Бывает, так случается

Тецу послушно кивнул своему высокому другу и немного нехотя положил в рот пару хрустящих сухариков, которыми его угощал Атсуши. На самом деле, Мурасакибара был очень надёжным другом и хорошим товарищем, но почти никто не пытался проникнуть в его душу и понять, насколько чутким и ранимым он может иногда быть. Даже запасные игроки PGM, не входившие в дружную пятёрку гениев, считали здоровяка лишь ребёнком-переростком, заинтересованным только в командной игре и снеках, не имеющим глубоких чувств или переживаний. Тецу был намного теснее знаком с Мурасакибарой и почти что считал того своим родственником. Сам Куроко был единственным ребёнком в семье, и Атсуши, с которым незаметный паренёк сошёлся ближе всего, заменял ему заботливого старшего брата, с которым можно поделиться всеми проблемами и получить мягкую поддержку в ответ. Мурасакибара всегда угощал Фантома сладостями и внимательно выслушивал любые речи, высказывая своё непосредственное мнение по поводу многих ситуаций. — Атсуши-кун, а ты не знаешь, кто твой соулмейт? — Нет. Мне не нужен соулмейт, кажется. Я не знаю, зачем он нужен, ведь мы и сейчас хорошо живём. Разве с ним будет лучше? — Да уж, я тебя понимаю. Но от эмоций предназначенного судьбой человека, увы, не избавиться. Я чувствую, как мой соулмейт, носящий такую же треклятую метку, как и у меня, волнуется, грустит, злится, любит… Не понимаю, зачем он любит меня. Самое раздражающее — это его прикосновения к коже запястья. Трепетные и нежные прикосновения, как будто он хочет исправиться, что-ли… Не думаю, что смогу простить его. Ведь это его отречение — оно было как предательство, а разве предавший меня однажды человек не сможет сделать это снова? Я не хочу доверяться ему. Да и зачем? Ведь, как ты сказал, мы и сейчас хорошо живём, Мурасакибара-кун. — А, кстати, Куро-чин, Мидо-чин сегодня нашёл себе парня. Он выглядел очень счастливым, когда встретил его. Представляешь, это оказался тот темноволосый и улыбчивый работник из бургерной, где готовят вкусную картошку фри… На первый взгляд он — полная противоположность нашего игрока. — Я рад за Мидориму-куна. Если ему так важно, чтобы соулмейт был рядом, то пускай он встречается с этим парнем. А я… Я не хочу видеться со своим человеком. Не хочу.

***

Кисе и Кагами сидели на кровати Тайги и задумчиво разглядывали изображения своих кумиров, которые, судя по всему, ещё и являлись их родственными душами. Кагами чувствовал настроение Куроко, но не мог ничего поделать. Хотелось успокоить, сделать тихого парнишку счастливым, но это было невозможно. Тайга понимал, что Фантом знает, кто его соулмейт, но хочет порвать связь. Может, ему бы даже и удалось сделать это, если бы Кагами не сопротивлялся. Тот ещё не терял надежды на то, что и он, и Куроко, смогут обрести душевное спокойствие и радость друг в друге. Кисе же не ощущал вообще никаких эмоций своего соулмейта. Видимо, тому было просто абсолютно плевать на него, а может, Аомине и вовсе не был родственной душой Рёты. С другой стороны, почему тогда блондин чувствовал необычную влюблённость в игрока PGM? Всё было слишком запутанно, но Кисе твёрдо решил, что если судьба действительно предназначила ему Синюю Пантеру, то он однозначно попытается стать нужным для своего Аомине-ччи.

***

В парке было немноголюдно, в основном гуляли те самые студенты, которые и присутствовали на баскетболной лекции. Шинтаро заметил нескольких девушек с фотоаппаратами — видимо, его фанатки, ведь вокруг четырёх из пяти игроков PGM (Фантома просто не замечали) всегда роились стайки поклонниц — но было абсолютно всё равно. Какое ему могло быть дело до неизвестных девчонок, если рядом находился предназначенный самой Судьбой человек! Ведь не даром Мидорима почувствовал влечение к Такао ещё в их первую встречу, в кафе… Спутник Шинтаро что-то весело рассказывал, активно жестикулируя и часто прикасаясь к руке соулмейта, который внимательно слушал его и еле заметно улыбался. За сегодняшний день обычно такой серьёзный юноша с зелёными волосами уже превысил свой ежедневный лимит улыбок минимум в двадцать раз! А всё потому, что буквально излучающий счастье парень рядом обладал заразительным смехом. Казунари безумно радовался тому, что именно Шинтаро оказался его соулмейтом, ведь это значило, что при благоприятном ходе событий их взаимная любовь будет лишь крепнуть. А неблагоприятного хода событий Такао просто не допустит! — Шин-чан, можно просьбу? — внезапно прошептал брюнет, резко понизив голос и не ожидая получить ответ. — Конечно. Я ведь чувствую твои мысли, Казу, и знаю, о чём ты хотел попросить. Бомбардир PGM взял ладонь Такао в свою и переплёл их пальцы. Вторую свою руку он осторожно положил на талию соулмейта, притягивая того к себе и нежно обнимая. Такао лишь тихо прижался к Мидориме, пряча своё лицо на его плече и пытаясь прогнать из головы ненужные мысли о том, что происходящее было слишком волшебно и нереально, чтобы оказаться не сном. Потом Казунари почувствовал, как его любимый Шин-чан зарывается лицом в его волосы и глубоко вдыхает их запах, невесомо целуя его в макушку. И всё-таки это происходило на самом деле, ведь в снах просто невозможно чувствовать СТОЛЬКО счастья, сколько в данный момент переполняло душу брюнета. Со стороны, из-за кустов, парней фотографировали фанатки Бомбардира, чтобы позже распространить сногсшибательную информацию о том, что Шинтаро нашёл своего соулмейта. Девчонки ловили момент, когда метки Казунари и Шинтаро находились рядом, и уже готовы были приписывать парням скорую свадьбу и примерно четырёх усыновлёных и удочерёных детей (потому что почему бы и нет), но сейчас Такао и Мидорима находились лишь на первой стадии своих отношений. Пока что они просто узнавали друг-друга, но в принципе, обоим уже было ясно, что за совместным будущим дело не встанет… А пока их устраивали и такие доверчивые объятия, которые так не хотелось прерывать несмотря ни на что.

***

Акаши решительно привёл Фурихату к ближайшему ресторану, где сразу же занял угловой столик и заказал две чашки зелёного чая. — Коки, мне интересно узнать кое-что о тебе. Не люблю долго петлять вокруг да около, так что сразу перейду к теме разговора, если ты не против. Фурихата немного испуганно посмотрел на Императора, так как не знал, чего от него ожидать, но утвердительно кивнул и нервно сжал кулаки. — Моя метка. Сначала слабо — в кафе, где ты работаешь. Потом сильнее, когда мы играли один на один. Сегодня на лекции, где ты, как я понимаю, присутствовал. И наконец сейчас, ощутимее всего, когда ты врезался в Дайки, и я прикоснулся к тебе рукой. Она необычно чувствуется. Не могу сказать, что это неприятно, но… Мне интересно разобраться. Ты — мой соулмейт? Коки на секунду забыл, как дышать. «Ты — мой соулмейт?» Эта фраза была сумасшедшей. Он, такой трусливый и невзрачный студент среднего роста, средней успеваемости и средних способностей… Да весь какой-то средний. Не мог он быть соулмейтом гениального, сильного и смелого Императора. — Покажи метку. Я жду. Фурихата расстегнул манжету своей рубашки трясущимися пальцами и продемонстрировал Сейдзюро изображение льва на запястье. Акаши прикрыл глаза и откинулся на спинку стула, медленно кивая самому себе. Через минуту, во время которой Коки успел испытать примерно сорок восемь различных оттенков волнения, юноша обнажил точно такой же рисунок на своей коже и прислонил его к рисунку собеседника. Метки еле заметно подсветились, а Фурихата застыл, не в силах произнести ни слова от изумления. — Ак.Акаши, но как.? — Я не знаю. Вообще, я не планировал как-либо устраивать личную жизнь, но раз уж я тебя встретил, то обещаю, что подумаю, как с этим быть. Увидимся в следующий раз, Фурихата Коки. Я найду тебя сам, когда посчитаю нужным… Заплатив за чай, Сейдзюро вышел, оставив шокированного шатена сидеть за столиком и молча разглядывать свою метку. В жизни Фурихаты сегодня точно что-то поменялось, но пока он ещё не мог дать однозначную оценку случившимся событиям. — Посмотрим, что будет дальше, — подумал парень и нерешительно улыбнулся такому необычному повороту в своей судьбе. Его кумир — его соулмейт… Но не оттолкнёт ли Акаши Фурихату от себя в будущем?