Джагхед Джонс Первый

Джагхед Джонс был третьим в своем поколении и по жизни прятался на последних местах. Он никогда не стремился быть первым, зная, что судьба никогда ему этого не позволит. Словно тень бродил за красавчиком Арчи, у которого полушария в голове поделены ровно на два: музыка и футбол. Которому на шею вешаются не только девочки из группы поддержки, а еще и сбежавшие от мужей тридцатилетние преподаватели музыки. Которому небезразличный отец сердобольно пытается привить любовь к семейному делу. И, если Эндрюс искренне огорчался тем, что Фред заставляет его работать на стройке, считая это масштабнейшей катастрофой в своей жизни, то Джагхед молча засыпал в школьной подсобке под лестницей, стащив из оставленного подноса в столовке чей-то сендвич. Если кто-то упорно жаловался на свою судьбу, то Джонсу ничего не оставалось, кроме того, что просто смириться со своей невеселой участью, принимая и понимая, что недостоин чего-то большего. Недостоин жить, как нормальный подросток в теплом доме; недостоин покупать новую одежду в магазинах, затаскав до дыр одни и те же рубашки за три года подряд; недостоин быть рядом с Бетти Купер, которая упорно пыталась изменить подобный ход его мыслей, установив собственные указатели их правильного направления. Потеряв веру в свою семью, Элизабет находит себя в объятиях Джагхеда. И, когда его смущает собственный бродяжнический вид рядом со всегда опрятной и чистой Купер — девушка упорно ломает свою идеальность, выплевывая манеры и фальшивую улыбку, словно вишневую косточку. Джонс привык оставаться на задворках, прячась в последнем ряду, став с одиночеством лучшими друзьями — а Бетти устала тянуть за собой многовагонный состав и желала получить место на пыльной скамье рядом с Джагхедом. Когда Форсайт-старший в очередной раз бросает в сына пустой банкой из-под пива, обложив трехэтажным матом — вездесущая Элис Купер обвивает гиперопекой тоненькую шейку Элизабет, словно удавкой. Если парень задолбался вытаскивать осколки издевательств из кровоточащих ран — Бетти с наслаждением упивается болью, загоняя ногти, как можно глубже в нежную кожу ладоней. Он никогда не научится верить в то, что люди могут относиться к нему хорошо — она не может разучиться быть по-детски наивной. Джагхед не верит в то, что настоящая любовь существует, убеждаясь на примере родителей, что привязанность рано или поздно вылезет боком; но точно знает — то, что он чувствует к своей личной Нэнси Дрю, вылезет где-то в области сердца, желая застыть там крепчайшим бетоном. Когда не знающий поражений Эндрюс разбивает фарфоровую Бетти, совершенно того не замечая, переступает и идет дальше — Джонс по кусочкам собирает дрожащими пальцами с пыльного асфальта то, что от нее осталось, пытаясь склеить робкими прикосновениями. Всегда счастливая Элизабет с идеально приклеенной улыбкой на лице снимает прочную маску с искореженного болью лица лишь оставшись наедине с искореженным жизнью мальчишкой. Он предпочитает молчать, не желая учиться врать, в то же время — она больше всего ценит в людях честность. Собственноручно коронованный Джагхед тщательно запирает дверь своего мирка на семь замков, несмотря на то, что знает — никто и не попытается туда проникнуть. А Элизабет научилась искусно притворяться, таясь с обратной стороны двери, изощренно подбирая нужный ключик (который всегда был у нее в руках). Джонс болеет от ядовитой любви, заполняющей даже легкие, переполняющей с головой — когда Купер лихорадит от отсутствия его влажных поцелуев в плечо. Если парень, сгрызая ногти до мяса, с опаской ожидает того часа, где Арчи вновь отодвинет его на задний план, похищая Элизабет, и считает это абсолютно неизбежным. Бетти наверняка знает, что Джагхед навсегда останется первым (и ни люди, ни время неподвластны это изменить). Первым: начиная поцелуями с языком — продолжая случайно ускользнувшими стонами — заканчивая абсолютным обнажением личной тьмы. Первым в каждом из списков ее желаний. Первым на пьедестале. Джагхед верит, что достоин лидирующего места в конце. Элизабет знает, что каждый конец — то же начало.