелого грейпфрута влажные после дождя, на футболке принт с изображением любимой рок-группы, россыпь веснушек на переносице и под глазами — Феликс привёз с собой лето. Он улыбается широко и светло, говорит с набитым ртом, и Чонин замечает, как улыбается в ответ Хёнджин, глядя на него. Чонину почему-то становится тоскливо, за окном ливень смывает с асфальта пыль и последние дни августа, слышно, как крупные капли разбиваются о стекло, и как шумит кофемашина на фоне унылого американского хип-хопа из колонок. Феликс рассказывает о пляжах и рифах у побережья, о горячем песке под жарким солнцем, о том, как Чан по вечерам играет на гитаре и как валяется днями у бассейна. Феликс похож на тропическое солнце и морской ветер, особенно в пасмурную погоду в городе, который никогда их не видел. Хёнджин шутит о том, что Феликс совсем забыл корейский за два месяца, и кладет голову Чонину на плечо. Его волосы приятно пахнут цитрусовым шампунем и немного дождём. Чонин напрягается. — Чан каждый день о тебе говорил, — произносит Феликс, его низкий бас в голосе приятно гладит что-то в груди. — Говорил, что скучает по тебе сильнее всего. Чонину неприятно, он слышит, как ухмыляется Хёнджин. Не находится слов для ответа, Чонин улыбается, как привык, и отпускает ладонь Хёнджина, когда тот поднимается. — Мне пора, — говорит Хёнджин и сгребает со стола мокрую пачку сигарет и телефон, оставляет свою часть за пиццу, накидывает капюшон. Чонину хочется закрыть руками глаза и уши или закрыть рот Феликсу. Они познакомились в начале лета на баскетбольной площадке недалеко от дома. Чонин всё ещё помнит горчичного цвета шорты и серебряную цепочку на шее Хёнджина, его черную бейсболку, взмокшие волосы на затылке. Как он двигался, когда вёл мяч, и как тяжело дышал, присев рядом на скамейку. Чонин пришёл с Чаном, после того, как они впервые поцеловались у него дома. У него всё ещё дрожали руки, аромат одеколона Чана остался на одежде, солнце садилось, тонуло за каменной стеной города, воздух был густой и свежий. Хёнджин смотрел на него пристально, внимательно, почти нагло. Когда Чан обнимал его за плечи и смеялся в шею, пошло, глупо шутил. Потом Чанбин купил всем по банке пива, и остаток вечера Чонин провел в смятении, раз за разом рассматривая родинку под левым глазом Хёнджина. А когда Чан хотел поцеловать его на прощание у его дома, Чонин отвернулся и сказал, что ему пора спать. Всю ночь ему снилось, как Хёнджин целует его дома у Чана и как его пальцы скользят вдоль позвоночника, когда он пытается прижаться ещё ближе. Они виделись ещё несколько недель, каждый раз в компании Чана, Чанбина, Феликса и Джисона. Хёнджин играл в баскетбол и ставил на повтор свой плейлист. Чонин потом послушал каждый трек из него несколько десятков раз. Слушал перед сном, в метро и утром, пока собирался в школу. Андеграундный хип-хоп, саундтреки из популярных фильмов, американских инди-исполнителей. От мыслей о Хёнджине мучительно болело в груди, пронизывающе тянуло и жгло. Чан уехал с Феликсом в конце июня, оставив короткое "Я тебя обожаю" с кучей идиотских стикеров в общем чате. Обнимая Чонина в аэропорту, он попросил Хёнджина присмотреть за ним. Поток прохладного воздуха ударил в спину, когда самолёт Чана поднялся в воздух, и Чонину показалось, что теперь ему станет легче. Теперь он ходил домой с Хёнджином и писал ему, как только возвращался в свою комнату. Несколько раз они сходили в кино пересмотреть последнюю часть Мстителей, и Чонин каждый раз плакал, когда Питер Паркер говорил Тони Старку, что не хочет умирать, и превращался в пыль. Хёнджин смеялся над его попытками скрыть слёзы за улыбкой, но позволял держать себя за руку и ронять слёзы в рукав его футболки оверсайз. В тот вечер на детской площадке, сидя на скамейке Чонин впервые не сдержался, когда Хёнджин наклонился, чтобы убрать пряди отросшей челки с его глаз. Он уверенно обхватил шею Хёнджина руками и потянул на себя, чтобы прикоснуться к его губам своими. Хёнджин не ответил, но Чонин почувствовал, как сбилось его дыхание, и поднялся, чтобы получить свой поцелуй. Голова закружилась так сильно, Чонину показалось, что он упадёт на Хёнджина. Он ухватился пальцами за его воротник и не отпускал, даже когда Хёнджин перехватил его запястья и сказал: "Ты мне как младший брат". Отрезвляющие, как удар по лицу, слова показались Чонину жестокими и смешными. Полночи он прокручивал их в голове, утопая в тоске и жалости к себе, пока мучительное возбуждение душило его и не давало спать. Феликс говорит: "Чан вернётся через неделю", и Чонин невольно приподнимает плечи, постукивая пальцами по пустой банке из-под колы. Ещё несколько месяцев назад ему казалось, он умрёт, если Чан не ответит ему взаимностью. Теперь внутри тревога давит на лёгкие, стоит только кому-то произнести его имя. Хёнджин уходит, и Чонин срывается за ним. Хватает рюкзак, обещает позвонить и оставляет Феликса с Чанбином. Он хватает Хёнджина за рукав, когда выходит за дверь, и тот останавливается. "Мне все равно", — произносит решительно, и его дыхание сбивается, словно он пробежал за Хёнджином несколько километров. "Мне все равно", — повторяет ещё раз, когда Хёнджин запускает пальцы в его влажные волосы. "Я с тобой пойду", — его голос надламывается и дрожит. Чонин боится, чтобы Хёнджин снова не улыбнулся той своей жестокой асимметричной улыбкой. Но он делает хуже. — Чонин, мне тоже всё равно, — произносит ровно, глядя прямо в глаза. Чонин знает, что он не врёт, но зачем-то крепко держит его за предплечье и отрицательно качает головой. — Нет, — он крепко обнимает Хенджина, прижимаясь щекой к его груди. — Нет, нет, хён. Из-за близости по телу снова разливается слабость, словно вся сила и смелость ушла на эти объятия. В груди невыносимо болит, Чонин крепче прижимается, настолько, что чувствует выпирающие ребра Хёнджина. Он игнорирует усталое "Чонин" и тянется губами к теплой шее, от запаха Хёнджина сводит низ живота, хочется целоваться.