Don't touch

— Поттер, ты серьезно? Алый поезд встретил Героя именно этими словами. О каких «Добро пожаловать» и «Рад снова тебя видеть» вы мечтали? Ничего нового, всё по-старому.  — Чего тебе опять от меня нужно, Малфой? — с тяжёлым вздохом, даже не повернувшись в сторону говорившего, протянул Гарри. И чем только Избранный уже успел насолить этому приставучему слизеринцу, хотя причины было и не нужно, у него и без этого прекрасно получается доставать никого не трогающего гриффиндорца.  — Если этим летом твои куриные мозги забились тупостью окончательно, то я, так уж и быть, напомню тебе, Герой, — представитель змеиного факультета посчитал возмутительным то, что ему не уделили должного внимания. — Впереди третий курс, ТРЕТИЙ, Потти! Это значит, что мы станем третьекурсниками, — толковал он по слогам, как для умалишённого, — а ты, как я вижу, даже и не думаешь обрезать свой…веник! — подобрал-таки никак не хотевшее находиться слово Малфой. Конечно, сложно назвать такие шикарные волосы, которые, к слову, за лето стали ещё длиннее, веником.  — Всё сказал? — равнодушно протянул грифф, устало посмотрев в глаза напротив. Драко только и оставалось, что молча закрывать и открывать рот, вытаращившись на Избранного, в попытке выплюнуть очередную насмешку, которая почему-то при виде непривычно грустных изумрудных глаз разом куда-то делась. И Гарри как ни в чём не бывало обошёл преградившего ему путь слизеринца, попутно задев того плечом толи из-за злости, толи из-за узкого коридора поезда.  — Ну и оставайся девчонкой! Тупой Поттер, — выкрикнул Малфой вслед удаляющейся хрупкой фигуре. «Девчонкой, значит…» — пронеслось в мыслях наследника.       Прямо за день до возвращения в Хогвартс Смерть сообщила сыну, что вынуждена покинуть его на время в связи со срочными неотложными делами в её мире. Хотя она и говорила, что на это у неё есть помошники и слуги, видимо, в этот раз без её не обойтись. Сказать, что Гарри не ожидал подобного, значит, ничего не сказать. Он был в ужасе. Ведь за всю его жизнь она не покидала его ни на секунду. Наследник даже не мог допустить мысли, что будет проводить хоть минуту без привычного родного голоса в голове. Поэтому такая резкая неожиданная новость застала его врасплох. И с первых же секунд прибывания в полном одиночестве, Гарри чувствовал себя не то чтобы устало, скорее подавлено. Будто оторвали кусок тебя. Будто чего-то не хватает. Чего-то важного. Пустота. Вот оно. Он чувствовал себя опустошенно. Пусто. И даже не знает, как долго всё это будет продолжаться, но одно он знает точно. То, что для него это будет длинною в вечность.       Однако на смену всему грустному приходит что-то веселое. И этим весёлым оказались друзья Героя, которые со счастливыми улыбками и горящими глазами принялись крепко обнимать только вошедшего в их купе Гарри. Кстати, насчёт «болезни» Избранного. Он уже не испытывал такого лютого страха и отвращения, с которыми пришёл на первый курс. Сейчас он совершенно спокойно относится к прикосновениям. По крайней мере, к прикосновениям двух своих самых близких друзей — Рона и Гермионы, с которыми он вообще не думал о защите. Конечно, он пытается лишний раз не лезть и не попадаться под руку как к своим сокурсникам, так и к ребятам с других факультетов. Тем более к ребятам с других факультетов. Поэтому, если дело доходило до стычек с Малфоем, он умело и незаметно переводил всё в дуэль. Да, палочка — это святое. Да и постоянное использование защиты привело к тому, что она теперь ставилась сама, Гарри даже не нужно было её творить.        Но он даже не подозревает, что Слизеринский принц с каждым сложившимся поединком задаётся вопросом «опять магический, Поттер? Почему?». Малфой уже давно чувствует, что что-то не так. Что-то неправильно. Слишком подозрительно ведёт себя Герой по сравнению с другими мальчишками, да даже с тем же Уизли, который при любом выпавшем случае сразу налетает с кулаками. А Поттер что? А Поттер ничего. Стоит слизеринцу положить начало их предстоящей перепалке, как в руке Избранного уже красуется излюбленная им палочка, которую с лёгкостью можно принять за продолжение его тонких пальцев: настолько часто он ей пользуется. То ли Поттер настолько изнежен, что боится получить лишнюю царапину, то ли ему нравится совмещать неприятное с приятным — не просто в очередной раз выиграть дуэль, а ещё и поднатаскать себя в заклинаниях. То ли драться на кулаках он просто не умеет. Что не так с этим Поттером?       Драко уже сломал себе всю голову. Было что-то странное в поведении длинноволосого. Было и всё. А что именно, Малфой пытался понять каждый раз, когда взгляды лучших дуэлянтов враждующих факультетов сталкивались в очередном бою, когда просто смотрел на этого чёртового смазливого Героя. Он смотрел и смотрел. Смотрел и смотрел на него с целью уловить хоть малейший намёк на подозрительное поведение, но каждый раз ловил себя на мысли, что стоило ему начать наблюдать за гриффом, как все его мысли уходили в совершенно противоположную сторону. Рассеяно уставившись на торчащий сегодня больше, чем обычно непослушный волос. Гадая, почему это чудо решило остановить свой сегодняшний выбор на ленте цвета змеиного факультета, а не на привычной ему чёрной, которая всегда очень выгодно подчеркивала такой необычный оттенок его волос.  — Драко, с тобой все в порядке? Вынырнув из воспоминаний, он поднял свой взгляд на сидевшую напротив сокурсницу. На него с плохо скрываемым беспокойством смотрела пара тёмных глаз. — Да, Панс, просто не выспался.  — Опять ты за своё. Драко, сколько можно?  — О чем ты? — Брось, Драко. Думаешь, мы ничего не знаем? К разговору подключился темнокожий симпатичный юноша с шоколадными глазами, который поудобнее устраивался на своём месте между девочкой и окном.  — Конечно, вы ничего не знаете, Блейз.  — Да? А как насчёт твоей одержимости Золотым Мальчиком?  — Пф, нашёл, что сказать. Одержимость. Да кому он нужен. Выплюнул Малфой и откинулся на спинку сидения с самым непроницаемым выражением лица.  — Ну, вообще-то я заприметил его уже давно, так что…  — Чтооо? — тут же вскинулся блондин.  — Эй, Блейз, закатай губу обратно. У меня на него намечены грандиозные планы.  — Да о чем вы вообще говорите?! — не вытерпел возмущённый.  — Как это о чем? Думаешь, ты один так одержим Самым-Красивым-Мальчиком Хога? Разуй глаза, Драко, на него без устали пялится почти вся школа, причём мужская часть явно не уступает женской, — подметил темнокожий.  — А ты из-за этого своего «он что-то скрывает» постоянно не высыпаешься. В последний раз мы нашли тебя спящим на диване гостиной с книгой «Как вычислить вейлу». Вейлу. Серьезно, Драко? Тебе не кажется, что ты начинаешь сходить с ума? — тонкая темная бровь взметнулась вверх на последнем предложении.  — Чтоб ты знала, Паркинсон, из ума тут выжили только вы двое, раз считаете, что меня хоть чем-то заинтересовал ваш Герой, — недовольно протянул светловолосый.  — Ну да, это поэтому ты так «спокойно» отреагировал на то, что я завидел твоего Героя уже давно? — усмехнулся Блейз.  — Забини, если ты еще хоть раз назовёшь его моим, клянусь, я сделаю так, что ты больше не скажешь ни слова.  — Ой-ой, какие мы страшные. Лучше бы признал уже, наконец, что втрескался в него. Попробуй хотя бы поговорить с ним, а то скоро сляжешь со своими расследованиями, — недовольном закончила та. Как ни странно, Драко на слова слизеринки ничего не ответил, а лишь уставился невидимым взглядом в окно поезда, подперев острый подбородок рукой.

***

«Девчонкой, значит…» — пронеслось в мыслях наследника. О да, как же он скучал по этим ночным похождениям, петляющим коридорам, потайным нишам вместе с компанией отцовской мантии невидимости. Сплошное наслаждение. Тишина. Никого. Лишь сказанные с утра слова Малфоя, которые Гарри прокручивал у себя в голове уже бесконечное количество раз, не давали ему покоя. И сейчас, с каждой перешагнутой ступенькой, мысль начинает крутить свою пленку с начала, с услышанной в поезде фразы: Ну и оставайся девчонкой! Тупой Поттер. «Девчонкой, значит… Девчонкой, значит?! Да как он посмел! Этот подлый, мерзкий, липучий слизень! Меня с девчонкой сравнивать. Хотя, что с него ещё взять?» Преодолев последнюю ступеньку, Избранный медленным шагом пересекает расстояние, разделяющее его с краем Астрономической башни. Глубоко дыша, он пытается восстановить дыхание, сбившееся по дороге при торопливом шаге и вырвавшихся наружу эмоциях Малфойбичевания. Опираясь на холодные перила, кажущиеся на первый взгляд такими ненадёжными, Гарри всматривается глубоко вдаль, будто там, за этим многочисленным потоком деревьев, его ждёт совсем другая жизнь, которая так и тянет к нему своих руки, которая так и кричит о своих беззаботных деньках, наполненных солнцем, улыбками, любовью и счастьем. Но все это лишь обманчивые мечты, реальность же одна. Вот она. Это происходит сейчас, в данный момент. Это то, что мы можем видеть.       Непривычно распущенные волосы слегка колышутся на легком ветру. Глаза неподвижно замерли на одной особо яркой точке, располагающейся прямо на полосе горизонта. Замёрзшие пальцы еле сомкнуты на перилах, они скорее беззаботно лежат поверх холодного железа. «А Малфой то возмужал» — мысль появляется совершенно неожиданно и будто неоткуда. И Гарри, словно пытаясь избавиться от подобных мыслей, резко зажмуривает глаза. Сильно, до звёздочек. Постояв так ещё немного, он медленно открывает свои изумрудные омуты, в которых видна ничем не скрытая решительность, и наполняет лёгкие холодным ночным воздухом, глубоко вдыхая присущий лишь этому месту запах. А на выдохе слышатся лишь отголоски знакомого заклинания, и палочка, в такт каждому слову, уверенно, но как-то грустно начинает вырисовывать свой танец. Она, будто переплетясь с тонкими пальцами, резкими взмахами уходит то вправо, то влево, то делает замудренную петлю. А к ногам дирижёра все больше и больше летит чёрный пепел вперемешку с жидким серебром.

***

 — Немного громче и очень четко, вот так: ридикулус!  — Ридикулус! — хором воскликнули ученики. Малфой, стоявший в стороне, уже было хотел выплюнуть едкий комментарий по поводу всей этой чуши, но, как и в предыдущий раз, промолчал, ведь его взгляд то и дело пробегался по классу в надежде увидеть среди прочих фигур одну особо стройную, так не вписывавшуюся во все это золотисто красное стадо гриффов. О да, что может быть лучше, чем начало нового учебного года с урока ЗОТИ с таким гриффиндорским учителем.  — Очень хорошо, — отчеканил по слогам профессор Люпин — это было самое пр… Декана со шрамом на лице прервал громкий хлопок двери об стену, на который все сразу же обернулись, и стоило глазам студентов достичь финиша, как они стали размером с блюдца, а подбородки решили встретиться с полом.       В дубовом проеме стоял запыхавшийся, взъерошенный Гарри Поттер с теми же горящими авадой глазами, в той же ненавидимой Малфоем, гриффиндорской мантии, но без привычных всем и каждому длинных волос, без которых Героя ещё никому не доводилось видеть. Все это выглядело очень непривычно и неправильно. Его вообще трудно было узнать, ведь такое нежное лицо совершенно не сочиталось с короткими, перепутанными прядями, несколько из которых небрежно спали на лицо. Складывалось впечатление, будто в проеме стоит подстриженная под мальчишку девочка, только что выбравшаяся из рук неопытного парикмахера. Самому же объекту обозрения явно было не до окруженных его взглядов. Он все бегает своими такими невозможными глазами по лицам студентов как родного факультета, так и вражеского, пока не находит своей цели, чтобы впиться в нее таким взглядом, какого, Малфой готов был поклясться, Поттер ещё ни раз за всю историю их вражды не бросал на него. Точно Драко вошел в зрачки Гарри и заблудился там. Он даже не сумел бы толком описать, что это было за чувство. Страх? Ненависть? Любовь? Но вместе с этим он понял, что в эту секунду, именно в этот самый момент к нему внутрь протиснулось новое, ранее так ярко не испытываемое чувство, которое без промаха попало прямо в сердце. И слизеринцу хватило лишь одного взгляда, чтобы понять, что Поттер вышел из этой игры не просто выигравшим, он вышел абсолютным победителем.  — Кхем, кхем, не хотел бы вам помешать, мистер Поттер, мистер Малфой, но у нас идёт урок. Гарри, не стой в дверях, проходи, надеюсь, на следующий наш урок ты придёшь вовремя, — как ни в чем не бывало проговорил учитель, постукивая палочкой себе по ладони.  — Извините, профессор, такого больше не повторится, — ответил гриффиндорец на ходу, пропуская волосы между пальцев. Рон молча закрывал и открывал рот под шепотки вокруг, смотря на подошедшего к нему Героя, который пообещал ответить на все его вопросы на перемене.       А урок ЗОТИ тем временем продолжал идти своим ходом. И, О Мерлин, Гарри готов был расцеловать Невилла. Уж он то умел разбавлять ситуации, именно поэтому весь класс сейчас наполнен диким хохотом студентов, перед глазами которых предстал не кто иной, как ужас подземелий в смешном бабушкином костюмчике. Но не прошло и минуты, как Гарри услышал за спиной чей-то тихий удивлённый вздох, и этот кто-то тут же повернул его к себе лицом, бесцеремонно схватив за плечо. Этим кем-то оказалась появившаяся из ниоткуда Гермиона, которая во все глаза рассматривала стоявшего перед ней человека, которого она называла другом все эти два года.  — Боже мой, Гарри, тебя совсем не узнать! — сказала она так, чтобы на фоне смеха он смог ее услышать.  — Вот уж не подумал бы, что когда-нибудь соглашусь с этой грязнокровкой, но Поттер, надо же, Девочка-Которая-Оказалась-Мальчиком, действительно им оказалась, — плевался ядом Малфой, незаметно для остальных все ближе и ближе подходя к Герою.  — Заткнись Малфой  — Уф, как некультурно, Поттер. Я лишь произношу вслух совершенно очевидные факты, хотя не удивительно, что ты так остро реагируешь. Твоему мозгу явно нужно больше времени, чтобы переварить столь сложную для тебя информацию. Поттер не был бы Поттером, если бы не ответил этому самонадеянному павлину, но даже ему уже надоели все эти скандалы на пустом месте, поэтому он просто как ни в чем не бывало отвернулся от Малфоя в противоположную сторону, там как раз самый разгар веселья. Если бы человека можно было испепелить взглядом, то на месте Героя уже ничего бы не осталось, именно таким взглядом Малфой сейчас прожигал этого несносного Поттера. Ещё и эти его волосы, которые теперь торчали в разные стороны, спутанные, лохматые, наверняка очень мягкие и податливые, в них так и хотелось запустить пальцы и ерошить их, нежно поглаживая кожу головы, вечно не дающей покоя. Стоило подобным мыслям вспыхнуть в голове слизеринца, как внутри него что-то щёлкнуло, больно отдавшись где-то в области груди. В этот же момент он твёрдо для себя все решил. Уверенно преодолев разделяющий их шаг, Драко со спины нагнулся к самому уху гриффиндорца и обдал его жарким дыханием, от которого второй от макушки до пят покрылся мурашками.  — Поттер, если ты серьезно думаешь, что я каждый раз на проигнорированные тобой слова буду просто молчать, то ты жутко ошибаешься. Твой поступок ещё ничего не значит, все решится сегодня. В полночь, на Астрономической башне. С последними словами он отстранился он напряженного, как струна, Героя и прошествовал к своей излюбленной свите. А Гарри с застывшим взглядом стоял и переваривал все, что нашептал ему на ухо такой знакомый до дрожи голос, пытаясь избавиться от странного чувства, которое охватило его в тот момент.