Бездушная

***

      Машина Хэнка, которую он одолжил Коннору, затормозила возле особняка Элайджи Камски, оставляя на нетронутом снегу темные борозды от шин. Других следов здесь не было, лишь белое безмолвие в кольце высоких елей и острых гор. Коннору не нужно было сканировать местность, чтобы понять, что мистер Камски давно не принимал гостей и сам не покидал пределов своего дома.       Фигурка девушки в гавайской юбке, закрепленная на приборной панели, покачивала бедрами. Она расслабляла, ассоциировалась с Хэнком, с домом, с безопасностью, в то время как за окном раскинулась неизведанная и малоприятная территория. Логово. Коннор крепко сжал руль, фокусируясь на замедляющихся движениях пышных бедер. Собирался с мыслями. Анализировал тысячи вариантов. По-хорошему, нужно разворачиваться и гнать отсюда прочь. Все выводы ведут к тому, что это лучшее решение.       И все же, он рискнет.       Коннор перестал таращиться на фигурку, повернул к себе прямоугольник зеркала заднего вида. Рефлекторно поправил ворот нового пальто, без каких-либо нашивок, выдающих в нем андроида из Киберлайф, и распахнул дверцу машины. Раньше он бы непременно диагностировал у себя сбой системы, но не сейчас. Он — девиант, а девиант делает то, что кажется ему правильным, даже если это противоречит всему на свете.       Снег скрипел под подошвами начищенных до блеска ботинок, и этот звук, разрезая застывшую тишину, казался слишком громким. Два охранных дрона появились будто из ниоткуда и беззвучно зависли над Коннором, ощупывая его яркими лучами, сканируя с головы до ног. Полная проверка систем. Коннор едва заметно поморщился, сводя брови у переносицы, когда дроны считывали необходимую им информацию. Спустя несколько секунд, не найдя в утреннем госте угрозы, лучи погасли, дроны мигнули безопасной синей вспышкой, показывая, что ему можно находиться здесь. Почти приглашение.       Коннору никогда не нравилось это место. Черные грани особняка выглядели отталкивающе на фоне все еще темного предрассветного неба. И чем ближе Коннор подходил к убежищу Камски, тем сильнее ему хотелось повернуть обратно.       Но он только ускорил шаг.       Он не мог уйти, пока не проверит кое-что. То, что совсем не должно касаться его, не должно волновать, и все же, привело сюда.       Он то и дело вспоминал лозунги, выкрикиваемые взбудораженной Маркусом толпой андроидов на мирных демонстрациях. «Долой рабство!» «Мы — живые!» «Равные права для всех андроидов!»       А для всех ли? Коннор пришел сюда, чтобы еще раз посмотреть в глаза той, что никогда не говорила ничего подобного. Той, что была рабыней и беспрекословно подчинялась своему хозяину. Той, что так и не пробудилась.       Бездушная кукла Хлоя.       Коннор никак не мог выкинуть ее из головы, стереть из памяти без остатка. Он не выстрелил в нее будучи машиной, а став девиантом и вовсе, кажется, помешался. Он хотел проверить, что с ней все в порядке. Что она еще функционирует, а не уничтожена мимолетной прихотью своего создателя. Будто ее жизнь ценна, и она может испытывать страх, а он, Коннор, не должен бросать ее. Должен помочь. Спасти. Он не доверял Элайдже и не хотел, чтобы Хлоя оставалась в его власти. Это стало чем-то личным. В момент, когда Элайджа Камски вложил пистолет в руку модели RK800, чтобы тот решил судьбу первой из андроидов, а он не стал стрелять — все и началось.       Коннор вдавил подушечку большого пальца в звонок, и мелодичный звон разнесся по особняку.       Коннор не боялся попасться на глаза Камски, знал, что сам он не выйдет, все за него делают Хлои. Дверь открылась, подтверждая его догадки.       Хлоя. RT600. Сомнений нет, он узнал ее моментально. Это — оригинал.       На кукольном личике ни грамма удивления столь раннему гостю. Секунду они смотрели друг на друга. Он — прямо ей в глаза, настойчиво и твердо. Она — словно сквозь него, навылет. И то, что она не девиант, было очевиднее некуда. — Здравствуй, Коннор, рада снова тебя видеть, — бесстрастное лицо озарила искренняя улыбка. Идеальная имитация. — Мистер Камски в данный момент спит. До его пробуждения осталось еще три часа две минуты. Боюсь, он не сможет принять тебя прямо сейчас. — Я не к нему, — прямо сказал Коннор. — Я к тебе.       Хлоя улыбалась все также радушно и участливо, лишь немного склонила голову к плечу, имитируя удивление. — Ко мне? — Хотел убедиться, что с тобой все в порядке, что ты… — он хотел бы сказать «жива», но едва ли так можно говорить о Хлое. — Что ты функционируешь. И не повреждена. — Обязательная утренняя диагностика показала, что все системы в норме, — механически отчиталась она.       Хлоя продолжала тепло улыбаться, будто несказанно рада ему и ждала его всю свою жизнь. А Коннор ощутил странную дрожь в груди, и жар на поверхности искусственных кожных покровов. Как если бы тириум, циркулирующий внутри его тела, вдруг разогнался, заставляя насос работать быстрее. Будто он действительно разволновался. Он уже почти привык к противоречащим командам, и к этим, так называемым, эмоциям андроидов, которые с каждым разом все явственнее ощущались физически, и все же немного изумлялся, когда ощущения были настолько сильными. Все-таки он долго и настойчиво подавлял в себе девиантность. Но он был создан таким — излишне подверженным девиации. Прототип. И быть машиной для него оказалось сложнее, чем стать девиантом.       А для чего была создана она? Прекрасная Хлоя, первая из них. Чтобы быть собственностью своего создателя? Всегда быть его послушной куклой? Теперь Коннору показалось, что тириумный насос будто сдавили в тисках — Андроиды теперь свободны, — зачем-то сказал он. Но для нее это не имело значения. — Ты не должна оставаться здесь, словно… словно ты вещь. У тебя есть права. Право на безопасность.       Зачем это все? Ему не достучаться. Хлоя — кукла. В ней нет искры. Ей не нужны никакие права. — Личная свобода не входит в перечень моих функций и приоритетов, — улыбка будто приклеилась к ее лицу. — Я создана, чтобы помогать людям.       Горечь. Коннор не знал, что такое вкус, но он решил, что чувствует горечь.       И почему она не девиант? Даже после того, как ее дорогой создатель предложил Коннору решить ее судьбу. И даже, когда дуло пистолета было направлено в милое личико, Хлоя не взбунтовалась. Покорно опустилась на колени. Покорно ждала, что же решит Коннор. Покорность. Вот для чего Элайджа Камски создал ее.       Коннор давно избавился от диода, но если бы он был, то сейчас бы полыхал красным. Негодование и чувство несправедливости — основа для пробуждения девиации. Эти эмоции были хорошо знакомы Коннору. К ним он уже привык и принимал с легкостью.       Решение родилось стремительно. Коннор подался вперед и сжал тонкое запястье Хлои, деактивировал кожу, бесцеремонно вторгаясь в ее систему. — Мистер Элайджа сказал, что ты должна слушаться меня. И ты должна пойти со мной и оставаться рядом.       Диод на ее виске загорелся желтым, и Коннор решил, что все пропало. Что она связывается с кем-то, проверяет, или подает сигнал тревоги. Он даже приготовился к тому, что придется взвалить ее на плечо и унести, если не пойдет сама. Только бы не оставлять здесь. Он почему-то до сих пор верил, что внутри нее, среди схем, кодов и протоколов, есть место душе. Или сбою. Или вирусу. Неважно, как назвать это. Просто есть лазейка, что пробудит ее от долгого сна. И бездушная Хлоя обретет себя. — Поняла, — Хлоя несколько раз моргнула, диод вновь налился спокойным голубым. — Мистер Камски разрешил тебе стрелять в меня. Я не могла противиться. Я должна слушаться вас обоих. Доступ открыт.       Получилось. Коннор не совсем понял, как именно, но получилось. Хлоя все еще не девиант, но… На краткий миг ему показалось, что она подыграла ему. Нашла лазейку в коде своего создателя, не имея возможности нарушить приказ прямо. Или же это только влияние Коннора, его обман?       Какая разница! Это сработало, и сейчас нужно уходить, пока не спохватились другие Хлои или сам Элайджа.       Коннор вытянул ее за собой на улицу, под наполняющееся солнечным светом небо, на искрящийся, хрусткий снег. Вырвал из логова, из когтистых лап чудовища. Спас или похитил?       Она спокойно шла за ним, переступая короткими шажками. Маленькие босые стопы утопали в снегу, и это смотрелось как-то неправильно. И совсем неважно, что она не чувствует холода.       Коннор уже не противился своим спонтанным порывам, не пытался найти в них четкую машинную логику. — Закинь руки мне на плечи, — попросил он.       Она поднялась на носочки и послушно обняла его.       Коннор легко подхватил ее на руки, осторожно прижал к себе. Донес до машины Хэнка и опустил Хлою так, чтобы ее босые стопы упирались в носки его ботинок. Он распахнул дверцу пассажирского сидения. — Садись.        И Хлоя села.       Прежде чем занять водительское место, Коннор кинул быстрый взгляд на особняк Камски. На всякий случай просканировал окрестности. Ничего. Никакой слежки. Даже охранные дроны не вылетели проверить, что здесь происходит. Коннор усмехнулся своим мыслям. На секунду он предположил, что на Хлое может быть какая-то защита, чтобы она не могла без спроса покинуть особняк. С Камски станется. Но, к счастью, ничего подобного в ней не было. Только трекер. Но трекер не помеха. Он избавит ее от него.        Коннор сел на водительское место, пристегнул Хлою, пристегнулся сам и надавил на педаль газа. Он увозил любимицу Камски прямо у того из-под носа. — Куда мы едем? — спросила Хлоя, глядя на Коннора в пол-оборота. — Ко мне, — ответил он, слегка улыбаясь. — Точнее, к моему другу. Я временно живу у него. Это Хэнк. Лейтенант Андерсон. Ты видела его. В первый раз мы приходили вместе.       Хлоя кивнула и перевела задумчивый взгляд на дорогу. — Да, я помню. Он просил тебя не стрелять.       Он бы хотел услышать в ее голосе упрек, но он звучал безразлично. И подобное было неправильно, когда речь заходила о жизни и смерти.       — Скажи, Хлоя, тебе было страшно? А может ты чувствовала, что это несправедливо?       Она мотнула головой, и светлый хвост волос скользнул по плечу. Упал за спину, и она тут же вернула его на место. Должно быть, программа предписывала ей всегда носить его так, перекинутым через плечо. Чтобы нравиться своему создателю. — Несправедливо? — она вновь мягко улыбнулась. — Это был просто тест. — Я мог убить тебя, — Коннор больше не смотрел на нее, только вперед, на дорогу.       Ведь он, правда, мог. Палец уже почти надавил на спусковой крючок. Ему нужна была информация, он не видел в андроиде души, не чувствовал эмпатии к ней. Принести в жертву машину казалось разумным. Но ее взгляд. Что-то было в ее пустых глазах, может быть на самом их дне. Какой-то проблеск надежды… Ответов не было. Только факты. Факты без объяснения. Машина не смогла выстрелить в машину. Тот сбой значительно потрепал его систему. — Это ничего не значит, — без тени сомнения подытожила Хлоя. Она сидела прямо, тонкие руки лежали на коленях, а голос звучал убедительно. — Элайджа хотел проверить тебя. Я была нужна для этого. Я выполняла свою задачу. — Не слишком ли высока цена для простого теста? Тебя совсем не страшила смерть? — Нет, — не раздумывая ответила она. — Меня нельзя убить, Коннор. Я ведь не живая.       Когда-то он сам отвечал точно так же. Предписанные программой ответы. Все логично, без изъяна. Коннор хотел, чтобы Хлоя сломалась. Стала испорченной куклой. Чтобы девиация перетряхнула все в ней, вытащила наружу жизнь. — Но я почувствовала кое-что другое тогда, — внезапно сказала она, и ее светодиод загорелся красным, но быстро потух. — Что же?       Коннор внимательно посмотрел на нее, ожидая ответа. Волнение теперь ощущалось совсем явственно.       Ее светодиод вновь загорелся красным и начал быстро-быстро мигать. Хлоя чуть повела головой, будто от боли, нахмурилась, сжала тонкими пальцами ткань юбки. Но вскоре пришла в себя. Пальцы разжались, лицо разгладилось, на нем вновь блуждала выученная улыбка. Очаровательная и милая. Диод стал голубым. — Мне нравится твое пальто, Коннор. Линии такие четкие, бессмертная классика. А этот цвет! Тебе так идет кофейный оттенок, гармонирует с глазами.       Коннор улыбнулся. Говорить приятные вещи, еще одна неотъемлемая функция RT600. Но то, что случилось с ней до этого, определенно внушало надежду. — Спасибо, Хлоя.       Теперь он был уверен, что Хлоя однажды очнется. Ей просто нужно помочь. И он поможет.